===4===
— Братан! — Тэха барабанит в хлипкую деревянную дверь однешеи юнги и старается не паниковать. — Братан открой блять, а то я вышибу эту дверь к хуям! Тэха знает, что нельзя Пернатого оставлять наедине с его ебанутыми мыслями. Тэха знает, что Пернатый хоть и кажется дохуя уверенным в себе, не-по-ко-бе-ли-мым мудаком, вовсе таким не является. Пернатый та еще нежная девочка с ранимой психикой и больнючими подзатыльниками. Тэха, блять, беспокоится, потому что Пернатый еще до пизды вспыльчивый, как самая капризная баба в период пмс. Все помнят тот случай, когда кто-то что-то спизданул Упырю и тот попытался отшутиться, а Пернатый просто подобрал кусок арматурины с тротуара и ебнул им пацану по ногам. У-у-у, какой жуткий махач тогда был! У Тэхи после него пара новых шрамов появилась. — Братан! — орет Тэха снова, посылает в жопу какую-то бабку, которая сквозь цепочку на двери «я сейчас милицию -то вызову!». — Чё ты разорался? — к нему выглядывает очень недовольная, помятая рожа Юнги . Тэха открывает скрипучую дверь пошире и протискивается внутрь, чувствуя, как от братана уже несет водярой. — Чё, нажраться решил? — спрашивает. — А то сам не видишь, — Юнги трясёт бутылкой водки перед лицом Тэхи и направляется в комнату. Тэха невольно ищет глазами кошака юнгиевой бабки, который сдох уж как полгода, однако запах все никак не выветрится. Тэха заруливает в комнату вслед за Пернатым и видит того, в окружении бабкиной косметики, с тем самым журналом, что он ему притаранил, раскрытом на развороте с какой-то бабой. — Чё делаешь? — спрашивает он, падая рядом и заглядывая в журнал. — Смотрю, как ебало рисовать, — говорит Юнги печально и отхлёбывает водку прямо из горла. — Мож с новым ебалом он меня не узнает. — Зах тебе ебало-то новое? — Тэха отбирает у Пернатого бутылку и тоже прикладывается. Водка горчит сильно с непривычки. Так-то Тэха не пьет ее обычно. — Э, братан! Ты чо, малой? — Юнги хлопает Тэху по спине и его немного попускает. — Не умеешь водку жрать, так не берись, шкет, — говорит наставительно Юнги . Он молчит какое-то время, изредка перелистывая страницы журнала. — А ебало новое, чтобы к ангелу подкатить, — говорит, наконец. — Мне он нужен, братан, понимаешь? — Нет, — честно отвечает Тэха. — Это как... Ну вот как семки в первый раз попробовать. Стоит один раз лузгануть и все, пизда, понимаешь, что жить без этого говна уже не можешь. — Ты своего э-э-э ангела еще не лузгал, братан, — говорит Тэха. — Вот именно! И меня уже так пидорасит. А прикинь, чё будет, если я с ним... ну это... — Поебешься? — НеТ! — Тэха удивленно пырит зенки на то, как пернатого отчаянно заливает румянцем до корней его красноватой волосни. — Я про это... ну там... поцелуи хуе мое... — Ты ж поебаться с ним хотел... — Уже не хочу блять! — Ты что, спизданул это ему прямо в лицо? — спрашивает Тэха и то, что Юнги отбирает у него водяру и присасывается к ней, как больной, является самым чётким ответом из возможных. — Да все будет нормально, братан! Он же не совсем додик, — говорит Тэха и язык прикусывает, потому что: — Он совсем не додик, шкет. Он ебаное совершенство, — рычит Пернатый. — Не ебаное...— тихо говорит Тэха. — Ты бля, нарываешься, что ли? — Не, братан, ты че? Ты че? — Тэха на всякий отползает от Пернатого подальше, бабкина косметика тихо стучит, когда Тэха задевает всякие флакончики своими граблями. Из окна ржавые солнечные лучи светят прямо в рожу, и Тэха морщится. — Че будешь делать? — Не знаю, — говорит грустно Юнги. — С крыши ебнусь пойду, наверное. — Охуел? — А что еще мне остается? — ноет Юнги . — Я два раза облажался. — Ну и что? Мля, братан, я тупой и то понимаю, что с этой цацой тебе просто не будет. Ты че думал разок подгонишь ему чё-то и все, его жопа в твоих руках? — Нет. Конечно, блять, нет. — Ну так и чо ты сопли развешиваешь, как баба? — Потому что блять и так шансов мало, а после таких проебов они вообще по нулям! — Юнги даже швыряет ярко-рыжую, кирпичную помаду в стену от досады. — Так сделай так, чтобы были не по нулям! А я тебе помогу! Ну хочешь, я Упырю позвоню, покумекаем, как из этого дерьма тебя вытащить? — спрашивает Тэха заискивающе. Так-то он единственный, кто знает, как с Упырем связаться. Брат все ж родной. Но Юнги отрицательно башкой машет. Все, хватит. Упырь уже достаточно в его жизни порядков навел, не может Юнги вечно у него поддержки искать. Сейчас Упырь свою жизу клепает такой, чтобы им с Тэхой не приходилось больше по подворотням бутылки собирать и в стеклотару сдавать за копейки. — Не надо, — говорит, — я бля сам не пальцем деланый. С жуповскими разобрался, и с этим дерьмом тоже справлюсь. Тэха решает не напоминать Пернатому, что жуповские сами свалили от греха подальше, когда братва прознала, что Юнги стал активно распространять свои гомофлюиды (ходить по району с напомаженной рожей). Чимину сложно понять, какие мысли преобладают в голове у гопника, который пытается к нему подкатить. Потому что он каждый раз умудряется Чимина удивить. Ну и рассмешить. Если уж начистоту, то Чимину в принципе сложно сдерживать улыбку, когда он видит своего неуклюжего ухажера. И вообще-то Чимин не собирался говорить ему свое имя, но раз уж сказал, то ничего не поделаешь. Чимин в замешательстве. Чимин раздражен, потому что Чонгук не прекращает его стебать «королевой Абибас». Вообще Чимин Пернатого часто замечает. Чимин не слепой, а Пернатый точно не Джеймс Бонд, так что заметить любопытные черные глаза и серый кепарик за углом совсем несложно. Чимин как-то отстраненно размышляет, что будет, если он все же скажет гопнику, что такие парни его не интересуют. Почему-то ему кажется, что за это его даже не побьют. Очень уж восхищенно смотрит на него Пернатый. И, чего скрывать, это льстит. Да-а-а-а, это не тот парень-мечта на два курса старше, на которого Чимин пускал слюни весь прошлый год, пока тот не выпустился. Но все же. Все же. Чимин, одно его существование заставляет кого-то так сильно теряться, что этот кто-то (Пернатый) путается в словах и творит откровенную херню. Это забавно ведь. Чимин говорит об этом Чонгуку однажды и почти пугается его реакции, потому что тот сначала долго на него смотрит очень тяжелым взглядом, а потом хватает свой телефон и принимается что-то судорожно в нем печатать. Чимин ждал... не этого. Чего угодно ждал. Очередной волны подколов, просто смеха или воспитательной беседы на тему плохих парней, с которыми связываться не стоит и вообще ты же старше, почему такой глупый? Чимин сидит потом задумчиво на кухне и размышляет. Он очень надеется, что Чонгук сейчас не Джину пишет, потому что тогда ему точно не избежать поучительной беседы о том, с кем стоит связываться, а с кем нет. Но Чимин ведь не связывается! Нет же? Он ведь с того раза, когда Пернатый притащил ему конфеты в довесок к пиву, его и не видел. Ну то есть вообще. Совсем. Не то, чтобы Чимин беспокоился... Да и времени не так много прошло. Да и протеже Пернатого исправно по утрам подбегает с неизменными баночками Карлсберга. У Чимина в холодильнике их уже целая батарея набралась. Но как-то это... Странно? Чимин ожидал утомительных и частых встреч, но вместо этого какое-то затишье
Затишье заканчивается в тот момент, когда Чимин вспоминает, что забыл купить молока и выбегает вечером в мини-маркет неподалеку. Солнце уже закатилось за горизонт и на востоке робко вспыхивают первые звезды. Ласковый весенний ветер прохладными щупальцами пробирается под Чиминову ветровку, и он ускоряет шаг, полной грудью вдыхая землистый запах весны. Мини-маркет светится неоновой вывеской, над входом звенит колокольчик, когда Чимин толкает дверь. Он замечает Пернатого, который уже стоит у кассы и придирчиво выбирает между сигаретами с вишней и сигаретами с яблоком. Чимин старательно сдерживает смешки внутри себя и вежливо кивает этому нелепому грозе района. Ну кто бы мог подумать, что пропитый гопник с вечно отекшим от пива лицом будет спорить с кассиром а ля «бля братан, мне как-то страхово, а ну как хуйня окажется?».Чимин идет в молочный отдел и придирчиво осматривает полки. Он размышляет, стоит ли брать 3% жирности молоко, если обычно они пьют 1,5%. Выбор все равно не велик и Чимин берет, какое есть и идет на кассу. Вопреки его ожиданиям Пернатый никуда не ушел. Он все так же стоит у кассы, руки в карманы глубоко засунул, сигарету незажжённую в зубах жует. Чимин ставит на прилавок свое молоко, и Пернатый делает шаг к нему. Чимин настороженно косится на него, но ничего не делает. Пернатый достает из кармана куртки пару куриных яиц и кладет их на прилавок.Чимин смотрит на яйца.Смотрит на Пернатого.Пернатый смотрит в ответ прямо Чимину в глаза.И легонько пихает яйца по направлению к Чимину.Чимин брови поднимает удивленно. Пернатый достает из другого кармана засаленную бумажку и разворачивает.— Это мои яйца, — читает он, зажав сигарету в зубах, и Чимин чувствует, как уголки его губ дёргаются в желании рассмеяться. — И они катятся к тебе, — дочитывает Пернатый.— Я вижу, — говорит Чимин, стараясь все еще не ржать. — И что?Пернатый смотрит на него как-то обиженно и его тонкие губы складываются в почти идеальную «о», сигарета бесшумно падает на пол.— Ну... эт самое... подкат... туды сюды хуе мое, — говорит Пернатый и затылок чешет, сдвигая кепарь себе на лоб. Чимин не скрываясь хохочет, а Пернатый голову в плечи вжимает. Ну вы посмотрите какая стеснительная зая. Ещё бы не матерился через слово, носил нормальную одежду, работал или учился, лицо подружелюбней имел... в общем, вот бы он был другим человеком. И тогда бы Чимин точно влюбился если не с первого взгляда, то с первого вот такого смущения.Но Пернатый не.— И что мне с ними делать? — спрашивает Чимин, хватая яйца с прилавка и рассматривая их. В своей руке.— Та чё хочешь, — говорит Пернатый, и Чимин понимает, что он ужасно расстроен. Кажется, он ожидал какой-то другой реакции. — Захавай, выкинь, просто побей...— он разворачивается и понуро шаркает к выходу.Чимин смотрит на его грустно опущенные плечи и веселье внутри него как-то поутихает. Он бросает осторожный взгляд на кассира мини-маркета, но тот, кажется, парень привыкший уже Ко Всему (буквально), так что он не обращает никакого внимания на их сцену, а просто стоит и копошится в своем телефоне.— Хэй! Молод...э-м-м Пернатый? — окликает парня Чимин. Тот оборачивается опасливо и дергается, будто ждет, что Чимин ему в рожу эти самые яйца кинет. — Спасибо, — говорит Чимин. — Это было очень мило.— Да без базара ваще, чувак! — говорит Пернатый звонко и улыбается Чимину так широко, что видно его розовые десны. Чимин слегка (очень) удивлен тем, как сильно преображается лицо гопника, стоит на нем появиться улыбке, но он не успевает додумать свою мысль, как Пернатый вприпрыжку убегает из магазина. Чимин протягивает кассиру молоко снова, пихает злосчастные яйца в карман своей ветровки и старается не думать, почему ему на лицо так настойчиво ползет улыбка.— Я СМОГ! — орет Юнги, стоя ногами на спинке лавки рядом с гаражами. — Я СУКА ОФИЦИАЛЬНО ПЕДОВОЗИК КОТОРЫЙ СМОГ! — он снимает кепарь и подбрасывает его в воздух, однако вместо того, чтобы ловко его поймать, Юнги наебенивается с лавки мордой вниз. Кто-то орет из окна, чтобы Юнги запилил варежку и не мешал людям спать, но Юнги , конечно, поебать. Он лежит, счастливый, мордой вниз и даже то, что он ударился коленями его сейчас не беспокоит.Когда он переворачивается лицом к небу и трясёт поцарапанными до мяса ладонями, над ним нависает любопытная морда Тэхи, оранжевая в свете фонаря.— Чё смог-то, братан? — спрашивает он и Юнги лыбится совершенно тупо.— Я к нему под-ка-тил! — радостно гыгыкает Пернатый.— С яйцами, как Десять-имнида подсказал? — спрашивает Тэха, а Юнги думает, что нормальный мужик этот Десять-имнида, оказывается. Ну и что, что погоняло стремное, зато в подкатах шарит! Хотя насчет того варианта со снятыми труханами Юнги все еще сильно сомневается.— Ага! — кивает он и хватается за протянутую Тэхой руку.— И чо он? Чо-чо-чо? — Тэха как обычно чуть подпрыгивает на ровном месте от перевозбуждения. Пернатый достает сиги, медленно закуривает и затягивается, прищурившись. Он чуть цокает языком, пробуя вишневую срань на вкус, пристраивает жопу на спинке лавки и решает, что ладно, вишня тоже заебись. Может, даже круче яблока. Можно будет этого дрыщару какое-то время не трогать на предмет закурить.Тэха рядом чуть ли не слюной исходит, вертится беспокойно семки из руки в руку пересыпает и зенки свои пырит в Юнги уж очень вопросительно.— А чо он? — говорит Пернатый и чувствует, как ебало снова разъезжается в тупую улыбку. — Сказал, что это очень ми-и-и-ило.— Бля братан, — Тэха смотрит на него почти с отвращением. — Ты пиздец не четкий сейчас. — Ты подойди поближе, сосунок, я покажу тебе, кто тут чёткий, — щурится на него Юнги .— Кто из нас сосунок, — бормочет Тэха. — Не я же члены сосать хочу, — продолжает он и получает за это звонкий подзатыльник.— Хлебало завалил, — спокойно так бросает Пернатый, а у Тэхи в голове колокола звенят от удара. С-с-сука.— Завалил-завалил, — бурчит он. — Я его из дерьма вытягиваю, помогаю, как додик бегаю повсюду, а он вон как ко мне... — Тэха пиздит, конечно, тихонько, по-стукачески, но так тихонько, чтобы Юнги непременно слышал каждое сраное слово.Пернатый вздыхает и подползает к Тэхе на кортах.— Ну чё ты, шкет, — грит и по плечу малого лупит. — Успокойся, сё ж пучком. Просто не пизди про члены и все нормально будет.— Тебе про члены пиздеть можно... — Тэха обиженно смотрит через плечо.— Ну так я ж члены люблю...— И то правда...— Будишь? — Пернатый тянет Тэхе руку с горсткой семак и тот все еще неохотно, но подставляет свою граблю.— М-м-м, солененькие, — говорит. — Чё у баб Нюры брал? — Конечно, — ухмыляется Юнги, вспоминая добродушную бабку, которая помимо семак приторговывает еще и «травками всякими лечебными». Ага, полгорода знает, че у нее там за травки. И вылечат, и в другое нахуй измерение отправят. Юнги думает, что давно что-то он к ней не наведывался и вдруг понимает еще одну чудовищную вещь. — Бля, — говорит Юнги. — Бля-я-я-я, — тянет он чутка растерянно.— Чо такое, братан? — спрашивает Тэха.— Когда мы к Десять-имнида, говоришь, гоняли? — спрашивает Пернатый и умоляет мысленно, чтобы он просто потерялся во времени.