Глава XI. Воссоединение.
— Это какое-то безумие.
Сегодня шестнадцатое апреля. Дветысячи двадцать шестой год. И, Кларизис Агрест уже сто раз ко дню, пожалела о решении согласиться с Маринетт на проведение тайного собрания у себя дома.
«Долбанная встреча выпускников» — ворчала она уже какую минуту в своей голове.
Гостиная квартиры Лука и Кларизис, была едва ли не намертво забита бывшими одноклассниками и когда-то школьными знакомыми. Милен и Айван Брюэли, Алья и Нино Лейфы, Макс Канте, Роуз и Итаи, Раен, Самуил и Джулека, Лайла, Макс, Феликс, Марго, Кагами, Адриан, Ким Те Льен, Аликс Кюбдель, Сабрина (Ах! Прошу прощения, уже не Ренкомпри!) Марк, и даже Натаниэль и Хлоя Куртцберги пожаловали. А на пару с ними Маринетт со своей женой. Перечислять и поминать всех, желания не имелось. Голова и так шла кругом.
Клара чувствовала себя в законсервированной банке. Настолько много гостей, у них никогда не было. Все сидели близко к друг-другу. Задохнешься и не заметишь.
И как бы она не испытывала тревогу. Как бы не желала, уйти в свою комнату и не заплакать. Такое поведение было непозволительно — её отец на свободе. И это приносило младшей сестре Адриана столько боли, сколько понять её не мог никто.
— Отряд Сопротивления должен иметь право на существование, Агрест, — даже вечно базарная Сезер, которая-уже-не-Сезер-а-давным-давно-Лейф, вела себя непривычно по отношению к ней. Клара ожидала услышать что-то колкое в свой адрес, — по типу упоминания недавнего выкидыша или смерти Алекто... или ещё чего-то такого. Однако этого так и не произошло. Что было тем ещё удивлением, на самом деле.
Может это совесть взыскала в Мадам Лейф, может её останавливал факт того, что они все находились в её с Лука квартире. Клара точно и не знает.
— Я понимаю, Сез-Лейф. — Кларизис снова запнулась на фамилии. — Но и вы все поймите меня. Я...понимаю что мой отец сбежал, я понимаю что надо действовать но...
— Агрест, надо бороться. — твердо сказала ей Маринетт с укором в голосе. — Алекто бы...
В сердце что-то кольнуло и руки предательски задрожали. Ах да! Опять она во всем виновата, ну конечно. Чего Клара могла ожидать?
— Да замолкни ты уже! — единственное что могла сделать Кларизис, это наорать на Дюпен-Чен. Имея желание заткнуть её любым для себя способом. Чувствуя при этом противный горький ком в горле.
— Маринетт...— предупреждающие начал Лука, поднимаясь с дивана и подходя к своей девушка, кладя руку блондинке на плечо и с укором смотря на гостью.
Стоило лишь кому-то упомянуть Алекто, как серые глаза Кларизис начинали предательски наполняться слезами, а тело неметь. С того дня прошло два дня. Завтра похороны. Похороны на которые нужно было идти, чтобы попрощаться с подругой раз и навсегда. А ещё и это внезапное собрание, от которого хотелось спрятаться глубоко под землей, и не вылезать из какого-нибудь кокона.
С осуждением на Маринетт, смотрел не только Лука. Обвиняющие взгляды впились в бывшую Леди Баг и от других, с большей силой.
Глазами наткнувшись на взгляд Лука, в голове Маринетт видимо что-то щелкнуло:
— Я прошу прощения, — сухо проговорила она, отводя взгляд.
Кларизис очень сильно хотелось ответить фразой «Я не прощаю тебя», но эстафету разговора внезапно взял Феликс:
— Я предлагаю поговорить с американскими супергероями. Возможно они замешаны в том, что побег Габриэля от нас попытались скрыть.
— Бесполезно сейчас говорить с американцами. — не согласился его брат. — Сейчас, все силы должны уходить на поиск Габриэля. Его поступки не предсказуемы.
— Я согласен с Адрианом. — поддержал идею Макс Канте. — Полиция ищет его. Но не думаю что их возможностей хватит.
— Прошло много времени. — согласилась Аликс Кюбдель. — Нужно подключаться.
— Неизвестно что будет завтра. — все присутствующие тут же обратили взор на хрипло говорящую Клару. — У отца сейчас нет талисмана, без него он беспомощен.
— Тогда как ему удается скрываться? — не согласилась Маринетт. — Сейчас в эпоху интернета, найти преступника намного легче, чем не знаю...лет двадцать назад.
— Но месье Агрест необычный преступник. — не поддержал её Нино. — Возможно в этом замешана магия.
— Магия точно в этом замешана. — согласилась с ним Кагами.
— Мы точно не знаем, — кивнул Итаи. —Вполне возможно, что помимо квами, бывают какие-то другие силы.
— Не стоит этого исключать, — согласилась с ним Роуз.
— Ну так что? — внезапно воскликнула Зои. — Отряд Сопротивления, версия 2.0 возвращается? Вы с нами?
Собравшиеся неуверенно переглянулись.
— Ребят, да бросьте! — Зои раздосадовано развела руками.
— Предлагаю голосование. — предложила Маринетт, осматривая толпу. — Я никого не принуждаю. Я понимаю что у каждого из вас, есть своя жизнь, уже взрослая жизнь. И мы не подростки как раньше и не школьники. Каждый из нас пошел своей дорогой. Но поймите, что молчать и не говорить об этом, в крайнем случае глупо. Это не выход.
— И к тому же. — Лука подключился к Дюпен-Чен. — Кто если не мы? Мы остановили Монарха единожды, мы и остановим его дважды!
— Вы правы. — внезапно сказал Айван.
— Мы с вами! — Милен оптимистично подняла кулак в воздух, показывая что готова к бою.
— Так держать, мы одолеем Монарха! — воскликнул Ким.
— Уже Агреста, Ким. — хмыкнула Аликс.
— Сути не меняет. — отмахнулся тот.
— Так кто остаётся? — спросила Зои, разводя руками.
Ответом ей послужила гора поднявшихся рук.
— Давайте, ребят. — Кларизис стоящая до этого в углу, подошла ближе. встав по-центру комнаты. Агрест вытянула руку вперед. — Скрепим же это.
— Как в старые добрые? — хмыкнул Адриан и подошел ближе, кладя свою ладонь поверх кисти младшей сестры.
— Как в старые добрые. — отзеркалила его усмешку Клара.
Поочередно, все стали подходить и скреплять свои ладони с друг-другом, словно магическую цепь. Нерушимую клятву. Отказаться от которой — было не почести. И даже в те далекие и сложные времена, в квартире Лука и Кларизис, раздалось громкое:
— За Отряд Сопротивления! Отряд, который победит Монарха дважды.
****
Будний день. Вечер. А, в это время, в пекарню семьи Дюпен-Чен, редко кто захаживал.
Маринетт могла расслабиться, улыбнувшись и отдав двум посетителям их готовый кофе, девушка внимательно оглядела все помещение. Клиентов было всего навсего пару-штук, да и они сами что-то смотрели. Можно было не напрягаться.
Со дня, когда Маринетт покинула родной Париж, Дюпен-Чен стала куда реже стоять у кассы. Едва когда приезжала навестить родителей, да и то не всегда. Не то чтобы это было дочери пекарей в тягость. Маринетт сама была только рада оказать помощь близким ей людям. Но, как правило, Сабин и Том, лишь только качали головами на все предложения о помощи, при этом мягко улыбаясь:
«—Мы сами справимся, не волнуйся о нас.» — каждый раз говорила ей мама. А, отец только улыбался и кивал головой.
Но вот именно сегодня, в коей-веки Маринетт удалось уговорить родителей взять выходной и отдать место у кассы ей. А потому, сегодня этот вечер, Маринетт Дюпен-Чен проводила в пекарне.
— Здравствуйте, — внезапно, услышала она довольно звонкий голос.
Подняв голову от купюр, — которые Дюпен-Чен укладывала в отделение для наличных, виду Маринетт предстала молодая девушка, — вернее будет сказать, даже девочка. На вид лет двенадцати-тринадцати. У неё была довольно смуглая кожа и каштановые волосы, в данный момент заплетенные в одну косу. Одета в спортивном стиле. Не голове кепка. Светло-карие глаза, смотрели прямо на неё. Что-то в девчушке показалось ей знакомым.
Вот только, что?
— Здравствуйте, — как и полагается, дочка пекарей дружелюбно улыбнулась. — Что будете заказывать?
— Я по другому вопросу, — неопределенно ответила она, — Вы не узнаете меня? Правда не узнаете?
Маринетт удивлено приподняла бровь, продолжая внимательно всматриваться в незнакомую девочку.
— Вы ещё присматривали за мной! Я дочь Надьи...— начала она. — Надьи Шамак. Ну? — последнее предложение, девчушка проговорила с нотой надежды.
Маринетт отвела взгляд. Но, как только девочка назвала имя своей матери, сразу посмотрела на клиенту.
— Манон, ты что-ли?! — Дюпен-Чен невольно широко улыбнулась во все зубы. Глаза словно заискрились. — Последний раз, я видела тебя совсем крошкой!
И, это была чистая правда. Последний раз, Маринетт видела Манон лет шесть назад. Тогда ещё, узнав о том что любимая няня уезжает в Нью-Йорк и больше не сможет с ней сидеть, Манон закатила истерику. И девушка четко помнила, как долго обнимая малышку на прощание и обещала, что когда-нибудь они встретятся вновь.
— Такая стала...— Маринетт все не могла насмотреться. Это уже была не маленькая девочка, а начинающий подросток. — Настоящая красавица...
— Спасибо, — засияла девочка, и щечки её слегка порозовели. — Но, я по делу. Не могли бы мы поговорить...в другом месте.
Маринетт озадачилась:
— Да, конечно! Не вопрос, — уйдя с прилавка, Дюпен-Чен повела девочку в другую комнату, — а, если быть точнее в коридор, который вел в другие комнаты дома.
— И...Какой у тебя вопрос? — спросила её Маринетт, и не дав ответить, продолжила. — И давай на ты! Мы ведь давно знакомы.
— Да....— протянула Манон, словно соглашаясь. — Крис мне все рассказал, ну...
— О чем рассказал? И, кто такой Крис?
— Ну, Крис! — воскликнула Манон, а затем поубавила пыл, — Брат Нино, мы учимся в одной школе.
— Оу...ну ясно, — проговорила Маринетт, все ещё не понимая, что от неё хотят. — И.что он сказал?
— Про Отряд Сопротивления.
— Оу...ясно, — неловко кивнула Маринетт, но затем, когда до неё дошли слова, громко воскликнула. — Что?!!
—Крису сказал Нино, а Нино сказала Аля...— продолжила говорить девочка, явно не обращая внимание на панику бывшей няни. — А Аля...
— Узнала от меня. — закончила за неё Маринетт. Уже мысленно жалея, что доверила Але свою идею о воссоединении Отряда.
— Да, и я тут подумала...не могла бы ты взять меня в команду?
— Что?! — Маринетт аж ушам своим не поверила. Манон? В команду? Это же звучало как бред! — Исключено, ты ещё ребенок. Вот, сколько тебе сейчас?
— Двенадцать! — возмущено воскликнула мулатка, словно это в корень меняло дело. — Я почти взрослая! И я уверена, что буду полезна!
— Тот факт, что ты просто знаешь о Отряде, меня жутко смущает, — Маринетт устало потерла переносицу. — И двенадцать, это не тот возраст, когда нужно бороться со злом. — Дюпен-Чен оставалась непреклонной. — Спасибо что предложила помощь...но тебе пора идти.
Едва дочь пекарей попыталась вытолкнуть девочку из коридора, обратно в саму пекарню, как та начала сопротивляться:
— Неееет! — возмущено прокричала маленькая Шамак. — Я никуда не пойду! Пока ты не возьмешь меня в команду!
— Манон! Ты ещё очень и очень маленькая! И это, очень опасно! Не стоит подвергать себя опасности. Доверь это профессионалам.
— Но, Крис рассказал что ты была в Отряде с тринадцати! Мне вот скоро будет...в сентябре.
Маринетт закусила губу. Откуда Крис мог про это узнать? Ей явно придется серьезно поговорить с Нино.
— Я ценю, что ты хочешь помочь, — вздохнула Маринетт, медленно начиная терять терпение. — Но, мое решение остается неизменным.
Манон пронзительно посмотрела на няню.
— Я добьюсь своего места в Отряде. — твердо заявила Шамак, — Чего бы мне этого не стоило.
Маринетт вздохнула и хотела было положить ладонь на плечо девочке. Но, та отшатнулась. Развернувшись, Манон убежала по направлению к выходу из коридора, а там уже из пекарни.
Леди Баг оставалось только тяжко вздохнуть, взглядом васильковых глаз, провожая удаляющуюся спину.
****
Солнце было адовое, казалось, оно хотело сжечь все то, что было здесь и будет. Прожигало до болей в коже, и зуда от ожогов. Словно раскалённая лава.
Кларизис слышала, что солнце означает веселье, тепло и успокоение.
И чему только радуется природа?
На голове Клары, прозрачный платок, который закрывает блондинистую голову от жары. В её руках — кружевной зонт. И все в похоронном цвете.
А ведь Алекто хотела, чтобы её похороны проходили в белом.
На похоронах было не много народу. Она, Лука, участники их скромной дружной компании, какие-то ещё две девушки (имён которых Клара не знала), да Маринетт с супругой и Адриан с женой. Из родни самой Алекто, её мать. На последнюю было страшно смотреть, совесть взыскала в сердце Кларизис, и одинокая слеза потекла по её щеке.
— Алекто Вудс, была несомненно прекрасным человеком, — говорила мама покойной. Голос её был хрипл настолько, что внутри все сжалось. — И я благодарю каждого из вас, кто не оставил её, — голос женщины дрогнул, — И я...благодарна вам, что вы смогли найти в себе силы проститься с ней. Я была не лучшей матерью для неё, закрытой, холодной и мы почти не общались. Но я благодарна, что вы дали ей то тепло, которое не смогла дать я.
Кларизис ощущала лишь руку Лука на своем плече, и что-то противное в горле. От запаха траура тошнило, и слёзы противно приелись к туши и глазам. Она знала что выглядит паршиво. В платке, в черном жарком платье, что закрывало её тело и изможденное состояние. Без макияжа, с ломкими волосами и заплаканным лицом.
Кем Кларизис Агрест была в этом месте? Она чувствовала себя убийцей, хоть и знала что это не так.
Но, кто она для Алекто? Друг? А хотела ли Алекто всего этого? Чтобы она была, здесь? Со своим парнем, чтобы она видела её мертвую.
Вынесли гроб. Лакированный такой, коричневый с дурацким венком наверху. Несло его четверо человек. Скорее всего их наняли, мужчин в семье покойной девушки не было.
Гроб поставили на землю, возле уже вырытой ямы. И, все видели труп, все приходили проститься к ней в комнату. Все, кроме Кларизис Агрест. Она была слабой, ощущала себя таковой, что даже проститься с телом не смогла. Оттого она чувствовала себя никчемной дурой.
Гроб открыли с гулким скрипом, и собравшимся предстало тело. Бледное, будто с прозрачной кожей и белыми губами. Черные волосы были не в привычном начесе, а уложены по плечам. Привычный мрачный макияж отсутствовал. Свадебное платье выглядело на ней комично, чем похоронно. Кружевное по рукавам в обжигающей форме. Блестящее и с бусинками на груди. Это была не Алекто. И не Алекто Вудс. Она не выглядела таковой. Она была чужой для Клары, она не была той, что она потеряла. Сама не себя не похожа.
И в душе пронеслась точка, что даже после смерти, родные её не приняли её любовь к готской субкультуре. Оттого было ещё больнее за неё.
Мыслями, Кларизис наверное была и не здесь. Раз очнулась только тогда, когда гроб закрыли и с небольшим грохотом опустили на землю. Гробовщик взял лопату и принялся закапывать её. Куски земли падали с тихим шуршанием на деревянные доски. А Кларизис, не зная куда себя деть, посмотрела на небо. Солнце слепило глаза и она сощурилась.
Алекто, может в следующей жизни мы с тобою где-то и встретимся за чашкой чая...
*****
Горло охладила прохладная жидкость.
Вода стекла прямо в глотку и будто оживила не только от засухи, но и от душевной пустоты. Натали невесело хмыкнула.
До чего она докатилась? Её радует обычная вода.
Голова была пустой и день медленно подходил к концу. Оранжевая форма не добавляла должного оптимизма.
Что с ней стало? Женская колония ещё никого не красила. И, Натали бы с радостью сбежала и вырвалась бы на свободу из этих оковах. Тем более ей предлагали такую возможность, а точнее предлагала только дочь Габриэля Агреста. Сын же его, и вовсе не хотел говорить с женщиной.
«Так и не простил.» — горестно хмыкала она в своих мыслях.
Свобода? А куда? Кто её ждёт на этой свободе? Никто. И это Натали Санкёр поняла ещё давно, пятый год почти торчит. А срок десять лет.
Натали отодвинула от себя стакан с водой, и провела по распущенным волосам чуть ниже плеч. Красная полоска (память о юной неформальности) сошла давным-давно. А чувство что чего то не хватает — также исчезло вместе с красной полоской.
Послышался свист, как будто что-то приближалось. Натали нахмурила брови. Этот непонятный звук становился всё громче и громче. Санкёр удивленно моргнула и тут же издала тихий, испуганный вдох, — когда поняла что это «что-то» направляется прямо на неё. Санкёр громко охнула, когда это с сокрушительной силой врезалось в стену, сбивая все на своем пути. Санкёр молниеносно спряталась на деревянный стол, — хоть это и не было особой защитой. Стена проломилось. Очки полетели на пол и разбились. В воздухе начали летать клубни песка и почему-то ещё дыма. Натали несмело открыла глаза и вынырнула из укрытия, морщась от солнца, которое из-за заката било прямо в глаза.
Она увидела перед собой человека. Человека из своего прошлого.
Натали моргнула и повертела головой, нет...нет...
— Габриэль?..— хрипло спросила она. Чувством горечь на кончике языка.
Преступница видела слегка размыто, её зрение нельзя было назвать прям плохим. Нет. Но и минус её был не маленьким.
— Натали, это я.
Это была чертова ошибка. Натали упрямо замотала головой, чувствуя в горле что-то странное и объективное. Это не могло быть правдой. Ложь. Несуразица со вкусом чего-то тяжелого.
Ложь! Ложь! Ложь!
Это не мог быть Габриэль, нет! Точно не он! Он бы не пошел на такое. Он бы не вспомнил о ней.
Конечно, Натали знала о побеге бывшего начальника, ровно точно также, ей была известна его цель — отомстить. И, Санкёр была первой в числе тех, кого опрашивали. Но можно ли было это назвать тем, что было сейчас перед ней?
— Это не ты, — упрямо заливает Натали, шея болит от этих крутящихся действий, но она не могла.
— Натали...— Габриэль почти умолял.
Все было как в тех снах, что она видела каждую ночь. Но не один из них, не был столь восхитителен что прежде.
Габриэль подошел к ней ближе и нежно взял за подбородок.
— Габриэль.
И они поцеловались. Санкёр прильнула к нему поближе. Она — в своей оранжевой форме, а он — в идеальном белом костюме.
И солнце ушло на закате.