Pt. 2
Чонгук задерживаться не планировал. Сегодня за ним должок. И он, честно говорят, не понимает почему все ещё здесь, стоит болтает с госпожой Мин — женой своего бизнес партнера, которых тоже пригласили на открытие больницы. Женщина рассказывает что-то о своих детях, кажется, когда на горизонте Чонгук замечает пару знакомых глаз, которых целый день с него не сводят. Догадывается, наверное, что сегодня его задница снова будет гореть, раз идёт прямо в его сторону.
— господин Чон, — притворно-сладко улыбается президент в присутствии женщины.
— господин президент, — вторит ему Чонгук. Госпожа Мин будто сама понимает, что лишняя сейчас, поэтому, улыбнувшись, уходит к мужу. — пришли узнать как дела у бывшей девушки?
Улыбка с лица Сокхуна уходит. Вместо неё напрягается челюсть и начинают играть жевалки.
— сученыш, — тихо шипит он. — если снова что нибудь подорвешь, клянусь, все тут же обо всем узнают. Посмотрим, как ты будешь защищать ее из тюрьмы.
— ты бы уже давно в ней сидел, если бы не Т/и, — хмыкает, выгибая бровь и сдерживая в себе порыв нарастающей злости. Глаза старика сейчас из орбит вылетят от того, что он слышит. — и жив ты по той же причине, — похлопав его по плечу, Чонгук уходит.
Больше этот разговор он продолжать не хочет. Пора домой. Он уверен, его ждут. К черту этот вечер и Сокхуна. И к черту его незавершенное дело. Если он ещё на минуту останется с ним, то не сдержится. А это ни к чему.
Только оказавшись на пороге дома он понял насколько устал. Единственное, что ему хотелось бы это скорее увидеть тебя, а после направиться в душ. Он закрывает за собой дверь, снимает туфли, поочередно наступая на задники, и вешает пальто. Ты появляешься сразу же в прихожей, как только слышишь там шум.
— привет, — кончиками губ улыбается.
— думала не дождусь, — зачем-то говоришь ему. Позволяешь узнать, что ждала его. Хотя он наверняка и так это знал.
Ты напрягаешься, ожидая снова услышать от него про очередной «подарок» или ещё что-то. Следуешь за ним в гостиную. Наблюдаешь, как он снимает пиджак и следом галстук.
— были, — хмурится, вспоминая разговор с Сокхуном. — кое какие дела.
— что ты снова сделал? — не контролируешь того, как подходишь ближе. Уже готовишься к худшему, но он так просто отвечает:
— пока ничего, — и пожимает плечами.
«Пока» абсолютно тебя не успокаивает. Нужно заканчивать эти игры. Все эти годы ты только и думаешь, что завтра все узнают о выходках Чонгука. А потом что? Тюрьма или сразу казнь? Никакой вариант глубоко в душе тебя не устраивал.
Ты смело делаешь ещё один шаг на встречу и уже в который раз просишь его, но сегодня иначе. Сегодня ты должна достучаться.
— останови эту войну, Чонгук, — несмело касаешься ладошками его лица и заглядываешь ему глаза. Вкладываешь столько чувств в свои слова и взгляд. Лишь бы не произносить в слух причину своей тихой просьбы.
Он молчит. Смотрит, как обычно, нежно. Хочешь запретить ему так смотреть, ведь этот взгляд уже давно творит с твоим сердцем необъяснимые вещи. Но молчишь. Наблюдаешь, как он подносит руку к твоему лицу, аккуратно касается щеки костяшками. Хмурит брови, будто над чем-то задумывается. И в итоге, спустя нескольких минут тишины, отвечает:
— выходи за меня, — и этим же выбивает землю из под твоих ног. Сердце отчего-то сразу заходится в бешеном ритме.
— что?
— одно твое слово и я помилую этого ублюдка, — одними губами произносит. Ты понять не можешь в шутку или всерьез это сказано. Ищешь ответы в его глазах, но там ни единого намека на насмешки. — ну что ты так смотришь? Я же вижу как ты реагируешь на меня.
— как? — вопрос вырывается раньше, чем ты успеваешь подумать.
Он не спешит отвечать. Продолжает гладить щеку. Пальцем очертив линию подбородка, спускается ниже, к шее. Оставляет несколько невесомых касаний теплыми пальцами, заставляя кожу покрыться мурашками. И останавливается на груди, ровно в том месте, где под его ладонью происходит целая буря. Трепещет, будто вот-вот собирается вырваться наружу.
— вот так, — многозначительно кидает взгляд туда, где покоится его рука, и снова возвращается к твоим глазам. Второй рукой берет твою и заставляет коснуться его в том же месте. И там происходит в точности тоже самое. — они уже давно бьются друг для друга, как бы ты этого не отрицала.
— ты ужасный человек. Посмел воевать против самого президента. Точно ведь дьявол во плоти, — произносишь больше для того, чтобы снова себя убедить. Напомнить, кто перед тобой.
— и тем не менее, я тебе нравлюсь, — озвучивает страшное. — нравлюсь, когда мщу и убиваю за тебя. И плевать ты хотела на Сокхуна, ты боишься за меня, — выделяет последнее слово. — лишь потому сейчас так отчаянно просишь остановиться.
— хватит, — боишься слушать дальше. Мужчина разрушает последние барьеры внутри тебя этими словами.
— сама ты никогда этого не признаешь, — добивает. — перестань возводить стены, я все равно разрушу каждую. Отбрось наконец-то все сомнения и дай ответ на моё предложение.
И вот, все мысли вскрыты. Чонгук даже шанса на сомнения не оставил. Перекрыл все пути назад. Говори здесь и сейчас, другого момента уже не предоставят.
Но страх снова залезает под кожу, и вопрос напрашивается сам. Чего же ты так боишься? Разве он на протяжении стольких лет не смог ничего тебе доказать? А сердце под твоей рукой, что бешено бьется, тоже ничего тебе не говорит? Чонгук бесстрашно идёт на риск из-за тебя, вступив в конфликт с Сокхуном. А ты чего-то там ещё боишься?
«Хватит девочка», — сама затыкаешь рой сомнений. Ты ведь хочешь этого мужчину для себя. И если не на банальное «навсегда», то хотя бы «надолго». Выкинь чужие слова из головы. Не важно кто он и что делает. Разве сердце твоё не трепещет от его взгляда? А ноги не подкашиваются от прикосновений?
Ты набираешься смелости и поддаешься вперёд. Прижимаешься к чужим губам. Всего на один короткий миг и по взгляду его понимаешь: застала врасплох. Чему-то улыбаешься, наконец-то отпустив себя, пока Чонгук в недоумении смотрит на тебя. А когда понимает, то уже сам целует.