IV. Рождение иного чувства
Утро неслось быстрей, чем само предполагалось, неся за собой немыслимое количество эмоций.
Аннет необычайно радостно будила Кейт, говоря мелодичной поэзией и шутками. Приведя ее в порядок, одев в новую одежду, повела в гостиную.
Хозяин поместья уже сидел за столом, и как только девушки вошли, воскликнул:
- Какое необычное утро! Прошу вас, неизвестная девушка, отведайте завтрак и скажите нам, как вас зовут.
Юная художница заливалась краской и жутко стеснялась среди этих людей в незнакомом доме. Робкие шаги сковывали ее, но все же, она дошла, присела и, слабо улыбнувшись, ответила:
- Кейти.
Стол выглядел немного по-особенному, словно наступил небольшой праздник. Он был накрыт на четверых, и кого-то одного явно не хватало. Кейти вспомнила вчерашнего спасителя по имени Марко. По ее мимолетным догадкам, он приходится хозяину сыном или племянником.
- Рад наконец-то познакомиться с тобой, Кейти. Я - Чарльз, а рядом с тобой служанка Аннет. Скажи, как хорошо ты спала этой ночью?
Художница пыталась сообразить, что происходит вокруг, кто эти люди, и что вчера произошло. Неожиданно ей стало душно, глаза метались по закрытым окнам в комнате. Пульс, как и дыхание, учащался, слова превращались в туман и эхо. Она пыталась что-то сказать, но не получалось, и через несколько мгновений девушка уронила голову, теряя сознание.
* * *
Завораживающие ярко-зеленые глаза в мгновение открылись. Молодая девушка, ощущая под собой мягкую кровать, пыталась понять, где она находится. Только была за столом, а теперь - в каком-то странном помещении. Может, все то было сном? Неизвестный обаятельный спаситель, служанка с пожилым мужчиной и готическое поместье? Но стоит, все-таки, проверить. Резко встав с кровати, она громко позвала:
- Марко!
Голос протяжно разнесся эхом по комнатам и вернулся обратно, а не растворился как обычно. Кейти нахмурилась и встрепенулась, такого еще с ней не бывало.
Вокруг даже не было намека на признаки жизни, и брови сильней надвигались на глаза, в тот момент, когда она решила осмотреться. Ее окружали каменные стены, на них висели горящие факелы, а пустая обстановка начинала пугать. Девушка дышала глубже, чем обычно, и сразу же почувствовала холод, а позже и увидела исходящий пар от своих губ. Быстрый взгляд неодобрительно оценил большую и пустую комнату, в которой единственной мебелью была резная деревянная кровать. Она также хмурилась и удивлялась, когда обнаружила себя в длинном белом платье, расшитом кружевами.
- Где я? Почему на мне такое потрясающее платье?
Кейти ринулась к окну, но не могла ничего увидеть, кроме густого и плотного тумана, окутавшего все здание.
- Что происходит? Можно подумать, я нахожусь в замке? - разводила она руками, поочередно вслух задавая вопросы.
Недолго думая, девушка подскочила к ближайшему факелу и протянула замерзшие ладони, веря, будто это сон, и, если хоть как-то навредит себе, то тут же проснется. Языки пламени охватывали пальцы и чуть согревали, с другой стороны, нестерпимо обжигали. Она отдернула руки, почувствовав прилив крови к вискам и, хватаясь за голову, присела, пытаясь сообразить, что дальше делать.
Сильно зажмуренные глаза, попытка сконцентрироваться и быстрый широкий беглый взгляд обнаружили дверь. Она чуть ли не побежала туда, мелькали мысли, что все заперто, как в одной из тех страшных историй, которую ей рассказывали в детстве.
Дверь, на удивление открылась, и перед ней появилась лестница, ведущая вниз. Зрачки от удивления расширялись. Около другого входа, внизу, стояла ее подруга.
- Эмили? После всего, что ты натворила, смеешь являться сюда? - злость вспыхивала внутри Кейт. - Что ты здесь делаешь? - разводя руками, девушка плавно спускалась. - Неужели вдруг понадобилась моя помощь?
Однако подруга замертво стояла, не обращая внимания и смотря только в одну точку. Каждый шаг приносил вопросы с непониманием. Кейти мимолетно повернулась к правой стене, где ряд факелов особенно сильно мерцал, образуя новую замысловатость в голове. Когда она вновь вернулась к подруге, там никого не оказалось.
- Ты не ответила на вопрос. Куда ты?
Кейт оглянулась, вокруг нависала пустота в беспощадной тиши. Она кинулась к двери, в надежде найти подругу в другой комнате, но замерла, увидев силуэт. Спиной к ней стоял Антуа.
- Антуа?
Девушка пошла навстречу, рассчитывая, что тот ответит, почему она здесь, и что происходит. Но чем ближе она к нему приближалась, тем прозрачней становился человеческий образ, а потом и вовсе испарился. За следующей дверью находился старик Раффорд, такой же бледный и мрачный, как и при жизни. Ее шаг ускорялся, а тревога, пробиралась все глубже и глубже. Следующая комната показала Марко - того юного спасителя, кому она обязана жизнью. После, уже испуганная художница увидела своих родителей и не могла понять суть окружающего. Голова вместе с мыслями кружилась, тело охватывала дрожь, а расширенные зрачки так и метались по углам. Из ниоткуда, будто изнутри, зазвучал громкий голос, задавая вопрос:
- С кем ты останешься? Обернись.
Она так и сделала, но слова предназначались не к действию, а к происходящему.
- Кто тебя окружает? Всмотрись. Подруга, одновременно любовница? Богач, человек сердца и предатель? Доживающий свое старик и пьяница? Неожиданно появившийся благородный незнакомец?
Девушка изо всех сил зажмурилась, не желая продолжать это странное виденье, а нервное и частое дыхание говорило о том, что она очнулась.
* * *
Окна были настежь открыты, Аннет, вся перепуганная, стояла и полотенцем махала на девушку, создавая ветер, а Чарльз, с другим таким же, но насквозь мокрым, прикладывал ко лбу. Судорожные сильные содрогания, и Кейти очнулась, испуганно смотря то на служанку, то на мужчину.
- Тише, тише, - зашептал мужской голос. - Ты потеряла сознание, но это длилось недолго. Вчерашняя легкая лихорадка с холодом отразились небольшим приступом.
После все дружно принялись за завтрак, где Чарльз Бенелли начал рассказывать свои удивительные истории, когда путешествовал актером. Как ни странно, девушка оправилась быстро, смеясь над шутками хозяина поместья и немного дополняя его рассказ своими. Несмотря на это, мысли о том видении вились и накручивались, даже когда они стали спешно собираться в город. Все это не на шутку взволновало ее, а интрига, как туман из того миража, плелся вокруг да около. Служанка нацепила синюю красочную накидку с капюшоном на ее светло-нежное платье и, посадив на лошадь, отправилась с ней туда, где удивление смешается с радостью, прибавляя восхищения и завершая ликованием.
Городской люд сновал повсюду, вдали виднеющиеся площади заполнялись больше и больше. Словно объявили никому неизвестный праздник, и все дружно быстро устремлялись на улицы, шумя, встречая знакомых и смеясь.
Среди этой большой толпы, шел тот мальчишка-сорванец, который не побоялся ночного всадника, и даже получил скромный ужин. Его любопытные глаза спешили к малой площади, где стояли небольшие деревянные подставки с чем-то. Вдруг, среди суеты, его схватила крепкая мужская рука и вытянула из столпотворения Он было хотел закричать, но другая сразу же зажала рот. После сорванец узнал в этом человеке того незнакомца.
- Если нашел работу, значит, живешь уже неплохо! - воскликнул Марко, убирая ладонь с лица мальчишки и, подмигивая, улыбнулся.
- Да, господин, - ответил малец, не заметив, как монета оказалась в его крохотной ладошке, а когда увидел, от радости засиял, но смотрел вопросительно.
- Ты станешь подмастерьем для одной молодой художницы, - указывая на круглый, чеканный кусок серебра, твердо сказал Бенелли.
- Да! Я не подведу, - заликовал сорванец. - Этого хватит, чтобы прокормить себя и мать. Обещаю, с прошлой жизнью в этот миг покончено, - поклонившись, мальчишка побежал вглубь улочек.
Людские толпы все тянулись и тянулись к площади, уже среди которых Аннет, держа под руку юную художницу, шла, часто оборачиваясь по сторонам, будто пыталась кого-то найти. Утренний ветер и свежесть способствовали не задохнуться среди окружающих и чувствовать себя более благоприятно, чем могло оказаться. Солнце слепило прямо в глаза, небольшая возня, а моментами и давка нисколько не смущала, обоим было интересно, что же там происходит. Протискиваясь все ближе, они обнаружили то, от чего Кейт сначала вскрикнула.
На площади Неттуно стояло множество подставок с картинами разных пейзажей и ситуаций из жизни. Рядом находился городской управляющий, стараясь контролировать церемонию. Простолюдин с темными густыми короткими кудрями, помогающий ему, следил, чтобы полотна были в целостности и тронуты лишь взглядами тесно столпившейся публики.
* * *
От невольного выкрика многие повернулись к молодым девушкам и, не обнаружив ничего особенного, вернулись вновь к холстам и прерванным разговорам. А солнце слепило все также, не давая полностью разглядеть происходящее.
Молодая художница, чьи картины стояли на всеобщем обозрении, заливалась краской и поворачивалась по сторонам в попытках сбежать. Однако было поздно, слишком много людей видели ее и реакцию на выставку. Хорошо, что накидка на платье имела сзади капюшон. Быстро накинув его, Кейти промолвила:
- Аннет, сопровождай меня.
Служанка невольно оторвалась от красочных полотен и, увидев спутницу, укрытую головным убором от лишних глаз, сразу все поняла, крепче сжимая ее правую руку.
Они словно струились по толпе, которая то суетилась, то замирала. Это и впрямь ее картины: пейзажи лесов с равнинами, старые английские замки с высокими в форме пиков башнями, застывшие ситуации людей в виде недоразумения, радости, первого впечатления. Все до одной находились здесь, кроме набросков, которые неуместно выставлять, но некоторые, почти законченные, изображенные карандашом, тоже попадались на глаза, отчего девушка возмущенно с глубоким вздохом смотрела, одновременно сильней краснея, но ощущая гордость. На ладони для всех расстилалась начинающая для нее жизнь.
Франческо тут же заметил их, как и испуг одной и удивленное недоумение другой. Он подмигнул им, но те не обратили внимания, плавно шествуя сквозь столпотворение. Уловив вновь мимолетный взгляд, плотник кивнул головой в сторону Аннет, жестом подзывая к себе. Та встрепенулась и, сказав что-то на ухо девушке в синей накидке, приблизилась к тому человеку. Диалог содержал в себе учтивое приветствие его и управляющего, который от своего лица благодарил неизвестную художницу за оказанную церемонию, а простолюдин, вручив ей сверток, поклонился, вновь возвращаясь к публике, попутно объясняя суть некоторых замысловатых холстов.
- Что ты узнала? - зазвучал вопрос, едва Аннет вернулась к Кейт.
- Они благодарят вас за это торжество, а кудрявый юноша-помощник передал послание, - служанка протянула кусок бумаги спутнице.
- Но это не моих рук дело, конечно, кроме картин, - возмущенно начала художница.
Она хотела продолжить, но, развернув бумагу, замерла на вздохе.
"Это меньшее, что могу для вас сделать, зеленоглазая красавица. Не стоит благодарностей, я покорен отныне вами, и, если требует того ваша душа, то жду в поместье, где в первый раз, по воле случая, мы встретились.
Марко"
Она неслась, как мотылек, летящий на цветок, хлыстав лошадь все сильней, словно опаздывая, ведь незнакомец даровал ей жизнь. К тому же, дважды, сегодня и вчера. Аннет сидела сзади и прижималась крепче, так быстро она еще не скакала и боялась упасть.
Поместье Бенелли словно манило и ждало, открытые ворота настежь, а рядом никого. Служанка знала, где будет Марко и тут же проводила ее туда.
Сердце замирало с каждым шагом. Парень сидел на той самой лавке, держа небольшую потертую книгу в руках. Телом овладевала скованность и небольшая дрожь, а глаза метались, будто в поиске чего-то необычного. Марко сам не на шутку был взволнован. Он ждал ее, но и предполагал, что в этот день его хрупкие надежды испарятся. Его метания мешали чтению, а когда послышался конский топот, сердце забилось яростнее, чем когда-либо.
Кейт во всплеске радости и ликования, казалось, боялась сделать шаг, но шла. Он отложил книгу, теперь его волнует лишь она. Ничто не ярко и прекрасно, чем этот потрясающий, цветущий и живой человек. Художница, наконец, присела, и диалог возник из ниоткуда. Улыбки, глупые, порой, нелепые шутки отражались совместным смехом, а взгляды тянули их все ближе. Он не простит себе, если не будет смелым, отдав этот момент робости, боязни и стеснению. И в этот самый непредсказуемый миг, тем солнечным и необычайно ярким днем, Марко прильнул к ее губам, рождая совсем иное чувство, не похожее на остальные и не встречающееся у них прежде.
А Чарльз вновь также наблюдал в окно, теперь роняя слезы, вспоминая свою любовь к Клариччи и искренне радуясь за сына, отпустив насовсем свое горе, узрев новое счастье.