Звёзды не умирают

Зачерпнув прядь волос рукой, Женя тяжело вздохнул, разглядывая лужу перед ним. Рядом сидела Наташа, поглядывая на переброшенную через его плечо сумку с деньгами.

Часть сгорела, но большую долю они сумели спасти. Потом вышли в парк у отеля, присели на лавочку и с тех пор Женя не проронил не слова. В последнее время это уже стало обыденностью.

— В сейфе я нашла фото, где ты целуешься с девушкой в баре.

— Диана… — зло процедил Женя. — Ничего не понимаю… Когда мы с Мариной ругались, мы с Дианой всегда посещали такие места, чтобы отвлечься. Только она могла его сделать. Да, я пил каждый раз, но… никогда не делал подобного. Это был единственный мой прокол.

— На фото были свежие отпечатки Марины. Думаю, ты уже догадался до того же, чего и я.

Женя молчал.

— Кажется, я припоминаю. Когда Диана подвезла меня обратно в цирк, она с хохотам дала Марине какой-то снимок. Когда я пришел в себя, то поинтересовался, что это было за фото, но Марина сказала, что это был смешной дубль, который она выбросила.

— Это очень даже сочетается с тем, что письмо с шантажом было конвертом. Подумай об этом.

— Да… Точно… Ведь в конверт можно положить только что-то плоское: лист или фото. Выходит содержанием конверта была эта фотография… поэтому ты нашла на ней свежие отпечатки!

Наташа внимательно смотрела на Женю. Всё-таки она была права.

— Значит кто-то нашёл фото тогда и приберег до нынешнего времени, чтобы использовать как угрозу репутации Марины. Как хладнокровно… — Женя скривился. — Осталось лишь понять, кто это был.

— Именно.

— Ловко ты меня провела. Когда все внимание было на обвинении Валентина и его допросе, я совсем растерялся и послушался тебя, открыв сейф, и совсем позабыл, что говорил, что не знаю пароля. А ведь шанс остаться нераскрытым был у меня на ладони… Тц.

— Кто-то знает, что тебе все это время был известен пароль от сейфа?

— Нет… — хрустнули сцепленные пальцы.

— Марина ведь не делилась тобой с ним?

— Да…

— Откуда ты узнал его?

— Однажды она сильно заболела, тогда никого рядом не было, только я, а Марине срочно нужен был дорогой препарат. Она не успела достать новую пачку из сейфа и в лихорадочном бреду сказала пароль и уснула. А я… Я запомнил его.

— Вы не доверяли Марине?

— Я… жил в вечном страхе. Я чувствовал себя недостойным ее, боялся, что она бросит меня, поэтому только и делал, что задаривал ее подарками, только бы она осталась со мной. Я говорил себе, что делаю это потому что люблю. Но я ошибался.

Наташа молчала.

— Причина была совсем в другом, — Он нервно стал поправлять одежду, будто она в мгновение стала больше на десять размеров. — Какой я жалкий… Меня взрастили как щенка. Животное, обязанное заслужить внимание хозяев. Изо дня в день я слушал тирады про то, что должен создать хороший брак, что без него я ничего из себя не представляю. Может быть, я бы не пропитался этой философией, если бы не мир вокруг. Как можно быть счастливым, когда все вокруг влюбляются, расстаются, а ты один. Один!

Он подавился бегущими слезами.

— Вы когда-то по-настоящему любили?

Женя не ответил.

— Я не здоров. Что я такое, есть ли во мне моё я? Почему после ее смерти я не чувствую,  что во мне что-то осталось?! Словно меня самого по себе никогда и не существовало. Я ничто… — он накрыл глаза намокшим рукавом.

Наташа поднялась, подошла к противоположной стороне аллеи, срывая цветок. Вокруг цвело много цветов, пышных и ароматных, но оба не замечали буйства красок и природы: он — потому что был ослеплён горем, она — потому что не видела вовсе.

Почему-то Наташе захотелось пойти на откровенность.

— Ты ненавидел себя за отсутствие романтических чувств, считал себя неправильным. Но ты не один, — она улыбнулась, — Часто я думала об этом и поняла, что скорее всего не способна на какие-то чувства. Вообще. Что-то происходит вокруг, мир меняется, близкие люди приходят и уходят… а я все там же. Смотрю на все это, как сторонний наблюдатель, и для меня все тоже, будто ничто и неспособно вывести меня из равновесия. Будто минуту назад я не стояла над гробом, пытаясь выдавить хоть одну слезинку… будто не пыталась улыбнуться на чьей-то свадьбе и перестать думать о том, как бы сейчас поймать какого-нибудь нового маньяка, только бы занять мозг задачкой да потруднее. Только и перебиваюсь горячими расследованиями, экстремальными ощущениями — эти вспышки адреналина, словно краски безумства, — это единственное, что способно развлечь меня ненадолго. И отвлечь. Ведь потом снова наступит пустота. Словно она уже заполнила меня до конца. Но я не жалуюсь, — она грустно улыбнулась, — благодаря этой работе, этому буйству и постоянному напряжению мне некогда скучать. У меня появляется тяга жить и брать от жизни все. Пусть это никогда не заменит мне настоящей радости, и я никогда не познаю, каково это, искренне плакать или смеяться, быть  воскрешенной счастьем и разбитой несчастьем, — по крайней мере, я могу немного скрасить череду серых дней. Разве не для того нам нужна жизнь, чтобы проживать ее в полном удовлетворении своих желаний?

— Я теперь тоже задумываюсь… А был ли я способен когда-то на настоящие чувства? — он отвёл взгляд, с холодной тоской на душе. — Простите… Давайте забудем этот разговор. Мне нужно идти.

Он поднялся с места — Наташа не стала задавать вопросов.

— Когда вернёшься, я помогу положить деньги в сейф. Пока Галина не знает о том, сколько пропало, — сумма кражи корректируема.
Стоя спиной к ней, Женя слабо кивнул. Ставший совсем осенним и морозным, ветер подхватил упавшие слезы, унося их далеко-далеко.

***
Женя шёл в пустоту. Он бродил по городу, ставшему совсем другим, пока вокруг него не выросли стены храма.

Его красочные витражи когда-то были ярко освещены, но солнце зашло, и забрало краски из стёкол. Они рассыпались, лица на иконах переменились, став совсем чужими и неузнаваемыми, а вместо ангелов всюду парили чернокрылые вороны.

Все молитвы на стенах были написаны на чужом языке, а запах парафина душил, нежели даровал покой.

Жене хотелось, чтобы всё это закончилось.

Он с мольбой поднял голову к угрожающему, свисающему с неба колоколу и стал подниматься по лестнице к нему. Спиралью она вращалась и вращалась, взмывая вверх, пока Женя не дошёл до верха и перегнулся через перила к колоколу.

Сейчас прозвенит звон, и он больше ничего не услышит. Всё станет хорошо…

— Мужчина!

Женя передернулся, когда его схватили за куртку, — он увидел, как свисает, перегнувшись через перила моста. Глазами он нырнул в речку и закричал, отпрыгнув назад.

— Что вы творите?! — возмущалась незнакомка, размахивая сумкой в стороны, пока Женя хватался за грудь и ощупывал землю. Он болезненно зажмурился, уходя прочь. Возможно, ему что-то кричали в след. Возможно, даже желали, чтобы он тогда упал. Но он ничего не слышал. 

С начала расследования он, не желая верить своим глазам и сердцу, попытался спрятаться в раковину своих иллюзий, убедив себя в любви к Марине. Потом раскрыть убийцу, а дальше все как-то да стало бы на свои места. Однако если отворачиваться от правды, она способна ударить в спину.

« Марина никогда не была лучиком света в моей жизни, это лишь я безнадёжно и бесконечно долго хватался за нее, как за спасательный трос. »

Он и раньше сбегал с Дианой, когда чувствовал, что всё вокруг — фальшь. Напивался, думая, что океан красок спасет его.

И победе своей он был не рад, ведь больше желал похвалы Марины, чем её. Он лишь хотел жить прочнее в своей иллюзии.

Всё это не могло продолжаться больше. И Женя решил, что пора медленно, но верно распутывать клубок собственной лжи.

Женя продолжил брести по городу. На стенах кинотеатра висели постеры с новыми романтическими комедиями, из кафе звучали песни про любовь, а вокруг бродили молодые пары.

Называли друг друга котик, любимый, милый…

Женя поморщился от зависти к тому счастью, которого он никогда не имел.

И что-то в этих словах показалось ему странным.

***
Заходя к Марине в кабинет в цирке, он поставил Птицу на стол — она улыбнулась, внимательно наклонив голову, — и, сев напротив, высказал ей все, потом покопался в телефоне.
Через десять минут ему позвонил Славик.  

— Не поверишь, мне на карту сейчас десятку перевели! Не знаю, не мошенники? — взбудоражено тараторил он.

— Проведите с Любой сегодня хороший вечер, — простодушно сказал Женя, — и ни о чём не

беспокойся. Будьте счастливы.
Теперь можно было смело приступать к подведению итогов. Пора раскрыть убийцу.