memories

Венеция. Город на северо-востоке Италии. Город, из которого я уехала в возрасте шести лет. И с того момента все пошло под откос.

В аэропорту нас встретила Дельфина, бодро махая мне. Обняв женщину, я познакомила ее с Чейзом.

—Давайте скорее домой, я столько всего наготовила.

Чейз загрузил все наши чемоданы в багажник небольшого белого авто, и уселся на заднее сиденье. По его выражению было понятно, что парень не привык быть пассажиром. Да еще и позади. Я только усмехнулась, и начала рассматривать вид из окна.

За что я любила этот город, машинам не везде доступен проход. Людям приходится перемещаться пешком или на лодках между каналами.

До дома мы доехали за десять минут под веселые истории моей тёти. Она рассказывала, как проходит ее учеба на ветеринара, и разные истории с участием животных.

—Я вам приготовила комнату, - сказала Дельфина, как только мы зашли в небольшую квартирку.

—А я и забыла, как тут все, - я стала рассматривать все в округ.

—А то, многое изменилось. Я даже думала перебраться в центр, но тогда пришлось бы продать машину, а я без нее как без рук.

Дельфина уже скрылась на кухне, накрывая стол. Я потащила чемоданы в нашу временную комнату, и понемногу начала разбирать вещи.

—У тебя классная тетя, - сказал Чейз, помогая складывать все в шкаф.

—Это точно, - улыбнулась я.

—Когда планируешь рассказать истинную причину нашего приезда?

—Хочу для начала показать тебе город, а потом и к делу, - я поднялась с пола и подошла к Чейзу, — хочу побыть с тобой наедине в любимом городе.

—Я польщен, - ухмыльнулся Хадсон и поцеловал кончик моего носа.

—Ну что, молодежь, мойте руки и за стол.

Отправив Чейза первого в ванну, я подошла к Дельфине.

—Не открывай тему про Дастина при Чейзе. Я тебя прошу, хорошо?

—Он не знает?

—Нет, это дело времени. А тебе его новости расскажу позже, - Дельфина кивнула мне в знак согласия и сделала вид, что сейчас ничего не было.

За обедом мы разговаривали на непринужденные темы. Дельфина расспрашивала Чейза о семье, учебе и планах на будущее. Я делала то же самое, упуская мелкие детали всех новостей. Мне нравилась эта обстановка. Такая спокойная, как тогда, в доме Чейза на ужине. Все по-простому. Было понятно, Чейз смог очаровать мою тётю. Я только улыбалась от того, как умело она могла его подколоть из-за услышанных рассказов из его жизни.

Покончив с едой, я быстро переоделась в джинсы и легкую белую блузку, которую сунула мне Дикси. Тогда я отнекивалась от этой вещи, но сейчас понимаю, что она идеально подходить этой погоде.

Весь день мы с Чейзом бродили по узеньким улочкам вдоль каналов. Я рассказывала ему истории из детства, которые помнила. Иногда мы останавливались и смотрели на то, как меняется цвет воды с темно-зеленного до сумрачно- голубого. Здесь очень мало дорог, что значит и машин, лишь переплетенные улочки и арки мостов над зелеными как малахит каналами. Когда небо потемнело, тут и там начали загораться огоньки- в магазинчиках, барах и ресторанах.

—Проголодалась? – спросил Чейз, когда мы проходили мимо очередного ресторана.

Я кивнула, и мы зашли в теплое помещение. Сам интерьер ресторана был по-особенному красив. Его словно вырвали из прошлого и поместили в наши дни. Зал энотеки, камерный и очень уютный, рассчитан всего на семь небольших столиков внутри, и еще пару снаружи. Нам сначала предложили расположиться под зонтиком на свежем воздухе, но от ветра, тело покрыло мурашками.

Заняв столик около окна, нам подали меню, и мы принялись его изучать.

—Вот блин, приехать в Италию и не попробовать пиццу, я сам себя не прощу, - сказал Чейз, внимательно изучая блюда.

—Мы можем заказать пиццу домой.

—Мы так и сделаем, а сейчас...

—Хотите сделать заказ? – к нам подошел молодой парень с блокнотом в руках. — У нас очень вкусная рыба и к нему могу посоветовать лучшее вино.

—Хорошо, вы так советуете, то мне Тортелини, - улыбнулся Чейз.

Я нашла это блюдо в меню и убедилась, что это далеко не рыба. А пельмени из пресного теста с мясом.

—Отличный выбор.

—А мне Баветте с меч-рыбой, маслинами и фенхелем,- я закрыла меню и отдала парню. Тот любезно нам улыбнулся и ушел на кухню.

—Ты над ним издевался? – спросила я Чейза.

—Даже и не думал, - усмехнулся Хадсон, и подмигнул мне. 

Я в Италии со своим чудесным парнем, ем вкуснейшую еду. Такие мгновения запоминаются на всю жизнь.

Когда с ужином было покончено, мы с Чейзом отправились обратно по туманным пустынным улицам. Все это время я крепко держала руку Чейза. Мне до сих пор не верилось, что я вернулась сюда, да и еще с любимым человек. Чейз смог увидеть, где я росла и что по-настоящему считаю своим домом. Я украдкой посмотрела на Чейза. Он любовался каналом, синевато вечерний свет приглушал цвет его глаз, подчеркнул скулы и линию рта. Ощутив мой взгляд на себе, Чейз посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

—Город тонет, - сказала я, и самой стало грустно от этой мысли. — Через сто лет это все уйдет под воду.

—Не верится, что этой красоты может не быть.

—Именно поэтому я рада, что ты сейчас здесь со мной и видишь все это. Видишь прелесть всего этого города, его народа...это все так нереально.

—Это ты нереальная, Беатрис Кастильо.

Уже дома, я отыскала номер доставки и заказала пару пицц. Парень тем временем приготовил горячий шоколад, и вынес на балкон, где я так удобно устроилась. Чейз накрыл меня пледом, и сел рядом.

—Не представляю как тебе сейчас сложно, - я непонимающе посмотрела на Чейза, —просто, я уверен ты сейчас думаешь о том, кто твои настоящие родители.

Как же ты прав.

—Я...просто боюсь услышать, что не была им нужна. Боюсь, что я была для них бременем, и им пришлось от меня избавиться.

—Этого не будет Трис, я уверен, так сложились обстоятельства, и они хотели как лучше.

Как же я хотела верить в эту правду. Верить, во что-то хорошее. Но с каждым разом, все происходит наоборот. Мне кажется, меня ничего хорошее не окружает.

—Я люблю тебя.

Сначала до меня не доходят сказанные Чейзом слова. И спустя несколько секунд я, как ошпаренная отстраняюсь от Хадсона и смотрю на него.

—Что ты сказал?

—Я люблю тебя, Трис.

—Ты сказал это, - выдавила я из себя, чувствуя, что прямо сейчас заплачу. Мне не верилось. Он и правда сказал это..но сам понимает?

Я убираю плед, и веду Чейза в комнату. Парня усаживаю на кровать, а сама закрываю дверь. Чейз не понимает, что происходит, но я прошу его подождать.

Включив свет, я встаю перед Чейзом и начинаю медленно раздеваться. Раз за разом, я оголяю свое тело, покрытое тем или иным шрамом, синяком или ссадинами. Я все же начинаю плакать, но продолжаю снимать с себя одежду.

Когда на мне осталось только нижнее белье, набравшись смелостью, я начала свою историю.

—Я хочу, чтобы ты увидел меня и услышал, а потом повторил свои слова, - проглатывая ком в горле, сказала я. —Это, - я показала на свои ляжки, где отчетливо видны следы от порезов, — напоминание, что нельзя перечить отцу. В один из дней, я устроила скандал, что не обязана их содержать, и тогда отец схватил нож. Я начала пятиться и упала на диван. Он замахнулся и порвал мои единственные колготки. Ни мама, что уж там говорить об отце, не помогали мне остановить кровь и обработать раны. Остался шрам на двух ногах. С того дня я делала все, что мне говорили.

Я повернулась боком к Чейзу.

—Это, - я указала на правое плечо, где отчетливо было видно шрамы от сигарет, — я в первый раз не явилась домой ночевать. Этим самым он сделал меня своей пепельницей и предупредил, где я обязана спать по ночам, - дальше я повернулась другим боком, — это я пришла домой, после ночи проведенной в больнице. Я вновь начала перечить матери и высказывать свое мнение.

Встав вновь передом, я указала на шрам, после первой операции.

—Это история о том, как я победила рак. Воспоминания, когда я была нужна хотя бы ему, папе. Это моя история, но мне так страшно, и я всегда прячу его. Замазываю или же ношу закрытые кофты.

—Часто страдало мое лицо. Появлялись новые ссадины, синяки под глазами, опухала щека от частых пощечин и разбитая губа не в новинку. Я терпела, как могла.

Глубоко вдохнув, я стараюсь остановить набежавшие слезы.

—Все мое тело – это отдельная история жизни. Я не раз попадала в больницы с переломами ребер, после очередной пьянки родителей. Я научилась сама обрабатывать свои синяки, ожоги. Я научилась прятать побои, натягивать улыбку и говорить «у меня все хорошо». Я всему научилась сама. Мне пришлось рано повзрослеть, хотя должна была играть в куклы с другими девочками во дворе, - сильнее всхлипывая, говорила я. —Я не верила, что могу быть кому-то нужна, но стала, когда обратилась в фонд и помогала другим. Скажи, Чейз, ты все еще любишь меня? Ты принимаешь меня, такую...

Я даже не могла подобрать прилагательные к себе. Все просто испарилось. Остались лишь слезы сожаления, и страх, что он уйдет раз и навсегда.

Но вместо этого, Чейз встает с кровати и подходит ко мне. Его ладони касаются мое лица, и притягивают к себе. Лбом я утыкаюсь в его грудь. Парень крепко прижимает меня к себе.

—Я люблю тебя, Беатрис. И я принимаю тебя любую.

Слезы полились из меня с новой силой. Мне всегда хотелось быть любимой кем-то, чтобы во мне нуждались. И я стала...