Маленькие шаги.

Баки начал замечать, что время с Лилиан течёт по-другому.

Когда он с ней - часы будто замедляются.

Он забывает о том, что было «до».

Забывает о страхе, о снах, от которых просыпался в холодном поту.

Забывает о войне.

Но в то же время...

Он боится.

Боится, что это всё ненадолго.

Что однажды он проснётся, и её больше не будет.

Он привык к тому, что люди исчезают.

Но с ней...

С ней мысль о потере кажется невыносимой.

***

Зима в Бруклине выдалась снежной.

Лилиан почти каждый вечер печёт что-то тёплое, душистое.

Пироги, булочки, печенье - всё, что создаёт ощущение уюта.

Баки снова сидит на её кухне, смотрит, как она колдует над тестом.

Она слегка подпевает себе под нос какую-то старую песню.

Её волосы заплетены, но несколько прядей выбились, и она то и дело сдувает их, слегка морща нос.

Баки ловит себя на том, что улыбается, просто наблюдая за ней.

- Ты пялишься, Барнс, - вдруг говорит она, не глядя на него.

Баки откашливается, отводя взгляд.

- Нет.

Лилиан усмехается, ставя противень в печь.

- Да-да, конечно.

Она вытирает руки, подходит ближе.

Останавливается рядом, чуть наклоняется, опираясь на стол.

- Так, воин. Пока булочки пекутся, у меня есть задание.

Баки с подозрением смотрит на неё.

- Какое ещё задание?

Лилиан ухмыляется.

- Помоги мне нарядить ёлку.

Баки хмурится.

- У тебя есть ёлка?

Она указывает на угол комнаты.

Там стоит пушистая ель, пока ещё не украшенная.

Баки вздыхает.

Они украшают ёлку вместе.

Баки развешивает стеклянные игрушки, которые Лилиан достала из старой коробки.

Некоторые выглядят такими хрупкими, что он боится их сломать.

Лилиан смеётся, когда он берёт очередной шарик с таким выражением лица, будто это граната.

- Расслабься, Баки, не взорвётся.

Баки бросает на неё укоризненный взгляд.

- Легко тебе говорить.

Она качает головой, берёт игрушку у него из рук и ловко вешает на ветку.

- Смотри. Это просто. Ничего сложного.

Баки хмурится, но послушно берёт другую игрушку.

Они продолжают украшать ёлку, пока комната не наполняется мягким светом гирлянд.

Когда всё готово, Лилиан отступает на шаг, любуясь результатом.

- Красиво, - тихо говорит она.

Баки смотрит не на ёлку.

Он смотрит на неё.

- Да, - тихо соглашается он.

Лилиан переводит на него взгляд.

Он делает шаг ближе.

И ещё один.

Она не отступает.

Но и не делает первого шага.

Баки чувствует, как сердце гулко бьётся в груди.

Ещё мгновение - и он почти решится.

Но тут в духовке щёлкает таймер.

Лилиан вздрагивает, её взгляд на секунду меняется, и она делает шаг назад.

- О, булочки готовы, - неловко говорит она и уходит на кухню.

Баки остаётся стоять у ёлки.

Сердце всё ещё бьётся слишком быстро.

Он вздыхает, прикрывая глаза рукой.

Чёрт.

***

Баки не уходит.

Он остаётся у Лилиан до самого вечера, пока снег за окном не перестаёт идти.

Они пьют чай, едят тёплые булочки с корицей.

Но в воздухе что-то изменилось.

Чуть больше тишины между ними.

Чуть больше непроизнесённых слов.

Баки чувствует, как напряжение между ними нарастает, как оно становится неизбежным.

Но он всё ещё не знает, готов ли сделать шаг.

А Лилиан...

Лилиан ждёт.

Не торопит его.

Просто остаётся рядом.

И Баки впервые в жизни понимает:

Иногда любовь - это просто знать, что человек всё ещё здесь.

***

Белые хлопья ложатся на мостовые, скользят по тёмным стёклам машин, застревают в ветках голых деревьев, приглушая шум улиц.

Лилиан выходит из кондитерской, запах ванили и корицы тянется за ней лёгким шлейфом. В руке бумажный пакет с печеньем, которое она купила наугад - Рождество всё ближе.

Баки стоит у газетного киоска, кутаясь в пальто. Его волосы в беспорядке, воротник поднят, руки в карманах.

Она сразу понимает - он мёрзнет, но не уходит.

Он не смотрит на газеты. Он ждёт её.

Лилиан делает шаг вперёд, снег тихо скрипит под её каблуками.

- Баки, - её голос звучит мягко, почти приглушённо.

Он поднимает голову, и его губы чуть дрожат - то ли от холода, то ли от чего-то ещё.

- Ты долго, - говорит он, но не обвиняюще. Просто констатирует факт.

Лилиан протягивает ему бумажный пакет.

- Тебе достанется самое тёплое.

Он берет угощение, разрывает упаковку и, не раздумывая, отправляет кусочек в рот.

- На что похоже? - спрашивает она, пряча улыбку.

Баки задумчиво жует.

- На... - он делает паузу, нахмурившись. - На Рождество. И на что-то... настоящее.

Она смотрит на него, а он смотрит на снег.

Потом поднимает глаза.

И вдруг спрашивает:

- Пойдём гулять?

***

Они идут по Бруклину, не торопясь.

Улицы залиты светом гирлянд, и в окнах домов мелькают ёлки - кто-то уже нарядил их, расставив подарки заранее.

Баки идёт рядом, засунув руки в карманы, но Лилиан чувствует - он напряжён.

Будто хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать.

Она тоже молчит.

Иногда лучше просто дать человеку время.

На одной из витрин магазин украшен так, что от него невозможно отвести взгляд: сверкающие ленты, большие банты, стеклянные ангелы, рождественские носки.

Баки вдруг останавливается.

- Ты всегда любила эти штуки? - он кивает на украшения.

Лилиан пожимает плечами.

- Не знаю... Наверное, мне нравится, как всё преображается. Как будто кто-то на пару недель пытается сделать мир красивее.

Он смотрит на неё пристально, как будто ловит каждую эмоцию на её лице.

- А что бы ты хотела в этом году?

Она хмурится.

- Что?

- На Рождество, - поясняет он. - Что бы ты хотела?

Лилиан на секунду задумывается.

- Не знаю. Может, тёплые носки, - усмехается она. - Или хороший вечер.

- Хороший вечер?

Она кивает.

- Знаешь, такой, где тебе не нужно никуда торопиться, где вокруг тепло и уютно...

Баки медленно кивает, будто запоминает её слова.

И потом, не глядя на неё, тихо говорит:

- Я могу это устроить.

***

Лилиан поворачивает ключ в замке, и дверь с тихим щелчком открывается.

Квартира встречает их полумраком - только у окна горит гирлянда, мигая мягким светом.

Баки проходит внутрь, стаскивает перчатки, оглядывается.

Лилиан скидывает пальто и проходит на кухню.

- Хочешь что-нибудь?

- Что у тебя есть?

Она открывает шкафчик, перебирает банки и коробки.

- Какао.

- Звучит не хуже, чем виски, - ухмыляется он.

Через несколько минут в комнате пахнет шоколадом и молоком, кружки приятно греют руки.

Баки садится на диван, вытягивая ноги.

Лилиан опускается рядом.

Тишина не давит - наоборот, она уютная.

Баки делает глоток и вдруг говорит:

- Я скучал.

Лилиан замирает.

- Ты?

Он медленно кивает.

- Да. Больше, чем хотел бы признаться.

Она опускает взгляд в кружку, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Баки чуть наклоняется вперёд.

- Ты тоже скучала?

Она делает глубокий вдох.

Поднимает глаза.

И просто кивает.

***

Тишина между ними растягивается, но в ней нет неловкости.

Она как мягкое одеяло, в которое можно завернуться, чтобы не замерзнуть.

Баки ставит кружку на стол, сцепляет пальцы, пристально разглядывая свои руки.

Лилиан знает, что он делает так, когда чем-то озабочен - будто пытается собрать мысли, прежде чем сказать что-то важное.

Она ждёт.

- Я часто думал, что всё могло быть иначе, - наконец говорит он.

Лилиан прищуривается.

- Что ты имеешь в виду?

Он чуть усмехается, но в этой усмешке больше грусти, чем лёгкости.

- Знаешь, как бывает? Ты представляешь, что сказал бы в тот или иной момент, если бы у тебя был ещё один шанс?

Лилиан не сразу отвечает.

Она делает глоток какао, чувствуя, как тепло медленно растекается по телу.

- И что бы ты сказал?

Баки некоторое время молчит.

А потом поднимает на неё взгляд.

- Что скучал по тебе так, что это иногда было невыносимо.

Она чувствует, как у неё перехватывает дыхание.

Баки не сводит с неё глаз - спокойный, серьёзный, настоящий.

Лилиан сжимает кружку, потому что иначе ей придется сцепить пальцы вместе, как это делает он.

Потому что эта фраза что-то внутри неё меняет.

Она могла бы ответить.

Но не делает этого.

Потому что есть вещи, которые не требуют слов.

И Баки, кажется, понимает это.

***

Гирлянда у окна продолжает мигать, окрашивая комнату то в янтарный, то в холодно-голубой цвет.

Снег за окном идёт крупными хлопьями, и Лилиан ловит себя на мысли, что никогда не чувствовала зиму так, как сейчас.

Баки снова садится на диван, откидывается на спинку, глядя на неё так, словно пытается запомнить каждый её жест.

Она садится рядом, и их плечи почти касаются.

Тепло его тела чувствуется даже сквозь слои одежды.

Баки медленно втягивает воздух, словно собираясь сказать ещё что-то.

Но вместо этого он делает то, чего она не ожидала.

Просто берёт её ладонь в свою.

Медленно. Спокойно.

Она не убирает руку.

Его пальцы тёплые, немного шероховатые - руки человека, который привык к труду, к оружию, к тому, чтобы защищать.

Лилиан смотрит вниз, на их сцепленные пальцы, потом поднимает глаза.

Баки смотрит на неё.

Ни один из них не двигается.

Где-то вдалеке слышен звук старого рождественского радио - кто-то в соседнем доме слушает джаз.

Лилиан делает вдох.

- Знаешь..., - её голос тише обычного.

Баки чуть приподнимает бровь, давая понять, что слушает.

Она хочет сказать, что этот момент - именно тот «хороший вечер», о котором она говорила.

Но, возможно, это даже больше.

И она понимает, что это не конец.

А только начало.