Глава шестая: это конец
Просидев возле мёртвого и ужасно бледного бездыханного тела своего родного отца, Иккинг решил покончить со всем этим, свершив последнюю месть. Оставался один-единственный человек, которого он жаждал убить все эти годы. Астрид. Чтобы выговорить это имя, ему приходится приложить немало усилий. Раньше он бы много-много раз тянул и пробовал на вкус звучание букв в её имени, но теперь он ничего, кроме омерзения и отвращения, не испытывает к ней, вспоминая её и её проступок. Она ведь знала, на что идёт! Убивает Ночную Фурию на глазах её друга!
«Она предала меня!»
От этой мысли у парня перехватило дыхание, и он с трудом сдержал вновь навернувшиеся на глаза слёзы. Хватит жалеть о том, что когда-то всё-таки случилось, нужно закончить начатое. И что-то ему подсказывало, что виновница всех бед сама к нему придёт, добровольно. Пошатываясь, Иккинг поднялся на ноги и направился в сторону оврага, понурив голову. Ему нужно всего-лишь ждать... А ожидание такое утомительное. Хочется просто лечь и заснуть крепким непробудным сном. Чтобы никто не беспокоил, не тревожил. Лечь, заснуть и больше не проснуться. Тихая и спокойная смерть. Так он хотел умереть... Но потом.
И мститель был прав, говоря про то, что виновница сама к нему придёт; Астрид не могла смотреть, как хоронят её друзей, как готовят погребальные ладьи, как на палубы возлагают мёртвые тела... Девушка просто не выдержала напора. Хотелось уткнуться в чью-нибудь жилетку и открыто зарыдать. И плевать на гордость. Она не деревянная, у неё тоже есть чувства!
«Они и у Иккинга были...»
«Он предал нас!»
«Кого ему было предавать?»
Хофферсон стояла позади своего дома, облокотившись спиной о стену. Взгляд её чисто-голубых глаз блуждал по заросшей зелёной травой земле. В голове крутились разные мысли и все касались одного по её мнению ужасного человека — Иккинга. Неужели он так полюбил дракона? Неужели драконы лучше людей? Но чем? Они кровожадные страшные существа, не знающие никакой пощады и сострадания! Но тогда почему Фурия пыталась защитить Иккинга, а он — её? Столько вопросов и ни одного ответа!
«У меня есть шанс всё узнать!»
Девушка смахнула чёлку с глаз и уверенными шагами отправилась в лес по уже знакомой ей дороге. Каждый последующий шаг давался тяжелее, чем предыдущий, стоило ей лишь пересечь линию границы леса и деревни. Дышать становилось всё труднее из-за непонятного чувства, терзающего её уже который день. В груди всё сжалось, когда она увидела кровь на земле. Скорее всего, она просто скучает по друзьям, покинувшим этот жестокий мир, в который Один пустил этого гнусного предателя!
«А так ли это?»
Чем ближе она подходила к этому месту, тем больше Астрид хотелось развернуться и уйти. Она знала, что он ждёт её. Она знала, что он может рассказать всё и убить её или убить, ничего не рассказав. В любом случае он отомстит за своего дракончика. Но она должна узнать, что в этой глупой ящерице такого, что заставило его опустить занесённый нож? И почему он так рвался спасти его, даже видя, что Фурия больше не встанет и не откроет глаза? Что двигало им в те моменты и что движет сейчас? И чем всё закончится?
Овраг. Он сидит возле пресного полного рыбой озера на большом сером камне и вырисовывает что-то палкой на песке. Но ей всё равно. Хофферсон осторожно спускается в злосчастное место гибели её друзей. Иккинг сидит к ней спиной и не видит её лица, мелькнувшую в глазах тень страха, дрогнувшие плечи. Мягкими шагами она занимает позицию в четырёх метрах от мстителя, который, заканчивая рисунок, просто поднимается со своего места и, не глядя на блондинку, начинает монолог холодным беспристрастным голосом:
— Он был мне братом. Беззубик даже не злился на меня за то, что я его сбил, — он однозначно хмыкает. Не злился. Узнав человека получше, он стал ему товарищем, другом, братом, который поддержит в любую секунду. Сколько раз парень не заглядывал в большие глаза легендарного дракона, он не видел враждебности по отношению к нему. Ночная Фурия была благодарна за своё спасение, за то, что ей подарили жизнь.
«...которую они так быстро отняли...»
— И всё-таки... почему? — спрашивает Астрид, чуть наклоняясь вперёд. Слышится смешок, и парень оборачивается к ней с горькой улыбкой на побледневшем веснушчатом лице. Он помнит этот момент, когда он просто не смог убить дракона. Вместо кровопролития он разрезал верёвки, связывающие огромную тушку чёрного крылатого ящера, Но тот тоже не убил его. Они словно попугали друг друга, платили одной монетой.
— Он был напуган, так же, как и я. Я смотрел на него и видел самого себя, — отвечает Иккинг и начинает ходить вокруг блондинки, едва касаясь рукой рукоятки меча, спрятанного в ножнах, — но ему было куда страшнее, когда вы безжалостно начали его мучить, а затем убили, оставив здесь его тело разлагаться. Это чудо, что на его могиле выросли эти цветы, — шатен подходит к рядом расположенной клумбе и срывает один цветок, — они прекрасны, не так ли? Желто-зеленые... как его глаза, — он горько хмыкает и кидает растение в руки девушки, которая постепенно начинает осознавать, к чему был сей жест.
— Ты помешан на нём! Всё, все смерти, кровь на твоих руках, это ради какого-то дракончика? — Хофферсон выкидывает цветок в озеро и не сводит пристального и возмущённого взгляда с Иккинга. Тот молча кивает и прикрывает глаза. Девушка тяжело вздыхает. Как он мог так поступить?
— Ты не знаешь того, чего знаю я. Я был к драконам ближе всех, — парень указывает на царапину на своей щеке, — я с детства стремился узнать о них что-нибудь. И когда узнал, понял, что цена за эти знания слишком велика. Мне удалось принести мир на Остров Ассасинов. Жаль, на Олухе люди разучились меняться, — Хэддок фыркает и останавливается на месте. Больно вспоминать моменты смерти Беззубика. В сердце будто вонзили острый клинок. Он больше не может сдерживать себя.
Он надвигается на неё, стремительно перебирая ногами, а она стоит, не в силах что-либо предпринять. Молча смотрит, как он приближается к ней. Между ними почти нету пространства. Слишком близко. Он смотрит на неё через пелену слёз, бледно-розовые губы принимают форму кривой линии, кажется, он сейчас заплачет. Но вместо этого он наклоняется к ней и шепчет почти прямо в пухловатые розоватые губы, к которым так хочется прикоснуться:
— Всё могло быть иначе. Ты могла не терять друзей, на Олухе был бы мир, а драконы стали бы нашими новыми друзьями. Но ты выбрала другой путь. А я любил тебя, Астрид... любил с детства, как только увидел тебя, — по усыпанной веснушками щеке медленно катится солоноватая капля, оставляя за собой влажную дорожку, — ты была моим идеалом. До встречи с Беззубиком, — его холодный, как сталь, голос предательски дрогнул на последнем слове. Но он не сводит с неё разочарованного взгляда, от которого хочется забиться в угол. Она чувствует свою вину.
«Всё могло быть иначе...»
«Не могло!»
«Ты всегда жила лишь прошлым и настоящим, боясь заглянуть в будущее...»
— Иккинг... — Хофферсон чуть отстраняется, но не делает ни шагу назад. Она не может. Видит, как страдает человек, который, как оказалось, любил её, восхищался ею. Она была так слепа, что не видела этого. Не будь она упрямой, как вождь, она бы узнала, что значит водить дружбу с драконом, почему Иккинг поступил именно так. Она бы узнала всё!
Парень молча достаёт из ножен меч и уже замахивается, стараясь покончить со всем раз и навсегда, но девушка оказывается при оружии. Она отбивает атаку секирой и пытается выбить меч из сильных мозолистых рук врага. Хэддок стискивает зубы и, стирая тыльной стороной ладони все слёзы, начинает стремительно наступать. Ярость, гнев, желание мести — вот, что было его двигателем все эти годы. Ему было плевать, куда он попадёт после смерти, как умрёт и почему — он обязан сдержать своё слово и отомстить за брата. Только Беззубик может снять с него этот долг. Ведь Иккинг не должен был его спасать.
Астрид не может терпеть напор, с каким на неё давит противник. Лезвие меча легко проходится по деревянной ручке секиры, и оружие белокурой бестии разделяется на две части. Ловко уворачиваясь от очередного замаха, она не замечает подножку, благодаря которой она позорно падает низ, прямо под Иккинга. Последний с диким пламенем в зелёных глазах смотрит на неё и заносит меч над последней жертвой... как раздаётся до боли знакомый рёв.
«Невозможно!...»
«В этом твоя проблема. В тебе нет веры...»
Мститель медленно поднимает голову с широко распахнутыми глазами, и оружие выпадает из его рук. На глаза наворачиваются слёзы. Перед ним стояла та самая Ночная Фурия. Вся в порезах, ранах, грязи и крови. Жёлто-зелёные глаза смотрят на всадника с сожалением и будто просят остановиться. Девушка тоже это слышит. Иккинг слезает с неё и, не пройдя и двух шагов, падает на колени. По щекам давно текут горячие слёзы, а дракон втягивает клыки и подходит к нему. Мягко трётся о его плечо, скользит вокруг него и опрокидывает на лопатки. Блондинка поднимается и смотрит на это шокировано.
— Беззубик? Брат, ты... живой?
В ответ дракон приятно урчит в ответ и лижет всадника в лицо. Всё, как настоящее. И ящер, и его слюни. Всё реальное. Но...
— Как... такое... возможно? — на выдохе спрашивает Астрид, поднимаясь с земли и смотря на дракона и его наездника, — Он же мёртв! Его нет! — девушка срывается на крик. Она не понимает, не хочет понимать.
— Если ты заслужишь его верность, дракон сделает для тебя всё, что угодно! — уверенно заявляет Иккинг, поднимаясь с холодной земли и одной рукой поглаживая Беззубика по голове.
— Даже восстанет из мёртвых? — Хофферсон кричит.
— Астрид!
Блондинка оборачивается. У входа в овраг стоит перепуганный её криками Рыбьеног. Он подбегает к девушке и, беря её за плечи, пытается привести в чувства. Он напуган не меньше воительницы, но даже не смотрит в сторону Иккинга и Беззубика.
— Рыбьеног, Фурия вернулась! — девушка указывает пальцем дрожащей руки в сторону чёрного дракона и его всадника. Последний сжимает кулаки, но особо впечатлительный парень, глянув в их сторону, вновь повернулся к белокурой бестии и снова встряхнул её за плечи.
— Астрид, что ты говоришь? Там никого нет! Идём... нужно попрощаться с погибшими... — девушка окончательно не понимает и начинает биться в истерике, но блондин всего-лишь берёт её на руки и несёт в деревню.
Поражённый до глубины души происшествием Хэддок несётся опередить Ингермана, но тот проходит сквозь него, заставляя его упасть на пятую точку и осматривать себя. Крики воительницы стихают. Она открыто плачет и страшно смеётся одновременно, лёжа на руках Рыбьенога. Тот побаивается её и решает навестить Готи, старейшину. А всадник недоумённо проверяет себя на материализацию.
«Что со мной?»
«Ты умер».
«Почему Астрид и другие меня видели?»
«Они все питали твою ярость. А некоторым нужна вера...»
Беззубик подходит к своему наезднику. Тот поднимает взгляд и пропускает несколько слезинок. Быстренько пробегаясь взглядом по телу Ночной Фурии, Иккинг замечает здоровый закрылок на хвосте и наличие седла. Чувствуя только облегчение на сердце, он садиться в седло, и два брата взмывают к небесам.
«Закат. Чудесное явление».
Солнце спускается к горизонту, окрашивая облака в нежно-персиковый и мягко-розовый цвета. Парень на драконе не чувствует холода, лишь чувство свободы. Оно заполняет его с ног до головы. Ему приятно слышать урчание под собой, и он знает, что свершил свою месть. Да, одна осталась в живых. Но вряд ли когда-нибудь очнётся от пережитого шока.
— Давай, братец, сделаем это, — Иккинг чешет Беззубику за ушком.
Ночная Фурия издаёт довольный рокот, и пикирует вниз, к океану. Они снова вместе. Они — одно целое.