47
- Янович, тут твои родственники есть, - усмехнулся Ваня. - Еще демоны какие-то.
- Скорее, подчиненные, с которыми ты будешь колоть дрова в аду, - хмыкнул мужчина. - Что у нас сейчас?
- Вальс Сатаны, - сказал Евстигнеев, заметив Соню около стола их курса. - Твоя невеста.
Мертвая невеста, как и сам Федоров, стояла на другом конце длинного стола, разговаривая о чем-то с первокурсником, которого, видимо, заинтересовал внешний вид девушки. Янович вскочил на деревянную столешницу, вальяжно направившись к студентке, не обращая внимания на междометия со всех сторон и чьи-то крики "опять выебывается". Да, возможно, это и так, но кого ебет чужое мнение? Правильно, точно не его.
- Не откажешь мне в танце? - спросил он, остановившись напротив нее.
Касаткина даже не удивилась такому появлению Мирона, улыбнувшись и кивнув. Мужчина спрыгнул со стола, протянув ей руку. Это был бал, не только вальс, Сатаны: в какой-то момент именно Федоров подкинул идею начать праздновать Хэллоуин с таким размахом - тут нужно было отдать дань уважения именно ему.
- Идем, - улыбнулся он, взяв ее под руку и направившись к пустому пространству, где пары готовились танцевать.
Вальс - это танец влюбленных, танцующих по жизни от одной проблемы к другой, держась за руки. У них все года проходят в одном ритме, под один мотив, который никогда не надоедает: они слишком заняты, чтобы услышать его. Раз-два-три, два-два-три. Любой танец - это твой пульс, твое сердцебиение, твое дыхание. Это ритм твоей жизни. Это выражение во времени и в движении, в счастье, радости, грусти и зависти.
- Чувствуешь себя на средневековом балу? - спросил Янович, закружив студентку в очередном повороте.
- Я чувствую английской девушкой на выдане, попавшей в высшее общество, - ответила Соня. - И ко мне клеится граф или какой-то лорд.
Он лишь усмехнулся, мельком взглянув на Осипова, Давыдова и Макарова, которых, если честно, передернуло от внешнего вида их препода. Дьявол поменялся с ним местами, отправив его бессмертную душу управлять преисподней, а сам решил развлечься здесь, в мире грехов и блядства, созданного им же. И тот Мирон, и этот прекрасно справлялись со своими обязанностями, ни на кого не поступало таких уж вызывающих жалоб - все оставалось на своих местах. Конечно, бредовая теория, но работа гримеров сделала свое дело - хорошо, что рога не приклеили, а то они явно были бы лишними.
- Я по меркам английского общества не подойду на роль графа, - усмехнулся Янович.
Врал. Его манерам могли позавидовать некоторые представители высших кругов того времени, с его материальным состоянием только туда, а с возрастом и отсутствием спутницы жизни ему бы сразу начали предлагать десятки девушек. Как же хорошо, что эти времена остались давно в прошлом. Музыка закончилась, все пары ушли с танцпола к столам, приготовившись к следующему этапу вечера: привычной для всех дискотеке.
- Пойдем отсюда, - предложил мужчина, получив согласие.
Она даже не спросила куда, не возразила, когда оказалась в его машине, потому что понимала: плохого не будет, против её воли Янович ничего не сделает. Через полчаса перед ней распахнулись двери квартиры, где Касаткина была пару недель назад.
- Проходи и будь, как дома, - произнес Федоров, включая везде свет.
Её дом теперь не имеет определенного адреса - он находится в том месте, где, как бы банально не звучало, есть это великий и ужасный рэпер, за одобрением которого все гонятся, чей респект все так хотят получить.
- Ты так и не убрал это лимонное дерево, - выдохнула Соня. - Оно ведь умерло. Зачем тебе сухая палка в горшке?
- Как напоминание о том, что все когда-то приходит в упадок, и нет ничего вечного, - ответил Мирон. - По факту, я просто забыл его выкинуть, поэтому пусть стоит, как видишь, общую картину не особо портит.
У него любая фигня не портила интерьер: будь это старый альбом с детскими фотографиями, которые мужчина не очень любил, или открытый ноутбук с мигающим вводом на листе ворда. В любом случае, это было уютно. Наверное, так и выглядит дом.