23
Слишком внезапно. Слишком несправедливо.
Экзамены, планы на будущее — всё это окрасилось в грязный серый. Узнав о потере Володи, он ощутил странное жжение внутри. Не жалость — ответственность.
Он не хотел об этом думать, но игнорировать — не получалось.
Надо что-то делать. Но что?
Он вспомнил, как неделю назад видел Володю у аптеки — тот тупил в телефон с пустым взглядом. Тогда Саша сделал вид, что не заметил.
Пальцы нащупали вчерашние сигареты, пытаясь не светиться он отошел за угол дома и раскурил одну "палочку здоровья". Первая затяжка обожгла горло. На половине он сильно закашлял, но продолжил поглощать неприятный дым.
"Да чёрт, кому я вру? Я просто боюсь. Боюсь увидеть его боль в близи."
Данная покупка была импульствной и совершенно противоречила его образу жизни. Он захотел получить кайф от затяжки, но вместо этого подступило непонятное аппатичное чувство. Ему не понравилось. Но выбрасывать пачку не стал, "возможно пригодятся", подумал он и запихнул в карман джинс.
Его шаги эхом отдавались в пустом подъезде. Лифт сломан — как и всё в этом проклятом доме. Саша поднимался вверх и с каждым этажом грудь сжималась уже не от усталости, а от противной тяжести где-то под рёбрами. Руки вспотели, он вытер их о джинсы, но ощущение липкой грязи не исчезало.
"Зачем я вообще иду?"
Мысли путались, как наушники в кармане.
Володин перекошенный от боли голос в том аудио: "Я… я люблю тебя, чёрт возьми!"
Саша стиснул зубы. Тогда это казалось победой, а теперь...
Пальцы сами сжались ногтями проникая под кожу, но боль не перекрывала стыд.
Саша не мог выбросить из головы ту картину, где Володя на последней парте после слива аудио. Пустой взгляд, руки в синяках. Быть может он бил кулаками в стены туалета?
Это сделал я.
Он мне друг? Или я просто... исправляю свою ошибку?
Последний этаж.
Дверь Володиной квартиры такая же старая, как все в этом доме. Царапины от замка. Мама когда-то не попала ключом?
Рука замерла на звонке.
"Я не знаю, кто мы друг другу. Но сегодня... сегодня я должен быть здесь."
Комната пахла затхлостью и несвежим бельём. Володя лежал, уткнувшись лицом в подушку, когда дверь скрипнула.
– Живой ещё? – Саша замер на пороге, пальцы нервно барабанили по косяку.
Из-под одеяла донёсся приглушённый голос:
– Если пришёл измерять температуру моего горя – можешь разворачиваться.
– Ага, уже лучше. Мёртвые так не огрызаются, – Саша сделал шаг внутрь, но тут же получил летящую подушку в лицо.
Володя приподнялся, глаза красные, но сухие. – Жалеешь? Или просто любопытно, как сдохну?
Саша резко сглотнул. В воздухе повисло что-то острое, как запах крови.
– Может, хватит уже в грязь лицом валяться? – он кинул телефон на кровать. – Смотри, Женя с Костиком опять подрались. Как в старые добрые.
Экран светился дурацкой фоткой: двое лупцовали друг друга портфелями. Володя скосил взгляд, губы дёрнулись – почти улыбка, но нет.
– Да… смешно, – пробормотал он, но голос дрогнул.
Саша знал, что сейчас скажет что-то опасное, но не мог молчать.
– Слушай… я представляю, сейчас всё кажется… – он запнулся, подбирая слова, – будто мир перевернулся. Но твоя мама… она бы не хотела, чтобы ты…
Володя резко поднял голову, но но не больше. Его глаза просто блестели – не от злости, а от чего-то другого.
– Она бы хотела, чтобы ты жил, – тихо закончил Саша.
– Почему ты так сильно пытаешь мне помочь? – спросил глухо Володя.
Возникла пауза. Эта тишина давила, как одеяло. Она была в комнате такой же густой, как сигаретный дым после долгой ночи. Воздух пропитало запахом немытой посуды, лекарств и чего-то неназванного — того, что остается, когда жизнь выдыхается в подушку одним лишь воем.
Володя сидел на кровати, вцепившись в край одеяла так, будто это был последний якорь в шторме. Глаза стреляли надеждой, он жаждал услышать ответ. Его пальцы были бледные, с обгрызенными ногтями и подрагивали с каждым вздохом...
Саша стоял в дверях, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Он ненавидел этот проклятый запах безысходности.
Сигареты в кармане внезапно показались слишком лёгким выходом.
"Почему ты так сильно пытаешься мне помочь?"
Вопрос ударил Сашу, как пощёчина, ведь и сам не знал ответа. Он отшатнулся, случайно задев ногой пустую бутылку. Та покатилась, гулко стукаясь о стену.
"Потому что я виноват, что подставил тебя перед всей школой", — пронеслось в голове.
"Потому что если ты сломаешься, я тоже развалюсь".
"Потому что…"
Но вслух он выдавил только:
— Потому что иначе не могу.