4
Шатри блистали в свете вечернего солнца, на ветру полоскались ткани с гербами двух бейликов. Гости из бейлика Гермияногуллары только прибыли, и всё вокруг напоминало тихий, но важный праздник. Карима Хатун, облачённая в тёмно-изумрудный кафтан с золотой тесьмой, стояла чуть впереди отца. Взгляд её был спокоен и твёрд — как и подобает главной хатун бейлика. За её спиной — сестры по духу: Фариха, Назлы, Михрюнниса и Гюлай, каждая по-своему прекрасная и уверенная. Рядом — Валид, Алим и Равиль, строго выстроившиеся рядом с Раян Беем. Когда караван гостей въехал в лагерь, в воздухе повисло напряжённое любопытство. Первыми спешились Якуб Бей и Саадет Хатун. Он — широкоплечий, с сединой в бороде и тёплым, но зорким взглядом. Она — высокая, гордая, в бархатном тюрбане, укутанном в жемчуг. За ними — Мехмед Бей, крепкий, с хитринкой в глазах, и его младшая сестра Гонджа Хатун — грациозная, с дерзкой улыбкой и звоном браслетов на запястьях.
— мир вашему бейлику, Раян Бей — поклонился Якуб.
— и вашему дому — ответил Раян Бей с уважением — добро пожаловать в Борахан
Карима сделала шаг вперёд, мягко склонив голову.
— мы подготовили для вас шатры пусть ваш путь останется за спиной, и только уют будет впереди
Саадет Хатун окинула её внимательным взглядом, едва заметно кивнула. Гонджа, наоборот, улыбнулась шире и, не дожидаясь приглашения, подбежала к Кариме.
— это ты главная Хатун — прошептала она, дернув её за рукав — ты очень молодая я думала, ты бабушка
Карима моргнула — и впервые за день улыбнулась по-настоящему.
— тогда ты разочаруешься, когда узнаешь, кто готовил тебе комнату это была я и я умею зашить подушку так, чтобы она взорвалась под головой гостьи ночью — шепнула она в ответ. Гонджа Хатун ахнула и прыснула со смеху. Назлы, стоявшая рядом, прикрыла рот, пряча улыбку.
— лучше заходите — вмешалась Фариха — а то в следующий раз она пошлёт тебя ночевать в конюшни с лошадьми
— о, это было бы интересно — заметил Мехмед Бей, подмигнув Джанан, которая выглядывала из-за ног Назлы — я люблю лошадей
— а лошади любят тебя, если ты не храпишь — буркнул Алим Бей. Все прыснули. Когда все вошли в шатры, внутри уже ждал лёгкий ужин — хрустящие лепёшки, бульон с тмином, тёплое козье молоко и мёд. Маленькая Севин с важным видом поставила перед Саадет Хатун чашку.
— это от моей мамы а я добавила туда цветочек — сказала она гордо. Саадет посмотрела на плавающее лепестковое безумие и кивнула.
— уверена, он сделает меня в два раза красивее
Карима откинулась на подушки и с облегчением перевела дух. Гюлай села рядом, шепча.
— похоже, они нам нравятся
— пока не попросили нашей земли или руки кого-то из нас нравятся — усмехнулась Карима.
Тем временем Раян Бей и Якуб Бей уже сидели за отдельным столом, тихо переговариваясь о политике и будущих союзах. А у женской половины шатра уже начиналась тихая буря: обсуждения, смех, оценка платьев, приправ и того, насколько Мехмед Бей «слишком загорел для жениха».
— ели он ещё раз скажет слово «лошади» — тихо прошептала Назлы — я скажу, что он сам жеребец
Все рассмеялись, даже Мехрюнниса, хотя тут же схватилась за живот и фыркнула.
— ее смейтесь, я смеяться не могу у меня тут будущий Бей
Карима положила руку ей на плечо.
— тогда мы будем смеяться за двоих
В шатре для гостей было необычайно тихо. Воздух дрожал от напряжения, как перед бурей. За длинным низким столом сидели обе семьи: по одну сторону — Раян Бей, его сыновья Валид, Алим, Равиль и Карима Хатун, по другую — Якуб Бей с женой Саадет Хатун, их сын Мехмед Бей и дочь Гонджа Хатун. Всё было накрыто по первому чину: чай с шафраном, миндальные лепёшки, плоды и мясо. Но никто не притрагивался к еде. Якуб Бей откашлялся, будто собираясь сказать нечто обыденное, но глаза его были пристальными.
— мы пришли не только с дарами, но и с предложением союза — начал он — мой сын, Мехмед, давно слышал о Кариме Хатун он впечатлён её храбростью, мудростью и благородством мы бы хотели предложить никях между нашими детьми
На секунду показалось, что воздух исчез. Валид резко поднял бровь, Алим подался вперёд, а Раян Бей положил руку на стол так, будто сейчас встанет. Лицо Каримы стало холодным. Даже Мехрюнниса, сидящая рядом с Равилем, чуть отодвинулась от мужа. Первой заговорила Фариха Хатун, сдержанно, но резко.
— вы говорите о храбрости Каримы но разве вы подумали, что она не вещь, чтобы её "предлагать"
Назлы Хатун усмехнулась.
— вы хоть раз её видели до этой встречи вы знаете, что она пережила или вы решили, что можно приехать, сказать "мы впечатлены", и получить
Алим уже почти вскочил.
— как вы смеете приезжать и говорить так, будто вы нам одолжение делаете
Валид сдерживал гнев, но в голосе его уже звучала сталь.
— моя сестра не для сделок она наша кровь, наша гордость и если кто-то посмеет на неё поднять слово без уважения, он увидит, на что способны её братья
Мехмед Бей не выдержал.
— я не хотел обидеть я и правда я думал, мы сможем
Карима встала. Медленно, ровно.
— ты думал но никто не спросил меня а я отвечу: нет не потому что ты плохой а потому что у тебя не хватило уважения сначала спросить, кто я а не чья
Якуб Бей помрачнел. Саадет Хатун тоже поняла — они перешли черту.
— простите нас — сказала она — это была ошибка мы признаём её
Наступила тяжёлая пауза. Якуб Бей сделал попытку смягчить ситуацию.
— тогда, может раз Карима против быть может, наш союз всё же возможен если Гонджа станет женой вашего сына Равиль Бея
В этот момент Равиль даже не моргнул. Просто сказал.
— я уже женат
Мехрюнниса сжала его руку, но глаза её сверкнули.
— да, он женат на мне и я не собираюсь делить его с кем-то, как кусок хлеба на двоих
Гонджа Хатун, до этого молчавшая, вдруг заговорила.
— я не хочу замуж за мужчину, у которого есть любовь даже если он красив и сильный я не хочу быть тенью
Карима подошла к ней и тихо сказала.
— и ты достойна быть для кого-то светом а не дополнением
Раян Бей наконец встал.
— с вашего позволения этот разговор окончен наши земли не рынок, а наши дети не монеты
Он поклонился по традиции. Вежливо, но окончательно. Якуб Бей и Саадет Хатун поняли: ни с одним из этих людей не стоит играть в слова. Они покинули шатёр в тишине. Мехмед бросил последний взгляд на Кариму, но она уже отвернулась. И только когда гости вышли, Алим проворчал.
— сказать честно, я уже почти хотел врезать ему
Фариха хихикнула.
— хорошо, что не пришлось я не успела бы принести тебе бинты
Мехрюнниса наклонилась к Кариме.
— не бойся пока мы живы, ты никогда не будешь заставлена к тому, чего не хочешь
Карима кивнула. В глазах у неё стояло не облегчение — а уверенность. Семья — это не просто защита. Это её опора. Её сила.
Поляна под утренним солнцем была оживлённой. Смех девушек, звон тренировочных мечей, строгие советы Каримы — всё звучало, как уверенность. Здесь никто не боялся быть сильной. Здесь никого не ломали. Карима Хатун шаг за шагом проходила между ученицами, поправляя стойки, движения. Лёгкий ветер шевелил её волосы, а в глазах — огонь.
— не бейте по ветру бейте в страх — громко сказала она, и девушки с новой силой обрушились на деревянные мечи. С краю, под тенью сосны, стояла семья Якуб Бея. Они не уехали, хотя атмосфера была напряжённой нет не с прибытия а с того злополучного разговора. И теперь — наблюдали нагло, холодно, без попытки даже сделать вид, что им интересно то, что происходит. Якуб Бей стоял, скрестив руки, с видом человека, которому всё обязаны. Саадет Хатун сидела, как на троне, сверля взглядом то Кариму, то Гюлай, но чаще — Гонджу. А Мехмед Бей, будто не поняв ничего с прошлого вечера, по-прежнему смотрел на Кариму, как на "свою будущую". В глазах — настойчивость, наглость и обида. Их надежда не умерла. Они всё ещё думали, что смогут добиться своего. Но у шатров, заметив всё это, братья Каримы — Валид, Алим и Равиль — кипели.
— он на неё смотрит, как будто уже взял в жёны — сквозь зубы прошипел Алим.
— и с Гонджей будто палач, а не брат видел, как Саадет на неё смотрела — Равиль сжал кулаки. Валид молча шёл вперёд. Слишком молча. Это всегда было знаком того, что он готов первым ударить.
— Валид — строго сказала Фариха, схватив мужа за руку — успокойся
— я просто поговорю — хрипло ответил он — как старший брат
— "поговорю" это у нас теперь называется «удар в челюсть» — вмешалась Назлы, и тут же схватила Алима, который уже пошёл за братом.
— пусти сестра — возмущённо бросил Алим, но не успел сделать и двух шагов, как между ними встала Карима. Серьёзная. Вся в пыли и поту от тренировки, но гордая, как знамя в битве.
— хватит — резко сказала она — они не стоят вашей ярости
— он на тебя смотрит, Карима — бросил Валид — как будто
— как будто у него есть право — Равиль даже шагнул вперёд, но Карима подняла руку.
— он никто и ничего у него не будет особенно моего уважения а уж тем более моего принимаю на никяху вы трое должны знать если вы сейчас поднимете на него руку вы поставите под угрозу мою честь потому что подумают, будто я не умею себя защитить
Это сработало. Братья замерли. Плечи дрогнули. Карима стояла между ними — маленькая, но стойкая. А со стороны тени по-прежнему наблюдала семья Якуб Бея. И теперь они явно понимали: Карима — не просто главная Хатун. Она — та, кого нельзя купить, сломить, подарить, уговорить или запугать. И всё бы ничего, если бы не взгляд Гонджи. Карима вдруг заметила: девушка стоит поодаль. Слишком поодаль. Глаза опущены, плечи сгорблены. Саадет пару раз злобно взглянула в её сторону, шепнула Мехмеду что-то — и тот отмахнулся, как от надоевшей мухи. Семья Каримы всё увидела.
— они на неё злятся — шепнула Фариха, качая на руках Севин.
— потому что думают, что она подвела их "план" — сказала Назлы.
— потому что она не стала марионеткой — добавила Михрюнниса. Карима перевела взгляд на Гонджу. Их глаза встретились. И Гонджа в этот момент впервые за всё пребывание улыбнулась. Очень слабо. Очень осторожно. Но — с надеждой. Карима кивнула ей. Так — будто между ними заключился союз. И теперь вся семья Раяна Бея знала: эта битва ещё не окончена, но пока Карима стоит — никто из чужаков не сломает их шатёр.