Глава 15
Тучи выползли на небесный фронт, защищая его от проникновения лучей и омрачая чистый рассвет. Казалось, едва Туманка смежила веки после поздней прогулки по лагерю, но ночь утекла как вода, быстротечно и неумолимо, забирая драгоценный сон.
«Ещё пару ночей так и я точно сойду с ума» – бурчала она себе под нос.
С поляны доносились оживлённый шепот и говор, что заставляло шерсть невольно подниматься от тревоги. Кошка обогнула вылизывающегося Дранолапа, боясь, что он огрызнётся, но тот был слишком занят своей шерстью, чтобы обращать внимание на ученицу. Туманка подбежала к Песчанке, быстро поздоровалась.
— Что тут происходит? – тихо спросила она, чувствуя, как слова тонут в невероятном гуле голосов – Почему коты так громко говорят? – вдобавок промяукала она, ощутив шум в голове, разбивающий сознание, прижав инстинктивно уши от боли.
— Светлолистая вылизывала Подсолнечницу, а оказалось, она дышит! Видимо мы, неверно диагностировали смерть, нам просто показалось. Сейчас она ей поможет, – неожиданно размеренно на выдохе ответила палевая, с явной грустью и надеждой в голосе – Вероятно, это у тебя в голове шум, они всего лишь шепчут.
Туманка поняла, что боль стала едва стерпимой. Она перегнулась, пережидая приступ боли, и как ни в чём не бывало, взглянула на подругу.
— Ты плохо спала – сочувственно заметила та, ложа хвост ей на плечи.
— Туманка! Мы идём на тренировку. Если ты сейчас же не придёшь, то будешь до смерти чистить блох у старейшин! – прогремел над поляной голос Черноусой, гневно оскалившейся у папоротникового туннеля. Чёрная кошка выглядела ещё более раздражённой, чем обычно.
Быстро распрощавшись с подругой, она быстро кивнула ей, намекая, чтобы она сообщила ей о последних новостях, и побежала к наставнице, обходя сплетничающих воинов стороной. Лишь кончик чёрного хвоста застала она у лаза. Туманка догнала наставницу, пристроилась за ней. Воздух дышал свежестью после вчерашнего дождя, омывшего уставший от жары подлесок. Впереди забрезжил свет, деревья расступились, обнажая солнечный кусочек травы. Воспоминания ученицы о чудесной игре с Бобролапом всплыли в памяти при взгляде на мрачное Гнездо, заброшенное и покинутое давным-давно. Рядом она издалека приметила полянку с теми чудесными маленькими звёздочками, крохами светлячками, но за это получила свирепую оплеуху от своей наставницы, попавшую прямо по носу. Уязвлённая резким наказанием, Туманка негромко пискнула.
— Будешь отвлекаться – получишь ещё, – остервенело прорычала она – Мы сюда не на травки смотреть пришли, тупица, сегодня ты будешь сражаться со мной – по-своему истолковала она её невнимательность.
— Но я только начала тренировки! – пролепетала она
«Что с ней? Отчего она так злится?»
Черноусая выпрямилась, приняла боевую стойку, агрессивно блеснула янтарными глазами, и едва подождав пока Туманка примет стойку, прыгнула, в прыжке обнажая идеально белые зубы и плотоядно облизнувшись. Ученица бросилась в сторону, пыль перемешалась с травой, маленькие камушки, словно пугливые рыбки, разбежались от её мягких лап. Кошечка осыпала противницу чередой ударов лап, молотя без разбору, выбросила вперёд лапу, ударила по сухожилию, но старшая не упала. Она, улучив момент, ухмыльнулась, взяла в зубы её лапу и с лёгкостью лишила равновесия. Не дав наставнице навалиться на неё своим весом, Туманка перекатилась по пыли, и чёрная приземлилась с силой на то место где только что была её светлая грудка. Кошечка поднялась.
«Если бы мы дрались всерьёз, то я бы уже истекала кровью» – грустно подметила напуганная ученица.
Поймав её на этой мысли, Черноусая перенесла вес на передние лапы, повернула туловищем и от бедра лягнула Туманку в нижнюю часть грудки. Сначала припав к земле, она приподнялась, вставая на задние лапы, но нежданно темнота начала терпко растворять мир, и котёнок осела на землю, потеряв власть над телом, глухо глотая ртом воздух. Наставница прижала её к земле своим телом, лениво и высокомерно провела когтем по горлу, и легко, словно только что убила добычу, схватила её за загривок и рывком поставила на лапы. Тьма медленно отступала, возвращая ясность.
— Ты сражалась не просто плохо. Это было просто омерзительно, – брезгливо подытожила она – Я никогда не видела ничего глупее. Равносильно тому, что нападать на новорождённого, и тот не будет молотить лапами как речной котишка в воде, – кошка села на землю, крепко обернула лапы и пояснила – Повторяй тот приём, которым я тебя сшибла. Будет плохо – остаток дня будешь выносить подстилки стариков и чистить их грязный мех от блох.
«Ящерка вовсе не грязная в отличие от твоих слов!» – огрызнулась она, но предпочла не говорить этого вслух.
Солнце уже пошло в обратный путь до ночи, когда закончилась тренировка. Каждая мышца, каждая жилка в её теле пропиталась усталостью собственным недовольством. Черноусая всё это время издевалась над ней, поторапливая: «Быстрей, улитка!» и ударяла когтями по траве, оставляя на ней глубокие рытвины. Прихрамывая на левую переднюю лапу, Туманка чувствовала, как снова начинают саднить вчерашние царапины на щеке, от её подушечек на податливой траве оставались влажные следы пота. И для Черноусой казалось недостаточным усилие, проделанное её подчинённой, поэтому она дала ей задание: вытрясти её подстилку и выстлать сухим, свежим мхом. Кошечка тяжко вздохнула, подавляя раздражение без следа. Зайдя в лагерь, она рысью пронеслась к палатке целителей и небрежно бросила:
— Здравствуй, я за мхом.
— Зачем тебе? – спросила Светлолистая, не отрываясь от раскладывания пахучей травы.
— Подстилка, – оруженосец подбежала к кучке у холодной стены, подхватила его, но целительница за работой привлекла её внимание – А что это за трава? – спросила та, указывая лапкой на пару тёмных ягодок.
— Это можжевельник, – увлечённо пояснила пёстрая, словно не было ничего лучше, чем стезя целителя.
Глаза старой кошки блестели жидким, сухим блеском, шерсть была неопрятно уложена. Туманка ненадолго присела возле старухи.
«Мокрица, бурачник, окопник, водяная мята, полынь...» – названия лечебных трав, словно чудесное заклинание, мелькали в голове, сказанные добрым, вечно печальным и сострадательным, вялым голосом, нескончаемая любовь ко всем соплеменникам, словно к родным. Всё это было слышно в каждом отзвуке этих слов.
— А правда что у целителей никогда не будет котят?
— Верно. Наша ноша ложится на плечи сразу и запрещает материнство. Но я не тоскую, что взвалила её на себя, ведь всё племя стало моими котятами, моими несмышлёнышами, такими светлыми и родными...
— Даже Дубнозвёзд?
— Даже он, моя сладкая – нежно промурлыкала она.
Туманка ткнулась носом в её щёку на прощание, подобрала мох и выскользнула из пещерки, махнув хвостом. Дойдя до палатки старейшин, она тепло поздоровалась с её обитателями. Мутноглазка сидела рядом с Заряницей, а Дроздолов нетерпеливо качал хвостом у входа в компании Ветреного. Видимо они собрались на вечернюю охоту. Сменив подстилки, она уселась у бока Ящерки, клевавшей носом, и едва слышно рассказала о сегодняшней тренировке.
— Я не гожусь ни на что... – тихо и печально сетовала она.
— Научишься, ты же у меня способная – добро моргнув глазами, подметила кошка, лизнув малышку меж двух аккуратных серых ушек.
В её взгляде светились бесконечное добро и понимание, улыбка и сладкая на запах нежность, её мягкое дыхание, сладко ерошившее шерсть было свежим и мимолётным, ускользало, огибая блестящие шерстинки. Туманка вспомнила, как и Короткоус, рассказывал ей постоянно добрые и вечные истории, такие понятные и близкие, словно дыхание матери. Всплыл в памяти пёстрый Кленолап, его тихая смерть от страшной болезни. Сколько смертей, и так мало жизни реяли в этих воспоминаниях...
*
Дождавшись, пока все заснут, Туманка выбежала из лагеря, держа путь к тёмному Покинутому гнезду. В мысли заплывал вопрос о Небесном племени? Где же они были? Почему отсутствовали на Совете? Ученица вбежала в кусты, притаилась, уняв бьющееся сердце, и стала поджидать Бобролапа. А, вот же он, выглянул из-за гнезда..