Месть невиновной

-Мика, ты не понимаешь, все намного сложнее чем кажется.-сказал Амир
-Так помоги мне понять, объясни.  Я хочу в этом разобраться
В ответ тишина...минута...две минуты...казалось бы мы уже вечность стоим тут в тишине.
-Хорошо, хочешь понять я тебе объясню. Садись в машину.-прервал молчание Амир.

Машина резко остановилась перед полуразрушенным домом. Амир глушил двигатель так резко, что Мика вздрогнула.

— Зачем ты привез меня сюда? — спросила она, но ответом ей был только хлопок дверцы.

Он уже шагал к покосившемуся крыльцу, руки глубоко в карманах, плечи напряжены. Мика нерешительно вышла вслед.

— Амир!

— Заходи или оставайся в машине, — бросил он через плечо, даже не обернувшись.

Внутри пахло сыростью и давно погасшим очагом. Амир стоял посреди комнаты, освещенный косыми лучами заката через разбитое окно.

— Здесь она умерла, — его голос звучал странно ровно. — В той комнате.

Мика осторожно сделала шаг вперед:
— Ты... был с ней?

Он резко повернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое:
— Нет. Я пришел из школы и нашел ее уже холодной. Спасибо, папа, — горько усмехнулся он. — Твой драгоценный Салих даже на похороны не пришел.

Мика сжала руки в кулаки:
— Почему ты показываешь мне это сейчас?

— Чтобы ты наконец поняла! — он внезапно ударил кулаком по гнилой стене, и доски с треском подались. — Я не твой несчастный мальчик для исправления! Я стал таким же ублюдком, как они все!

— а в той спальне, — его голос звучал неестественно ровно, — он держал меня на цепи, как собаку. За малейшую провинность.

Мика замерла:
— Кто... твой отчим?

Амир резко развернулся и закатал рукав. На предплечье выделялся уродливый шрам в форме подковы.

— Видишь это? Подарок на двенадцатилетие. Нагретым утюгом. — Его пальцы дрожали, когда он поправлял рукав. — А Салих... мой родной отец... знал. И ничего не сделал.

Потом медленно, будто против своей воли, расстегнул рубашку. На спине и груди змеились десятки шрамов — от ремня, сигарет, чего-то острого...

Мика не отводила взгляда. Её пальцы осторожно коснулись самого длинного рубца на его боку.

— Он бил тебя плетью?

Амир кивнул, сжав челюсти.

— А этот? — она тронула круглый ожог возле ключицы.

— Паяльником. За то, что посмел назвать его "папой".

Вдруг он резко схватил её руку:
— Довольно! Ты добилась своего? Удовлетворена?

Мика опустила его руку. — Просто отвези меня домой. Наш дом.

Он медленно застегнул рубашку, делая паузу после каждой пуговицы, будто заново возводя свои защитные стены. Когда они вышли к машине, он неожиданно остановился:

— Его звали Рашид. Он... работал в морге. Поэтому знал, как причинять боль, не оставляя следов.

Мика кивнула, не комментируя. Они сели в машину, и на этот раз, когда Амир переключал передачу, его пальцы на секунду сплелись с её. Никто не сделал вид, что это случайность.

В зеркале заднего вида медленно исчезал проклятый дом, а впереди, на просёлочной дороге, уже зажигались первые фонари.