10.
В это утро Питер встал, когда остальные мародёры уже собрались. Он всё никак не мог проснуться и выйти в реальный холодный мир, в то время как в постели было тепло и безопасно. С тяжёлым вздохом умирающего парень свесил ноги на пол и протёр слипающиеся глаза.
— Эй, Хвост, мы уходим, — послышался голос Поттера.
— Ладно, я вас потом найду, — промямлил Питер, не в силах сфокусировать взгляд хоть на ком-либо из них.
— Сам виноват, что так долго спал, — сказал Блэк, и через мгновение дверь спальни громко хлопнула.
Гриффиндорец собрал всю волю в кулак и пошёл умываться. Он не представлял, сколько сейчас времени, но было ясно одно — о завтраке можно забыть. Питер подошёл к шкафу, чтобы выбрать, что надеть и наткнулся на непонятную мятую кучу. Его полка всегда пребывала в некотором хаосе, несмотря на то, что парень через день пытался это исправить. Вещи будто бы сами мялись и разбрасывались, живя отдельной жизнью.
Он уже надел штаны и рубашку, как вдруг вспомнил, что сегодня и у него есть первый урок. Заклинания! Совмещённые!
Хвост даже забыл причесаться и взглянуть на себя в зеркало, перед тем, как выбежать из спальни. Он сейчас хотел только одного: максимально быстро добраться до класса и не получить наказания. Это не Джеймс и Сириус, идущие на занятия вразвалочку и успевающие сделать ещё кучу дел по дороге.
В коридорах Питер встретил несколько студентов, значит — звонок был не так давно. На душе стало немного легче. Когда он оказался рядом с дверью в кабинет, то увидел, что она приоткрыта. Петтигрю быстро юркнул внутрь и вдохнул полной грудью, когда заметил, что преподавателя ещё нет.
Гриффиндорцы сидели в полном составе, весело переговариваясь и швыряясь бумажками. На уроке Флитвика можно было иногда позволить себе лишнего, но, конечно, не Питеру. Он слишком боялся гнева любого из преподавателей, чтобы сделать что-нибудь этакое, что постоянно вытворяли Сохатый и Бродяга. Если только вместе с мародёрами...
Хвост заметил, что его место рядом с Ремусом ещё не занято и радостно направился к нему. По другую сторону кабинета расположились студенты Когтеврана, несколько из них встретили Питера любопытным взглядом. Он всё же был мародёром, хоть и не самым популярным.
— Долго ты, — бросил через плечо Сириус и продолжил пытаться спихнуть Джеймса со стула.
Хвост неловко улыбнулся Ремусу и, осмотрев класс, тут же поник. В голову опять полезли непрошеные мысли, которые мучили его уже давно. Но среди них появилась и новая — то, что он узнал от своей матери в последнем письме. Это... это было ужасным, но в то же время чем-то нереальным, а значит — притягивающим. Хвост на всякий случай осмотрелся по сторонам, так как ему казалось, что кто-то может прочитать его мысли. Но нет. Никто не обращал на него внимания. Как и всегда.
Миссис Петтигрю всегда была довольно странной женщиной, сколько Питер себя помнил. У неё часто возникали бредовые мысли, которыми она пичкала заодно и своего сына. Женщина любила учить его жизни и сравнивать его с мародёрами, да и вообще с другими учениками, добившимися чего-нибудь значительного, и говорила, что если Питер и дальше будет вести себя, как мышь, то так и останется мышью.
Но то, чем она заинтересовалась на этот раз, было выше всякого понимания. Миссис Петтигрю узнала, хотя Хвост не понимал как ей это удалось, что Волдеморт вербует студентов Слизерина из чистокровных семей. Ему нужны были не только шпионы в Хогвартсе, но и будущая армия, которая, по словам женщины, после победы получит всё. Власть, признание, известность. А главное — уважение. Уважение, которого в жизни Питера никогда не было даже среди лучших друзей и семьи. Заманчивые обещания матери занимали все его мысли, мешая спать и думать об учёбе. Тем более, приближались каникулы, а это значит, что он поедет домой и проведёт с миссис Петтигрю бок о бок две недели.
Все разговоры и смешки были прекращены, так как в класс вошёл профессор Флитвик, сразу же доставая волшебную палочку.
— Добрый день, — поприветствовал он студентов. — Сегодня у нас только теория...
Не успел мужчина договорить, как по классу прокатился недовольный гул. Кому хотелось писать целый урок?
— Ну-ну, — он успокаивающе помахал рукой, а затем произнёс заклинание, и на доске появилась схема. — Перерисуйте это себе, а потом откройте страницу 254 и изложите краткое содержание заклинания Глациус.
Питер прищурился, так как плохо видел с последней парты то, что находилось на доске. Какие-то движения палочкой, вроде бы...
Тут Флитвик громко охнул и хлопнул себя по лбу. Он часто так делал, когда забывал что-то важное.
— Точно! Так и не сказал вам, что после каникул начинаются курсы Трансгрессии... — его голос потонул в возбуждённом шуме. — Тише! — мужчина стукнул палочкой по металлическому звонку. — На них могут записаться только те, кому к сдаче контрольного экзамена исполнится семнадцать... — он сделал ещё одну попытку прекратить шум, но безуспешно, поэтому просто поднялся повыше и стал кричать: — Стоимость курсов одиннадцать галлеонов!
Питер обрадовался, что всем мародёрам уже исполнится к тому времени семнадцать, а значит, они могут тренироваться вместе. Но потом он вспомнил, как плохо у него получается всё, что связано с волшебством и тяжело вздохнул.
Джеймс обернулся к друзьям, на его губах сияла радостная улыбка, которая тут же отразилась, будто бы в зеркале, на губах Сириуса.
— Ребята, я уже чувствую, что это будет интересный семестр... — Поттер взлохматил Питеру волосы и издал боевой клич. Ремус сбоку тоже громко радовался с остальными, позабыв, что он староста и по идее должен успокаивать учеников.
Хвост снова почувствовал себя ненужным неудачником.
— Ре-е-ем! — послышалось сзади.
Парень обернулся и увидел спешащую к нему Мириам Тейлор, тесно прижимающую книгу к своей груди. По всей видимости, она шла из библиотеки.
— Привет, — поздоровался Люпин, когда девушка поравнялась с ним. — Ты не была на ужине? — он кивнул на то, что находилось у неё в руках.
— Да, — пожала она плечами и улыбнулась. — Решила взять что-нибудь почитать перед сном.
Ремус промычал что-то нечленораздельное и, чувствуя острую необходимость чем-то занять руки, поправил волосы.
— Не проводишь меня в гостиную? — он удивлённо обернулся и наткнулся на выжидающий, но весёлый взгляд Тейлор. Конечно, были девушки, которым он, по всей видимости, нравился и которые несколько раз пытались с ним сблизиться. Но Мириам была самой настойчивой и отчаянной. Настолько настойчивой, что он не знал, что ей ответить на эти «попытки».
— Хорошо, — сказал Ремус и повернул вправо. Он покосился на пуффендуйку и заметил хитрый блеск в её голубых глазах.
«Неужели я настолько сильно ей нравлюсь? — недоумевал парень. — Но ведь она меня совсем не знает».
Люпин задумался, а нравится ли ему Мириам?.. И тут же в памяти всплыли настойчивые попытки Джеймса уговорить друга найти себе девушку.
— Она действительно красивая, Лунатик. Общительная, что как раз нужно такому нелюдимому человеку, как ты, — Поттер хмыкнул и хлопнул Ремуса по плечу. — Почему бы тебе не начать с ней встречаться, в конце концов?
Но Люпин ничего особенного не чувствовал к этой девушке. Да, он понимал, что она довольно хорошая, но... Того, что обычно описано в книгах, всей этой романтической чепухи — он не испытывал. Ему не хотелось находиться с Тейлор постоянно, не хотелось знать, что она чувствует рядом с ним. Его не влекло к пуффендуйке настолько, чтобы думать о ней бессонными ночами и мечтать о поцелуе.
Да, это был всего лишь книжный бред, давно ушедший из реальности, а может быть и не существовавший вовсе. Ведь никто, включая его самого и мародёров, не испытывал ничего подобного.
Однако в глубине души Ремус всё же надеялся, что даже он со своей «проблемой» найдёт вторую половинку. И одновременно с этим он боялся её встретить.
— Рем, — перед глазами парня что-то пролетело. Он вынырнул из своих мыслей и понял, что это была рука Мириам.
— Что, прости?
— Я спросила: как давно ты дружишь с мародёрами? — Тейлор внимательно смотрела на него снизу-вверх. Люпин был самым высоким из всего курса, даже выше, чем Фрэнк, и пуффендуйка доставала ему до носа, несмотря на то, что сама была далеко не низкой.
— Извини, я задумался, — он улыбнулся. — С первого курса.
— Правда? — глаза Мириам удивлённо расширились, и она ещё ближе прижалась к нему плечом. — Расскажи, как это было.
Ремус немного недоумевал, как она могла об этом не слышать, если большая часть Хогвартса знала о дружбе мародёров, которая началась ещё в самом первом семестре. Только Питер присоединился к компании чуть позже.
— Ну-у, — протянул Люпин, совершенно не зная, с чего начать.
Он и сам плохо понимал, почему такие ребята, как Джеймс и Сириус захотели с ним дружить. Наверное, из-за того, что они вместе жили в одной комнате... Лунатик вспомнил, как на одном из завтраков Поттер спросил, почему он с самого утра взялся за книгу, если и так учится лучше всех на курсе. А потом, когда ребята разговорились, Блэк предложил Люпину сесть рядом с ними, потому что Ремус наверняка знает сложные заклинания, которыми можно досадить Снейпу и его мерзкий дружкам.
— Видишь, они сразу поняли, какой ты замечательный, — сказала Мириам и подмигнула ему. Люпин рассмеялся, подумав, что если бы она знала, кто он такой — никогда не сказала этого.
— Ты преувеличиваешь.
— Рем, — после недолго молчания, вкрадчиво произнесла Мириам. У Люпина засосало под ложечкой от её тона, но возможных способов спасения он не видел.
— Мм?
— Почему ты такой скромный?
Он не решался повернуть голову и просто шёл, глядя себе под ноги. Скромный? Да, он всегда таким был.
— Не знаю... А что, это плохо?
— Нет! Конечно, нет. Просто, — она тихо вздохнула, — таким людей очень мало, поэтому мне немного непривычно общаться с тобой.
— Вот как, — Ремус не удивился, ведь это было нормальной реакцией окружающих. Она тихо хмыкнула.
— Ну, вот мы и пришли, — Мириам остановилась у картины, за которой находилась гостиная Пуффендуя. Люпин, наконец, поднял голову, и взгляды молодых людей пересеклись. В её глазах таилось какое-то озорное упрямство, которое всегда ставило гриффиндорца в тупик. Поэтому сейчас он нервно ковырял носом ботинка пол.
— Интересно, как у вас там всё устроено, — задумчиво произнёс он, глядя на картину какого-то барона.
Размер портрета не уступал размеру изображения Полной Дамы. Ремуса действительно мучило любопытство. Гостиную Слизерина мародёрам довелось увидеть на третьем курсе, когда они проникли туда под мантией-невидимкой, следя за Снейпом, в гостиную Когтеврана их провела одна из подружек Сириуса годом позже, а вот гостиную четвёртого факультета никто из друзей не видел. Джеймс бы сказал, что Бродяге пора встречаться с пуффендуйками.
— Хочешь посмотреть? — Тейлор кивнула на дверь.
— Что? — удивился Ремус, растерянно моргнув. — Это запрещено правилами... — и, увидев улыбку девушки, добавил: — к тому же, скоро отбой.
— Хорошо-хорошо, я поняла. Ты староста, — закивала она. — Но ты точно не хочешь зайти?
— Может быть в следующий раз.
Люпин перевёл взгляд на картину и совсем не заметил, как Мириам приблизилась к нему. И понял это тогда, когда почувствовал её тёплое дыхание на своей щеке. К горлу подступил тугой ком, как бывало с ним перед сложным экзаменом или в очень чрезвычайной ситуации.
— Рем, — тихо послышался голос шестикурсницы, и как только Люпин повернулся, она его поцеловала. Так просто и быстро, что в голове даже не успело появиться ни одной мысли. Почувствовав, что её не останавливают, Мириам теснее прижалась к парню и положила правую руку на его щёку.
Ремус и сам не понимал, почему не оттолкнул её, а потом так же просто, как и она, ответил на поцелуй. Возможно, он не задумывался, что этим подписал себе приговор, который будет донимать его ещё долгие недели.
Когда Тейлор отстранилась, он впился взглядом в её лицо, будто оно было совершенно незнакомым, и прошептал:
— Прости.
— За что? — она нащупала в темноте его руку. — Мы оба этого хотели.
«Да?» — чуть было не выпалил Лунатик. Он чувствовал себя так, словно только что на его голову упал большой снаряд, которого он не заметил, и оставил там огромную дырку.
— Увидимся завтра, Ремус, — Мириам как-то странно хихикнула и, быстро чмокнув его на прощание, подбежала к картине. Но вдруг резко обернулась и смело посмотрела в глаза Лунатику.
— Спокойной ночи, — почувствовав необходимость что-то сказать, выдавил он.
— И тебе, — радостная улыбка отразилась в глазах гриффиндорца.
Как только дверь в гостиную захлопнулась, и картина с входом снова стала всего лишь картиной, Рем поплёлся в сторону своей башни.
Итак, у него есть девушка. И это надо осмыслить. Первая девушка в Хогвартсе, не считая детских забав на втором курсе. Хотя, почему в Хогвартсе? Вообще в его жизни! Да, да, у него, Ремуса Люпина, оборотня, выдающего себя за скромного и доброго старосту, появилась девушка. Его волновало даже не то, что он может ей навредить, а то, что теперь делать. Почему-то на ум пришли слова отца — «Мы в ответе за тех, кого приручили». Но ведь он говорил о животных, верно?
Приручил ли Ремус Мириам? Сложно сказать. Скорее, это она его приручила. Он даже не мог понять: нравится ли ему пуффендуйка? Нет, ну что-то же он испытал, когда её губы прикоснулись к его губам.
Из-за угла вышла компания студентов Пуффендуя, что на минуту отвлекло Люпина от своих мыслей. Он поздоровался с ними и изобразил свою обычную вежливую улыбку. Когда гриффиндорец снова остался один, то ускорил шаг, чтобы побыстрее попасть в комнату. Он решил попробовать это новшество в виде своей девушки. Вдруг что-то получится?
А вообще ему предстояла целая ночь раздумий, потому что это же... это так странно, словно другой мир. По крайней мере, Ремусу так казалось сейчас. Радовало то, что завтра последний день учёбы, а значит — впереди две недели свободы от учёбы и отдыха, а ещё времени, которое так необходимо.
— Я не мог просто пройти мимо Снейпа, вы чего! — смеялся Сириус, приобняв Питера за плечи.
— Ну и дурак ты, Бродяга, — фыркнул Джеймс. Все попытки друга зацепить ненавистного слизеринца были слишком глупы и ничтожны. Вот другое дело было с Эйвери...
У входа в гостиную компания встретилась с Доркас Медоуз и Сивиллой Бэнгс. Поттер моментально заметил, как последняя смущённо улыбнулась и опустила глаза, пытаясь как можно скорее попасть внутрь.
А ведь они сегодня толком не говорили, не считая приветствия на завтраке. Вот хорош ты, Джеймс! Просто столько всего навалилось, он и забыл о вчерашнем поцелуе, который явно помнила девушка. Нужно было что-то сказать... или сделать... И прямо сейчас!
Недолго думая, он схватил Сивиллу за руку и потянул на себя, тем самым оставляя её позади толпы. К счастью, друзья не заметили, что Поттер не зашёл за ними, поэтому нужно было куда-нибудь уйти, ведь с минуты на минуту мародёры выйдут его искать.
— Нам срочно нужно бежать, — прошептал Джеймс заговорщицким тоном, брови Сивиллы взметнулись вверх в непонимающем жесте. Сохатый вложил её ладонь в свою и повёл в конец коридора, где находилась скрытая ниша. Идти в какой-нибудь класс было бы не очень удобно в такое время, да и слишком долго. А он собирался поговорить с девушкой пару минут.
— Мы так и не поговорили, — начал он, вглядываясь в её лицо, окутанное темнотой. Хорошо видно было только глаза друг друга, а остальное — лишь в очертаниях.
— О чём? — тихо спросила Сивилла.
— О нас.
«Мерлиновы кальсоны, Поттер, что ты творишь?» — промелькнуло у него в голове, но Сохатый, как всегда, лишь отмахнулся и забыл. Он контролирует ситуацию.
— Ты действительно хочешь поговорить об этом? — с недоверием спросила Бэнгс, глаза её изучали лицо парня, и ему стало немного не по себе. Хорошо, что здесь темно.
— А ты нет?
— А причём здесь я?
— Действительно, причём здесь ты! Я же сам с собой целовался вчера, — воскликнул Джеймс, забыв об осторожности. И почему она всегда строит из себя «ничего не понимающую»? — О, нет, с миссис Норрис! Точно!
— Тише, — Сивилла приложила палец к его губам, этот жест и правда заставил гриффиндорца заткнуться, потому что был неожиданным. — Я не это имела в виду.
Он иронически выгнул бровь, и девушка продолжила:
— Просто... ты ведь Поттер, — Джеймс уставился на неё с самым тупым выражением лица, словно говоря «да ладно?». — Ты мародёр.
— Спасибо, конечно, что объяснила мне, кто я такой и тому подобное, но как это связано с нашим несостоявшимся разговором?
Сивилла открыла рот, потом закрыла и некоторое время растерянно переводила взгляд с Джеймса на коридор и обратно.
— Я думала, ты не заводишь отношения.
По спине Поттера пробежал холодок. Почему они пришли к этому разговору? Он не должен был состояться.
— Ээ, — пришла пора гриффиндорца изображать непонимание, — с чего ты взяла? Вообще-то, нет.
— Ты хочешь сказать, что мы... — Сивилла на всякий случай оглянулась, потом склонилась к Джеймсу и прошептала: — пара?
Какого чёрта? Это уже совсем не по плану. Поспорить с Сириусом и целовать Бэнгс, где никто не видит — это одно, но встречаться...
— Ну, как сказать... — нерешительно произнёс он.
Лицо девушки тут же изменилось, она быстро выдохнула и отошла на шаг.
— Ясно, так я и думала, — или Сохатому показалось, или в её голосе прозвучал упрёк.
Она уже собиралась уйти, и тут Джеймс понял, что после этого Сивилла уже не так легко поддастся ему. Одно мгновение, и вот Поттер уже прижимает гриффиндорку к себе, обвив её руками вокруг талии.
— Конечно, мы пара.
Сивилла не двигалась и, казалось, не дышала, так что Джеймсу уже начинало казаться, что он её задушил. Даже её тело становилось всё холоднее с каждой секундой.
— Ты не обязан, — наконец, прошептала она. — Тот поцелуй... он ничего не значил.
— Что? — парень выпустил её из объятий и развернул к себе лицом. Бэнгс решительно избегала его взгляда.
— Мы можем просто забыть об этом.
Сохатый недоуменно сморщился. Его отшили?
— А-а-а, — едко протянул он, мгновенно убрав руки с плеч однокурсницы. Губы сами собой образовали тонкую линию, даже у МакГонагалл не получилось бы лучше, — так вот в чём дело.
Мерлин всемогущий, Сивилла Бэнгс сказала ему «нет». Ниже падать некуда. И да, Джеймса это очень задело, а точнее — его чувствительное самолюбие. Он до конца даже не осознавал, что в одну секунду девушка для него полностью поменялась из простой и лёгкой добычи, которую даже лень было пытаться поймать, до опасной и непредсказуемой стервы. Хотя он сейчас не думал о споре. Поттера бесила мысль, что он выставил себя дураком и слюнтяем, а его даже не оценили по достоинству. Так всегда было с Лили. Да, Мерлин её побери, всегда!
— Я не против забыть. Можешь идти, — он махнул в сторону коридора, следя за девушкой, прищурившись.
— Джеймс... ты не так меня понял, — ошарашенно произнесла она, изменившись в лице, и снова подошла к нему. — Я хотела сказать, что ты...
— Не продолжай, тут всё яснее ясного, — холодно прервал её гриффиндорец.
Уязвлённая гордость в виде дьявола сидела на его плече и нашёптывала вещи, от которых он становился ещё холоднее к окружающему, хотя это было совсем ему не свойственно. Бродяге — да, но не Сохатому. Сириус мог сутками изображать ледяное презрение и равнодушие, но Поттер, как спичка, вспыхивал моментально.
— Джеймс, — умоляюще произнесла Сивилла.
— Иди, Вилла, а то не дай Мерлин нас ещё увидят вместе, — отчеканил он.
Она выпрямилась, в карамельных глазах побежал отголосок боли и разочарования, который сразу же исчез, и хоть в глубине души Джеймс пожалел о сказанном, нанесённая ему обида была слишком велика. Ничего не сказав, девушка развернулась и пошла в сторону гостиной, оставив Поттера наедине со своей испепеляющей злостью.
***
Джеймс, заложив руку за голову, искоса поглядывал, как друзья складывают последние вещи в чемоданы. В другой руке у него блестел золотой снитч, перехваченный из хранилища несколько часов назад. На каникулах всё равно никто не проверяет ящики.
— Никто не видел мой плащ? — Хвост с недоумением на лице закрыл платяной шкаф. На его кровати царил такой хаос, что плащ вполне мог быть где-то там, под горами одежды и школьных принадлежностей.
— У меня вот тоже ботинки пропали, — ответил Сириус, заглядывая под кровать, отчего его отросшие волосы упали на глаза. — Ну и гиппогриф с ними! Поеду в других.
Джеймс молча ухмыльнулся. Нет, с одной стороны — как же хорошо, что не нужно было бегать по комнате и искать свои вещи, можно, наконец, отдохнуть и делать, что душе угодно; но с другой... оставаться одному в Хогвартсе грустно и непривычно. А что поделать?
— Эй, ты как? — рядом с ним неожиданно примостился Сириус. Его губы расплылись в улыбке, но в глазах читалось искреннее беспокойство, от которого Джеймс даже забыл о ехидного тоне, который он постоянно употреблял из-за подружки Блэка. Это было так непохоже на обычного Сириуса, что Поттер ответил не сразу.
— Да, отлично, думаю, как быстро ты соскучишься и начнёшь писать мне письма, — он задумчиво посмотрел в потолок. — Ставлю десять галеонов, дня два максимум.
Сириус рассмеялся, легонько толкнув друга в плечо.
— Иди ты. Скорее уж ты начнёшь писать мне от скуки. Смотри не завой как волк на луну.
— Ага, не советую, — послышался голос Ремуса. Друзья вздрогнули и обернулись, страшась увидеть его лицо (как же они могли такое ляпнуть?), но Люпин улыбнулся и подмигнул им. Настроение у него было хорошим весь день. Ещё бы — вся семья Люпиных собиралась поехать в Румынию.
— Так, я всё.
Он оглядел свой закрытый чемодан и поправил полог на кровати. По мнению Джеймса там и так всегда был идеальный порядок, не то, что у него...
— Куда же он мог деться, — пробормотал Питер, что-то выгребая шваброй из-под тумбочки.
— Хвост, сейчас я тебе расскажу о такой полезной вещи, как магия, — полушёпотом начал Сириус, развернувшись к Джеймсу спиной. Сохатый привстал на локтях, чтобы лучше видеть. — Смотрите все, не зевайте, я буду творить волшебство!
Ремус покачал головой, снисходительно улыбаясь, а Сохатый фыркнул.
— Тоже мне...
— Акцио плащ Хвоста, — никто даже не успел заметить, как Сириус взмахнул палочкой, и тёмный дорожный плащ со свистом вылетел из-под тумбочки, по пути хлестнув Питера, ползающего на четвереньках, по лицу. Он ухватился рукой за глаз и сморщился. Блэк встал и поклонился в разные стороны.
— Спасибо, дамы и господа. Спасибо за внимание, — он повернулся к Петтигрю и бросил тому находку. — Носи на здоровье.
— Вот клоун, вы поглядите, — произнёс Джеймс, подбрасывая снитч и моментально хватая его рукой. — А свои ботинки ты так найти не пробовал?
Сириус открыл рот, но тут же закрыл его. На лице парня отразился сложный мыслительный процесс, и Поттер, не сдержавшись, захохотал во весь голос.
— Это всё, конечно, хорошо, но через полчаса отправляются кареты, а нам ещё вещи отнести, — напомнил Лунатик. Питер, наконец, запихнул свой плащ в чемодан и еле-еле закрыл его.
— Почему нам нельзя сделать это с помощью магии? — Сириус взял свой тяжеленный чемодан и поволок к двери с недовольным видом. — Школа Волшебства, все дела, а как чемоданы нести — так вручную.
— Да, магия бы не помешала, — вздохнул Хвост, глядя на свою поклажу, которая была всего вдвое меньше его.
— Акцио ботинки, — произнёс Сириус, спешно оглядывая комнату. Ничего не произошло. — Вот видите, я и раньше пытался это сделать, просто сейчас решил перепроверить...
— Ага, конечно, — с сарказмом ответил Джеймс, вставая с кровати и подхватывая чемодан Питера. Сохатый громко выдохнул и состроил гримасу. — Ты там венгерскую хвосторогу везёшь что ли?
— Спасибо, — Петтигрю радостно посмотрел на своего спасителя и улыбнулся. Поттер ответил на улыбку и пошёл к выходу.
В гостиной у самого камина друзья заметили Маклаггена, читающего какую-то книгу. Больше никого не было, все благоразумно решили разъехаться домой в такое опасное время. Услышав шаги на лестнице, гриффиндорец обернулся, и губы его расплылись в улыбке.
— А ты почему тут? — поинтересовался Сириус, идущий впереди всех.
— Остаюсь в школе... родители говорят, сейчас лучше быть в Хогвартсе, — Маклагген захлопнул книгу. — А ты, Питер, тоже решил не ехать?
— Э-э-э, нет. Джеймс помогает мне с вещами.
Улыбка Тиберия стала ещё шире, и он азартно потёр ладони.
— Так Поттер остаётся? Значит, я не буду скучать...
— Естественно, — хмыкнул Джеймс, проталкивая чемодан в проём.
Ну, Маклагген, конечно, не Сириус, но хоть какая-то компания. Вдвоём веселее.
Когда все вещи были погружены в кареты, Сохатый попрощался с друзьями, пожелав всем счастливого Рождества, и бодро зашагал в гостиную. На улице стояла такая замечательная погода: солнце, лёгкий мороз и безветрие, что ему сразу стало легче на душе. Рождество же, чего он раскис, в самом деле!
Ремус проводил взглядом Джеймса, печально улыбнувшись своим мыслям. Он лишь надеялся, что Джеймс не будет сильно скучать. Повернувшись в сторону толпы студентов, он вовремя заметил взметнувшуюся копну русых волос.
— Привет, ребята, — поздоровалась Мириам, поравнявшись с мародёрами. На её щеках играл румянец от мороза. Рядом с ней стояла Кэти, та самая брюнетка из паба.
— Привет-привет, — ухмыльнулся Сириус, который минуту назад посадил Люсинду в одну из первых карет и вернулся к друзьям. Даже несмотря на то, что у него появилась девушка, Бродяга не мог ни применять своё обезоруживающие обаяние на всех и каждого. Кэти вскинула голову и нагло посмотрела на него, словно принимая вызов. В её больших глазах плясали искры света.
Тейлор подошла вплотную к Люпину, так близко, что их носы соприкасались, и живот парня проткнуло чем-то ледяным.
— Ну что, пора прощаться?
Гриффиндорец не успел ничего ответить, как она легко поцеловала его в губы и на несколько секунд заключила в объятия, словно боялась, что он её оттолкнёт. Сириус присвистнул и ошарашено посмотрел на своего друга. Хвост, казалось, проглотил язык, и просто стоял, широко раскрыв рот.
Ремус подумал, что стоило бы рассказать друзьям это вчера, но... он сам ещё не привык, и создавалось такое впечатление, что его вовлекли в отношения против его же воли. Как бы он это объяснил? Тем более, Джеймсу.
— Хороших каникул, — прошептала Мириам, глядя на него из-под ресниц.
— И тебе, — ответил парень, пытаясь улыбнуться под взглядами мародёров.
— Вот тебе и конец семестра, — протянул Сириус, провожая взглядом уходящих пуффендуек.
— Вы... встречаетесь? — нервно спросил Питер, будто бы боялся этих слов. Его круглые глаза в упор смотрели на Лунатика, не желая упускать ни одну мелочь. Он даже перестал моргать. Было видно, что Петтигрю в глубоком шоке.
— Ну, в общем, да, — Ремус неловко улыбнулся и пожал плечами. Сириус присвистнул второй раз.
— Когда ты успел? Мы же всегда были вместе, Мерлин тебя побери! — он возмущённо хлопнул Люпина по плечу. — Кто на Джеймса наорал, чтобы он не сводил тебя с Тейлор? Кстати, Джеймс то не знает! Где он? Нужно ему рассказать, он в обморок грохнется, клянусь головой гиппогрифа!
Сириус уже собирался бежать в сторону замка, но его остановил Ремус, схватив за предплечье и резко потянув на себя.
— Ты в своём уме? Кареты отправятся через минуту.
— А-а, точно, — разочарованно протянул Блэк. Он, казалось, уже забыл, что они едут домой.
— Нет, ну я до сих пор не могу поверить, что ты нас так лихо провёл, — не унимался Сириус, когда они садились. — Тейлор тоже хороша: святая простота, а как старосту нашего прибрать к своим рукам...
Ремус закатил глаза. Он был уверен, как только Бродяга приедет домой, то первым делом напишет обо всём Джеймсу, а Джеймс напишет Лунатику с приложением подробной инструкции о том, как вести себя с девушкой. При одной мысли об этом на губах Люпина заиграла улыбка. Он встретился взглядом с Питером, сидящим напротив него, и, поражаясь самому себе, подмигнул ему. Хвост ещё более настороженно посмотрел на друга, но в этом взгляде таилось что-то ещё, что Ремус ошибочно списал на тоску перед каникулами. Мародёры прекрасно знали, какая семья у Питера, и что в школе для него гораздо лучше. Но, тем не менее, никто в этом году не счёт необходимым пригласить его к себе.
Хвост отвернулся к окну, глядя на заснеженные окрестности замка. Она даже не попрощалась с ним. Почему? Что он опять сделал не так? В памяти всплыло улыбающееся лицо Френка, который подошёл пожать ему руку и пожелать хороших каникул, а за его плечом — чернеющий затылок той, о ком гриффиндорец сейчас думал.
Кареты без лошадей увозили их всё дальше и дальше, вдали от того места, где все они были одной большой семьёй. Оттуда, где могло совершиться гораздо меньше ошибок, которые произошли с каждым из них на Рождественских каникулах.