Честь имею

Недавно мне донёс Артур, что у нас были соревнования по гиревому спорту и какая неожиданность для всех, но первый курс победил. Тополь все время продолжал приставать к бывшей жене, но тут то я захотела сыграть в обратную игру, чем быстрее женю Артура, тем быстрее освобожусь от Тополя и Боткина. Я не могла понять только одно, почему Стас все время приставал к Наташе. Я вошла в кабинет информатики застав там обоих. Тополь подпрыгнул на месте, сразу приложив руку отдавая честь.

- Брысь! - скомандовала я Тополю.

- А чего ты такая мрачная? - спросил с любопытством он.

- Брысь я сказала.

Опустив голову вниз Стас вышел из кабинета. Я осталась в кабинете с Натальей. Господи, впервые подумала, что командовать Стасом это так классно и прибавляет адреналина ещё больше.

- Очень легко ты разобралась с Тополем, - проговорила она.

- С ним всегда было легко командовать. Если развод с тобой, то он переходит на меня.

- Уже не перешёл.

- Я просто замуж вышла. Опять по спору с Тополем.

- Тебя значит можно поздравить?

- Если бы брак был без спора, то можно было поздравить, а тут... Поздравляй!

- Кто хоть суженный по спору?

- Боткин.

- Друг Стаса? Видимо ты очень смогла зацепить Алексея Валерьевича.

- Да-а, замуж не хочешь? Я могу познакомить и помочь сблизится с очень хорошим офицером.

- Дай угадаю, развестись с Боткиным ты можешь только тогда, когда женится твой друг, то есть Артур.

- Проницательно очень.

- Давай я тебе новый спор дам.

- Это прокатывает только с Тополем, но мне уже интересно, что за этот спор.

- Продержаться хотя бы полгода в браке с Боткиным.

- Если я продержусь в браке с Боткиным, то я тебя знакомлю с Артуром и помогаю тебе с ним, если конечно понадобится.

- С вами приятно иметь дело.

- Честь имею.

С этого момента начался ещё один спор и уже не с Тополем как обычно, а с Натальей Александровной, мой брак ещё больше увеличивается в позиции. Теперь ещё необходимо подружиться с Алексеем Валерьевичем, теперь не только как сослуживцы, но и муж и жена. Как покажет время, а если смотреть дальше, то смогу с уверенностью сказать, что брак выйдет крепкий, а вот по поводу развода будет сложнее думать.

До меня тут дошли некоторая информация, которая гласит, что в роте завёлся стукач и эту информацию мне рассказал Артур. Это выразилось так, что при попытках войти в кабинет к Артуру Боткин сразу начинает рассказывать то, что никто не знал кроме курсантов, либо же кроме взводного. Это меня очень удивило и стало быть очень любопытно узнать именно от Алексея Валерьевича о его доносчике. Совершенно случайно проходя мимо комбата и Ковнадского, я записала их разговор на диктофон в телефоне, теперь мне будет что предъявить Алексею Валерьевичу вместе с полным разносом.

После увиденного, я поспешила в кабинет комбата, пора навести ему визит, а в ярости я очень страшный человек. Кто меня знает очень хорошо, прекрасно помнят, что бывает, когда меня злить.

- Ку-ку, - проговорила я, войдя в кабинет и закрывая за собой дверь.

- Александра, рад видеть, - ответил Боткин, убирая от себя лишние сейчас не нужные документы.

- Рад? Сейчас ты пожалеешь на счёт того, что рад меня видеть.

- Что уже случилось?

- А случилось то, что в моей роте появился стукач.

Боткин сразу поежился на месте, понимая, что его рассекретили сразу. Я сразу поняла ещё после доноса, но тут ситуация на лицо

- А причём здесь я?

- Давай мы не будем убегать от ответа. Дай угадаю, ты хочешь знать слишком много, что решил завести крысу в роте? Ты же понимаешь, что его съедят с потрохами! - Я стала повышать голос. - Если перестаёшь думать об одном курсанте, то подумай, что будет с ротой!

- Я не знаю ни о каком стукаче.

- Стукаче? Проницательно и это хорошо, что ты не бегаешь от ответа. Дай угадаю, ты совершенно случайно узнал, что Ковнадский говорил Брагину о том, что он собирается пересидеть четыре года здесь вместо того, чтобы идти в армию и ты решил его пристроить под себя?

- Если я скажу, что неправильно поняла это глупо?

- Боткин, не выводи меня, а то в ярости я очень опасный и страшный человек. Ты побледнеешь у меня за секунду.

- Я обязан знать, что творится в моем батальоне.

- Ты - делаешь свою работу, то есть не вмешиваться в это во все! Остальную работу делают ротный и его помощник, но не ты! Если я узнаю, что Ковнадский или ты его опять заставляешь стучать, я расскажу всей роте об этом, но при этом есть маленький нюанс, они узнают, что ты за человек. Они узнают такое от чего тебе придётся сбежать из страны, заодно информация появится в Министерстве обороны, и работы у тебя не будет. Со мной очень страшно иметь дело. И если ты хочешь со мной дружить или понравится, то советую тебе быть чуточку внимательнее.

- Ты сейчас мне угрожаешь?

- Да. Запомни, против меня ещё никто не шёл и никто не пойдёт, но если попытаешься ты потеряешь все. Абсолютно все, что имеешь.

- Кто будет знать пока что об этом?

- Если ты ни во что не влезешь, не будешь высовываться, то об этом никто не узнает.

- Я буду стараться.

- Боткин, я записала ваш разговор с Ковнадским на диктофон, это прямое доказательство. Оно в любой момент может оказаться на столе у меня в Министерстве обороны.

- Попал я.

- Конкретно и не красиво. Я на дух не переношу ни стукачей, ни организаторов в этом деле. Если что-то будет ещё интересовать, то Ромка или Артур, или Тополь могут подробно тебе рассказать. Хотя нет, Тополь не будет говорить, слишком печется о себе. Но ты можешь попытаться.

- Ты же говорила, что открыта для диалога. Что если я хочу узнать от тебя?

- Узнать, что?

- Всё, что хочу.

Я прошла уже ближе, садясь на стул, почти рядом с ним. Удобно положив руки на стол, запустила из в замок. Вот теперь мне ещё интересненько стало.

- Спрашивай.

- Кто тебе рассказал, что у меня или в роте завёлся стукач?

- Птичка.

- Я серьёзно. Ты терпеть не можешь доносчиков, но слушаешь их.

- Ответ прост. Доносчиков ненавижу, но друзей я выслушаю с удовольствием. Не нужно обвинять моих друзей в том, что они мне рассказывают, что происходит с курсантами. Ещё что-то?

- Д-да.

- Я слушаю.

Он вытянул свою руку и положил свою руку на мою, я посмотрела на этот жест, но руку никак не убрала. Пока что не комфортность я не ощущала от такого прикосновения, но в любой момент все может изменится. Хотя почему-то мне это нравится, видимо это оказалось правдой, что меня жутко тянет на засранцев.

- Почему ты выбрала именно эту роту?

- Потому что там мои парни. Мои суворовцы, к которым я привыкла ещё с СУ. И мне нравится держаться рядом с Артуром и с сыном.

Только в дверь совершенно случайно постучали, и после ответа Боткина человек вошёл внутрь. Я увидела Ковнадского, и пристально посмотрела на своего уже мужа, хоть и по спору. Похоже кто-то нарывается на гнев. И это будет страшно, если я действительно начну орать. Только теперь держу за руку я его, а не он, чтобы если что я могла его контролировать. Смысла скрывать свои отношения у меня уже нет, ведь это будет на всеобщем обозрение, тем более это донеслось бы потом ещё быстрее.

- Это что такое? - спросил Алексей Валерьевич, положив перед Ковнадским листок бумаги.

- Записка, как вы просили, - ответил курсант.

Я слегка сжала руку подполковника, сейчас буду сдерживать его гнев. При мне я надеюсь он орать не будет, иначе начну орать я.

- Я сам вижу, что записка. Что в ней написано?

- Зачем мне читать, если я её написал и все помню?

- Хорошо, тогда я сам прочитаю. Вслух.

Он взял записку в одну руку, пока я продолжала держать его вторую руку и при необходимости сжимала, на тот случай если вдруг он перегнет палку.

- «Вчера ночью после отбоя группа курсантов первого батальона во главе с курсантом Ковнадским, - он посмотрел на курсанта, - устроили просмотр футбольного матча». И что?

- А что не так, товарищ подполковник?

- Как это что не так? Может Ковнадский ты мне объяснишь, с каких это пор ты сам на себя строчить то стал?

- Вы, товарищ подполковник, всей ситуации не понимаете.

- Чего я не понимаю? - уже повысил голос, но я сжала вновь его руку, и почему-то он расслабился слегка.

- Я сейчас вам все объясню.

- Ну давай, попробуй.

- Вот вы меня вызвали...

- Ну?

- А кто-нибудь с роты увидит и что-нибудь подумает. А зачем пришёл?

- Да зачем угодно я могу тебя вызвать!

- Ну вот, а записка для того и есть, как доказательство, что и на меня кто-то пишет.

- Слушай, Ковнадский, а ты умнее, чем я думал. Далеко пойдёшь.

- Стараюсь.

- Меньше старайся, - вникла в разговор я. - Не смей больше стучать, иначе тебе устроят то, что любят больше всего армейцы. Темная. Это называется.

Я почувствовала рукой, как Боткин двинулся с места, но сжала руку только сильнее.

- Сидеть! Ковнадский, если я узнаю, что ты стучишь ещё раз на роту, я скажу об этом армейцам и лично устрою тебе черную. Боткин не поможет, он сам сейчас под огнём. Свободен.

Отдав честь курсант вышел из кабинета. Устала я посмотрела на своего мужа, и даже не отпустила руку, продолжая сжимать при моей необходимости и контроле гнева.

- Теперь ты.

- Я уже все понял.

- Ты не понял. Я сидела здесь и слушала ваш диалог, при каждой попытке твоего гнева я сжимала твою руку и ты расслаблялся. Я неоднократно раз буду тебя прижимать в твоей деятельности, если ещё раз попытаешься. Это раз. Я могу тебя останавливать при разных обстоятельствах, чтобы ты не попал в передряги. Это два. Я очень хорошо умею стоять за своих и не отдам их в обиду. Это три. Если пойдёшь против меня, то этих два последних пункта на тебя никогда не распространятся.

- Если этот первый пункт так играет на наших взаимоотношениях, то готов стараться.

- Я на это надеюсь.

Но есть все же во мне и плюсы, что если я слышу какие-то ответы положительные на мой монолог, то могу и отблагодарить поцелуем либо в лоб, либо в макушку, либо в щеку. Но в щеку целую я только Артура. А он потом смущается. И как только услышав вроде как положительный ответ на свой монолог, я одарила Боткина поцелуем в макушку и покинула кабинет.