Пролог
«Беззубик...» — в сотый раз просыпаясь от очередного кошмара, преследующего его уже несколько лет, Иккинг вновь вспоминает минувшие годы, принимая сидячее положение на своей кровати. Он на Острове Ассасинов. Это место — пристанище для вояк, которые жаждут мести. Вот, к примеру, вождь — Лезвий. Мужчина крупного телосложения лет сорока от роду. Бороду бреет секирой, которую всегда носит с собой. Во взгляде его ледяных голубых глаз можно точно различить только одно — жажду крови. Он уже отыскал того, кто убил его жену и любимого сына, но не оставляет свой народ и с радостью принимает в ученики новых викингов, остановившихся на его острове.
Иккинг взял со стола, расположенного рядом с кроватью, деревянную кружку холодной воды и отпил немного. Он здесь уже семь лет, сейчас ему двадцать два года. За это время он довольно окреп, научился сражаться на мечах и драться в рукопашную. Лезвий приютил его, ведь Икка сплавили в море. Сплавил собственный отец. Он дня два связанный лежал в шлюпке, а вокруг одна вода и дикие драконы класса Приливные. Он до сих пор помнил тот день, когда его друга не стало, как будто это было вчера.
Испуганный взгляд жёлто-зелёных глаз отпечатался у него в памяти как нельзя ярко. Два драконьих глаза смотрели на него с ужасом и мольбой о помощи. Пронзительный долгий рёв Ночной Фурии можно было услышать за много километров от эпицентра. Холодное гладкое лезвие меча проткнуло кожу бедного дракона, врезаясь прямо в сердце. Неприятный звук распарывания живота, и в следующий миг внутренности легендарного таинственного крылатого ящера оказались на земле. Кровь окрасила свежую траву в алый цвет.
Астрид. Это она сдала их с Беззубиком тайное убежище! Она привела в овраг его отца и ещё нескольких юных драконоборцев, которые хотели поглазеть на всё это! Из-за неё убили того, кого Иккинг считал другом! Лучшим... верным... единственным... Последняя Ночная Фурия — «злобное порождение молнии и самой смерти» — была зверски убита каким-то пятнадцатилетним подростком, возомнившим себя невесть кем. Шатен возненавидел его так сильно, как это только возможно. Но ещё сильнее он возненавидел ту, которую любил; ту, которой восхищался. А ещё отца... Стоик Обширный, вождь племени Лохматых Хулиганов и отец Иккинга, отрубил дракону второй хвостовой плавник. И отказался от сына.
Парня держали близнецы. Когда всё закончилось, они небрежно, словно испытывали к нему отвращение, хотя так оно и было, толкнули Иккинга к Беззубику. Хэддок со слезами на глазах рухнул на колени и обнял шею своего лучшего друга. Он больше не почувствует под собой напряжённое тело, покрытое чёрными чешуйками; он больше не услышит добрый рёв и урчание; у него больше нет друзей...
Ситцевые тёмные брюки пропитались кровью Ночной Фурии. Горячие солёные слёзы текли по веснушчатым щекам юнца, а его губы тихо шептали: «Беззубик», «малыш», «дружище», «брат»... На него было жалко смотреть, как утверждал Сморкала, возвращая свой перепачканный в алой субстанции меч обратно в ножны. Астрид была ужасно рада тому, что это случилось. Самый опасный дракон мёртв, она не подвела своё племя, как его подвёл Иккинг!
Ему дали несколько минут. Затем связали и на глазах у всей деревни объявили его предателем и изгоем. А затем усадили в шлюпку и пустили в открытый океан. Будь что будет. Всем на него плевать. Первое время Стоик был морально обессилен; он не раз спрашивал Богов за что ему такой сын; чаще засматривался вдаль, за горизонт, словно опасаясь возвращения Иккинга.
А вся деревня пировала. Кроме ещё Плеваки. Ему одному не было плевать на своего ученика-кузнеца. Сидя за столом в зале Великих, он вспоминал былые деньки. Как Иккинг показал ему своё новое изобретение, которым и сбил Ночную Фурию; как Иккинг был рад его приходу, когда Стоик оставлял сына на попечение кузнеца; как, будучи малышом, он боялся драконов, но всегда с особым энтузиазмом лез в сражения, чтобы понаблюдать.
Хэддок действительно любил наблюдать за драконами. Причём с раннего детства. И вот, ему удалось приручить самого опасного дракона, которого они знают. Он подружился с ним; он оседлал его; он... не смог спасти... Его сердце разрывалось от боли и тоски. Беззубик был ему другом, а он не сумел его спасти. И в тот день он поклялся, что отомстит. Отомстит за брата!
Иккинг вырвался из крепких цепей воспоминаний и повернул голову в сторону вошедшего в дом Лезвия. Коротко стриженный тёмно-русый мужчина окинул заботливым взглядом своего ученика. Вождь принял его как своего сына, научил всему, что знает. А тот в ответ научил их жить в мире с драконами. Да, между Ассасинами и огнедышащими крылатыми рептилиями мир. Благодаря Иккингу. Жаль, что он не сумел принести его на Олух...
Лезвий подошёл к кровати проснувшегося от кошмара приёмного сына и потрепал его по голове, а потом положил руку на плечо. Это один из тех редких моментов, когда самый безжалостный убийца их острова проявляет сочувствие и заботу. Внутри стало тепло. Однако внутри царит полный хаос. Сердце и душа разбиты; их осколки валяются в уголках сознания бедолаги. Когда он закрывает глаза, то перед ним всегда появляется этот взгляд, полный страха.
— Пора, — кивнул вождь.
— Пора, — хрипло отозвался Иккинг, откинув колкое, но тёплое одеяло.
Этот день настал. Сегодня он отправится на Олух. Впервые за семь лет. Он отомстит за брата! Его готовили к этому все эти годы. Лезв гордился им; Иккинг показывал успехи в командовании драконами, владении мечом, стрельбе из лука. Он закалялся несколько лет. Стойко переносил холод, жар, боль. На теле много порезов, ран, ссадин и синяков. Но оно того стоит. Теперь он отомстит.
Здесь его приняли; теперь у него тоже есть клеймо, как у других викингов-ассасинов. У каждого оно разное. У кого-то это скрещенные ножи, у кого-то щит, у кого-то шлем или дракон. У Иккинга своеобразный знак на правой лопатке. Его поставили ему, когда он показал своему новому племени все прелести жизни с драконами. Здесь он герой, приёмный сын вождя. Некоторые девушки и женщины, которые в такой же ситуации, что и Хэддок, заглядываются на него, на его постоянно оголённый торс и стеклянный взгляд изумрудных глаз.
Многие здесь ходят без верхней одежды, тем самым показывая то, насколько он закаленный, и сколько здесь пробыл, и кто он. По клейму легко определить. Здесь образовались несколько семей, и у каждого члена есть один и тот же знак. И в каждой семье есть хотя бы один дракон. Только у Иккинга нету никакого. Лезвий приручил Громобоя, а вот его приёмный сын предпочёл остаться один. Только Лезву известна вся его история, и он, как только узнал её, взялся за парня. Сейчас его воины уже снаряжали небольшой корабль, не уступающему размерами шлюпке, но уступающий размерам обычной ладье.
Он высадится на Олухе под покровом ночи. Так будет спокойнее. За семь лет они могли забыть про того изгоя, который с трудом щит мог поднять. Это на руку Иккингу. Никто не будет ждать его; никто не будет ждать скорой смерти; и его рука не дрогнет, как дрогнула при его первой встречи с Беззубиком, когда он сбил его.
Драконы лучше людей... это он смог понять уже давно. Они верные, добрые, если их не сердить, и всегда придут на помощь тому, кто уже раз доказал, что ему можно доверять. И каждый год, в день, когда душа Беззубика покинул его тело, Иккинг возлагает цветы на пустую могилу на обрыве. С него открывается отличный вид; каждый закат прекрасен. А Беззубик любил закаты...
— Я отомщу!