19
Юля, честно, старалась сделать красивый кексик, какие показывают в фильмах или на сайтах с рецептами, испачкалась в муке, но приготовила то, что хотела, поэтому, выдохнув, девушка потопала маленькими ножками в спальню. Лондон оказался намного красивее и интереснее, чем рыжая могла видеть по телевизору, слышать или читать рассказы, короткие тексты в школе на английском, но не менее мрачным, чем она привыкла считать. Наверное, свою роль в этом сыграл странный туман с утра, но, так или иначе, ей все понравилось. Буквально все: от Биг Бэна до каких-то закоулок, попав в которые Мирон тихо прошептал себе под нос "добро пожаловать домой, взяв ее за маленькую ручку.
У него сегодня день рождения. Тридцать три года назад родился тот, кто сейчас дрыхнет на кровати под двумя одеялами после пения в дорожный конус на улице, прогулки и встречи с каким-то Грин Парком. На Федорова сегодня вылился огромный поток поздравлений, но главное тихо посапывало под боком в теплом лонгсливе, который при желании и отсутствии стеснения можно было бы носить, как платье. Рыжие волосы, маленький носик, аккуратные губки, длинные реснички, изредка подрагивающие в глубоком сне - вот так выглядит его счастье и радость: Мирон уверен, что она будет ждать и терпеть все туры, любить, наконец-то, искренне и честно, не скрывая абсолютно ничего. Мужчина готов ответить тем же, готов отдать ей сердце, душу, кости, плоть, готов бросить весь мир к её маленьким ножкам - только Юля не позволит себе требовать от него что-то, даже просить очень сложно.
- Мирон, - тихо проговорила девушка, зайдя в комнату, - Мирон...
Федоров потянулся и открыл глаза, зевнув.
- М?
- С днём рождения, - улыбнулась рыжая, протянув ему кекс. - Надеюсь, тебе понравится.
Он не ест сладкое. Не любит, не хочет есть, выёбывается - сейчас Мирон забирает из её маленьких ладошек выпечку, откусывая кусочек, и щелкает Кристовскую по носу. Она ведь старалась, пыталась сделать что-то действительно вкусное, наверное, расстроилась, что не получился этот кекс такой же красивый, как картинке.
- Спасибо, одуванчик, - кивнул мужчина. - Только... Я сладкое не люблю.
- Прости, - выдохнула Юля, - Мне стоило спросить.
- Цветочек, - протянул Федоров, перебирая её пальчики, - Все хорошо. Кексик очень вкусный, ты огромная молодец, правда.
Он никогда не устанет хвалить её, никогда не устанет говорить, какая она...Самая лучшая. Для него, а мнение других вообще не ебет, и пусть вообще кто-то попытается доказать Мирону обратное - получит по ебалу. Юля смущенно улыбнулась, взглянув за окно. Ночь. Да, долго девушка сидела на кухне, никто не спорит, но результат стоил того, на самом деле.
- Ты вся в муке, - рассмеялся мужчина и, сев на кровати, начал вытирать её личико. - Мой маленький повар.
Федоров слишком близко к ней, как, наверное, не было еще никогда: все за ручки, все простые объятия или поцелуи в щеку - все не так, как должно быть у взрослых людей, по крайней мере, не так, как в все это время строились отношения у других вокруг нее - у нее все, как в мечте наивной девочки, которая ждет принца. Девушка дождалась. Не совсем принца, не совсем на белом коне, не совсем идеального, но такого самого другого. Ему рыжий одуванчик готов жизнь отдать - только Мирон бы ее не принял: лежал бы на асфальте в луже багровой крови, отодвинув от себя маленькие ладошки, в которых, блять, возможность остаться в этом мире, но уже без нее, потому что просто не сможет существовать с мыслью, что сгубил такую светлую и милую девушку. Ему можно умирать, никто ничего не потеряет, кроме нее, но мужчина уверен: даже в таком ужасном случае Кристовская справится, она сильнее, чем кажется, и даже думает.
- Я старалась, - улыбнулась девушка и, мельком посмотрев на него, встретилась с мягким взглядом голубых глаз. - С днем рождения еще раз.
- Спасибо, цветочек, - кивнул Мирон, осторожно коснувшись ее губ своими.
Кристина ей всегда говорила "отталкивай и беги", но Юля почему-то не сделала этого и, обняв его за шею, прикрыла глаза. Целовалась она последний раз давно, да и трудно это было назвать поцелуем, поэтому Мирон может похлопать себе в ладоши, как единственный зритель сего действа. Испортил милую девочку: научил материться, драться, бить Пишу тростью и требовать что-то, топая ножкой - так и до того, что на лопатки его укладывать начнет недалеко. Кристовская сейчас точно покраснела до состояния милейшего помидорчика, потому что ей это все очень непривычно, а еще неправильно... Ой, сколько там заморочек, если честно - Федоров отстраняется, смотрит в её болотные глазки и крепко обнимает, прижимая к себе.
И у него сегодня действительно день рождения.