Глава 19
Открыть глаза для Хана сейчас казалось чем-то невозможным, однако голоса, звучавшие в соседней комнате, все равно не давали ему заснуть обратно. Парень лежал, не двигаясь, ещё пару минут и пытался вспомнить, что вообще происходило в последние несколько часов. Вспоминалось с трудом. Решив подумать об этом когда-нибудь потом, Джисон медленно открыл глаза, тут же жмурясь от яркого света, пробивающегося даже сквозь плотные занавески темного цвета, которые ничуть не спасали.
Привыкнув к освещению, Хан попробовал оглядеться, чтобы понять, где сейчас находится. Много усилий для этого не потребовалось: он сразу почувствовал спиной свой родной матрас, подушку, а также быстро заметил плакаты, висевшие по всей стене рядом с кроватью. Джисон находился в своей кровати, уже хорошо. Голоса в другой комнате продолжали звучать, но приглушенно, словно боялись разбудить парня.
Первая попытка подняться закончилась провалом. Хан моментально упал обратно на кровать, едва не ударившись головой, как только перед глазами потемнело. Он зажмурился, а после попробовал снова. Получилось не сразу, но в итоге парень сел, облокачиваясь спиной на стену, и запрокинул голову.
Первым, что он сделал, когда вернул ее обратно – осмотрел самого себя. Вчерашней одежды на нем не было, кто-то переодел его в пижаму с принтом цыплят, а на ногах красовались теплые носки. Видной грязи на теле тоже не было, поэтому Хану лишь оставалось молиться, чтобы друзья просто вытерли ее, а не тащили его бессознательное тело в ванную.
Джисон даже не помнил, в каком состоянии вернулся домой. Шок, боль, адреналин и крепкий сон напрочь выбили из головы последние события, поэтому парень, насколько мог, спокойно подполз к краю кровати, чтобы встать.
В этот же миг вся память и несколько часов Ада ворвались в его сознание, снося все на на своем пути, когда Хан наступил на пол левой ногой. Ее моментально прострелила резкая и острая боль, распространившаяся по всей ноге. Джисон открыл рот в немом крике, стараясь не заорать на всю квартиру, и наклонился, чтобы невесомо коснуться ноги.
Парень пытался держать себя в руках, пока боль не стала меньше, а затем подрагивающими руками аккуратно приподнял штанину, однако не увидел там ничего критичного. Место ранения на икре было перебинтовано, но, когда Хан неосторожно встал ногой на пол, рана открылась, из-за чего бинт с одной стороны стал медленно окрашиваться в алый цвет. Джисон смотрел, как кровавое пятно растет, но вставать не спешил.
Он опустил штанину, и постарался встать на правую ногу, морщась, когда левая хоть немного двигалась. Когда у него получилось, парень стал прыгать к окну, чтобы открыть шторы. На улице уже вовсю светило солнце, проникая лучами в самые темные уголки, такие как комната Хана, дети, играющие на площадке, кричали и смеялись. В общем, жизнь у людей кипела, а у Джисона кипела лишь голова.
Парень закрыл шторы обратно и попрыгал к двери. Перед ней он остановился, собираясь с мыслями, после чего медленно нажал на ручку, молясь, чтобы та не заскрипела. Хан плавно открыл дверь, выходя в коридор, и так же ее закрыл, прислушиваясь к звукам в квартире. Голоса в гостиной все ещё звучали, значит Джисон остался незамеченным.
Парень медленно скакал на одной ноге по коридору в сторону гостиной, аккуратно выглядывая из-за двери. Внутри комнаты на большом диване разлеглись Феликс и Хенджин, о чем-то тихо разговаривая и смотря телевизор.
Хан может и хотел бы подслушать чужой разговор, но зов природы был сильнее, поэтому он двинулся дальше, но просчитался. Прыгая по полу, стоит не забывать смотреть под ноги, ведь приземлиться на что-то незаметное будет крайне неприятно. Вот и Джисон сейчас напрыгнул на что-то невероятно маленькое, чего он не заметил с высоты.
Знаете чувство, когда наступаете на детальку от лего? Забудьте. Прямо сейчас Хану казалось, что он наступил на иголку, настолько сильной и острой была боль. Моментально захотелось закричать во все горло, начав материть все и всех на свете, кто додумался оставить эту штуку на полу. Но главная проблема была в том, что Джисон скакал на одной ноге, переместив на нее весь свой вес, отчего боль оказалась сильнее обычного.
Сначала Хан собирался сделать все тихо, чтобы избежать разговоров с обеспокоенными друзьями, но теперь шум был неизбежен. Парень резко опустился на колени и начал яростно тереть стопу, морщась.
- Какого хуя? – сдавлено спросил он, смотря на то место, куда наступил.
Там была ебучая сережка. Аксессуар в форме звезды с острыми концами, которые впились Хану в ногу.
Из соседней комнаты вышли Хенджин и Феликс, услышавшие странный шум в коридоре. Они встали в проходе, во все глаза смотря на друга, сидящего на полу.
- Хан? – спросил Ликс, подходя к парню, чтобы подать руку. Тот за нее схватился и аккуратно встал, стараясь не шевелить левой ногой. – Что случилось?
- Хенджин! – выкрикнул Джисон, уставившись на Хвана, который абсолютно не понимал происходящего, но осознавал, что сейчас услышит поток возмущений. – Какого хуя твоя сережка валяется на полу?
- О! – удивился Хенджин, наклоняясь. – А я искал ее полгода, спасибо, дружище!
Хан уставился на друга, даже не услышав сочувствия и сожаления от парня, и криво усмехнулся.
- Под одной крышей с тобой я умру раньше, чем за нами придет Ким, - пробубнил он, идя в туалет, как и собирался изначально.
- Хан, твоя нога..! – воскликнул Феликс.
- Дай поссать! – выкрикнул Джисон, яростно захлопывая за собой дверь.
В ванной он прислонился к ней головой, выдыхая и собираясь с мыслями. За все время знакомства с Феликсом, Хан успел заметить, насколько тот заботился и беспокоился о ребятах. Это не было плохо, однако Джисону такое внимание было не по душе. Никто и никогда о нем не заботился, поэтому ощущать чужую заботу было для него чересчур неловко и странно, словно его тело и разум сами отвергали подобное.
Закончив дела в ванной, парень вышел обратно в коридор, направившись в сторону кухни, чтобы что-нибудь съесть, так как желудок уже грозился образовать дырку в нем от голода. Хан зашел в комнату, где не заметил никого и уже обрадовался, что сможет позавтракать в тишине, но через пару минут, когда он только сел за стол с кружкой кофе, в помещение ввалились друзья, о чем-то увлеченно разговаривая. Джисон обреченно вздохнул.
Парни сделали кофе и себе, взяв печенье и начав есть, параллельно продолжая интересный разговор. Хан не хотел вслушиваться, но слова сами оказались в его мозгу, привлекая внимание.
- О чем вы разговариваете?
- А, ты же не знаешь! – вспомнил Хенджин, ударив себя по лбу. – Мы обсуждаем, как прошли наши миссии, - Джисон замер с кружкой в руках, которую поднес к лицу, уставившись на парней. Несколько секунд он сидел, не шевелясь, и думал, что ему послышалось.
- Чтоп, сто? Блять, что? – он чуть было не подавился кофе. – Какие миссии, когда вы успели? – Феликс и Хван переглянулись.
- Я был на миссии в тот же день, что и ты, - напомнил Хенджин, а Хан понял, что где-то на периферии сознания мелькали их прошедшие разговоры о миссии друга, которые он успешно пропустил мимо ушей.
- А я выполнил свою вчера, пока ты дрых пол дня, - сказал Феликс, жуя печенье.
- Ты прожуй сначала, - сказал Джисон. – И как все прошло?
- Как видишь лучше, чем у тебя, - усмехнулся Хенджин.
- Вообще, это было довольно легко.
***
Хенджин идет по темной улице, практически не освещаемой фонарями, пока не видит впереди небольшое здание с горящей вывеской сверху. Яркие буквы: «Criminally yummy», означающие «Преступно вкусно», говорили сами за себя. Именно туда парню и надо.
Хван подходит ближе и уже в нескольких метрах от входа слышит громкую музыку, доносящуюся изнутри, которая нарушает глухую тишину улицы. Снаружи никаких людей нет, даже машин, что слегка удивляет Хенджина, учитывая то, какой человек сегодня должен здесь присутствовать.
Парень поднимает руку, облаченную в черную кожаную перчатку, доходящую до локтя, и медленно открывает тяжелую дверь, испачканную в чем-то, что ему явно не понравится. Музыка резко становится громче, а духота внутри начинает давить на него, заставляя расстегнуть первые две пуговицы его черной шелковой рубашки, заправленной в такие же черные кожаные брюки, плотно обтягивающие его аккуратные бедра. В задании не было указано одеваться, словно он пришел сюда склеить этого человека, но выделиться Хвану хотелось.
Хенджин поправляет рукой красиво уложенные волосы, видя свою цель, сидящую за одним из столов, отделенных от остальных небольшой перегородкой. Мужчина лет сорока, хотя Хван дал бы ему минимум шестьдесят, если бы не знал точного возраста, расслабленно сидел, смотря куда-то на танцпол в другой стороне, и пил виски, бутылка от которого стояла на столе рядом с ним.
Хенджин стал неспеша идти в его сторону, включая свою актерскую игру. Сейчас все зависело лишь от этого. Парень почти подходит к столику, когда мужчина наконец замечает его, оглядывая с ног до головы мерзким и липким взглядом. Хвану тут же захотелось пойти помыться. Он останавливается рядом с ним, смотря мужчине в глаза.
- Я присяду? – тот лишь кивает в ответ, не отводя взгляда от парня.
Хенджину уже стало не по себе, но он должен это закончить. Он садится на место напротив и протягивает над столом руку, стараясь не касаться поверхности, когда заметил что-то липкое на нем.
- Ким Ин Бом, - уверено произносит Хван, натягивая на лицо слабую улыбку. Его задача – впечатлить собеседника. И тот явно впечатлился, продолжая пожирать парня голодным взглядом.
- Рад нашему знакомству, - широко улыбнулся мужчина. – Мое имя Пак Чжон Су, и я с нетерпением жду возможности поработать с вами.
- Но вы ведь даже не выслушали меня.. – начал было Хенджин, но в секунду опомнился. Пререкаться сейчас ему было ни к чему. Лучше он сделает все как можно быстрее и пойдет домой. – Конечно, сэр. Могу я задать пару вопросов по поводу работы?
- Задавай, - ответил мужчина, ехидно улыбнувшись, и оперся спиной о спинку дивана, вновь беря бокал с виски в руки.
Его глаза продолжали блуждать по Хенджину, не останавливаясь ни на миг. Было такое ощущение, что он этими же глазами парня и разденет прямо здесь.
- Но, для начала, позвольте угостить вас чем-нибудь интересным. Я слышал о невероятно вкусных коктейлях в этом баре, - мужчина прищурился, но затем улыбнулся.
- Конечно.
Хенджин радостно улыбнулся и встал с места, чтобы подойти к барной стойке. Он буквально чувствовал на себе чужой взгляд, поэтому не имел права ошибиться.
Хван сделал заказ случайного напитка, который показался ему самым интересным, и стал ждать, а в это же время незаметно пытался достать из рукава спрятанный пакетик, который планировал сейчас использовать. Любое промедление или лишнее движение наведет на него подозрения, поэтому действовать нужно очень аккуратно.
Парень уже открыл пакетик и в момент, когда два бокала с напитками поставили на стол, он высыпал содержимое в один из них, потратив на это не больше секунды. Держа бокалы в руках, Хенджин вернулся за стол и поставил их, не переставая слегка улыбаться. Даже если мужчина примет его за дурачка, так будет только лучше.
- Прошу, - сказал Хван, пододвигая бокал к противоположной стороне стола. – Я пробовал этот напиток однажды и могу поклясться, что это лучшее, что я когда-либо пил, - ну, хотя бы врать у него получалось хорошо.
Мужчина подозрительно прищурился, но взял стакан в руку.
- После вас, - он учтиво улыбнулся.
Хенджин кивнул, беря бокал, и сделал небольшой глоток под пристальным взглядом, после чего показательно облизнул губы, смотря прямо на мужчину из-под полузакрытых глаз. У того, казалось, отпали все сомнения, когда он поднял бокал и, не сводя взгляда с Хвана, отпил, делая большие глотки. Жидкость потекла по его горлу, наполняя теплом, и мужчина кивнул.
- И правда, очень необычный вкус.
Хенджину захотелось рассмеяться. Конечно, вкус того, что он ему подмешал был действительно необычным.
- У вас, кажется, были какие-то вопросы ко мне? – напомнил мужчина.
Хван кивнул, а затем стал говорить, вспоминая все шаблоны и реплики, которые должен был использовать. В этом не было ничего сложного, нужно лишь было говорить уверенно.
Через несколько минут их разговора, когда Хенджин уже ожидал нужного эффекта, мужчина резко встал из-за стола, извиняясь.
- Прошу прощения, - сказал он как-то сдавлено, - я отлучусь в уборную ненадолго.
Он стал быстрыми шагами идти в туалет, а Хван посидел ещё несколько секунд, прежде чем тот скрылся за поворотом, чтобы пойти следом. Стараясь не выглядеть суетливо, Хенджин встал с места, направившись в ту же сторону, и аккуратно открыл нужную дверь.
Ему повезло, ведь в комнате, кроме него и мужчины, больше никого не было. Это сыграло ему на руку, не пришлось выгонять всех. Хван тихо закрыл дверь на замок и стал бесшумно подходить к нужной кабинке. Если бы не миссия, ему бы стало действительно жаль того человека, которому попался этот порошок. Это одно из самых сильных слабительных, которые знал Хенджин.
Избавиться от мужчины нужно было как можно тише и быстрее. Выбивать дверь было бы громко, так что Хван решил, что заберется через верх кабинки. Он зашел в соседнюю дверь и встал на унитаз, благодаря всех богов за высокий рост. Ему оставалось лишь навести пистолет с глушителем и нажать на курок.
Мужчина внизу корчился на унитазе от неприятных ощущений в животе, а Хван не испытывал ничего. Кроме отвращения к этому человеку. Мало того, что он торговал наркотиками, так ещё и вором был. Задание Хенджина заключалось в том, чтобы избавиться от главаря группировки, торгующей запрещенными веществами, который взял много товара у Кима, но не хотел платить.
Смерть мужчины должна была быть тихой, но Хван не мог не повеселиться. Умереть такой смертью было бы действительно ужасно. Как хорошо, что на его месте не Хенджин. Парень навел дуло пистолета, и не раздумывая, выстрелил. Все звуки из туалета пропали, кроме звука упавшего тела на холодный кафель. Зрелище действительно противное. То, что надо.
Однако Хван не продумал одну деталь: ему нужно открыть дверь кабинки, но как теперь это сделать? Видимо, все же придется выбить. Не будет же он перелезать через труп, измазанный в крови и собственных отходах? Хенджин вышел из кабинки, чтобы выбить нужную дверь. Это было не сложно, но звук был достаточно громким. Надо быстрее уходить.
Парень достал телефон и открыл камеру. Он сделал несколько снимков в самых разных ракурсах. Похвастается своей работой перед начальником. Завершив дело, Хван закрыл дверь. Дальше предстояло переодеться.
Хенджин достал из небольшой сумки, висевшей все это время у него на плече, некоторые вещи. Сменил рубашку и надел парик на свои отстриженные волосы. Это не сильно его изменило, но точно отвлечет внимание от себя на какое-то время. Хван вышел из уборной, направившись сразу к выходу из этого места. У себя в голове он уже придумывал, как отпразднует сегодняшнюю победу.
На улице перед баром стояло несколько черных машин с тонированными окнами, но Хенджин шел, не обращая на них внимания. Если Ким решит, то уже завтра фотографии их босса, убитого в туалете, разлетятся по всему преступному сообществу. От этой мысли Хван улыбнулся.
Все-таки, за время работы убийцей Хенджин стал даже радоваться таким моментам. Возможно, это было плохо, но, кто его теперь осудит? Они даже не знают, чем закончится вся их задумка, и смогут ли они вообще выжить.
Хван спокойно добрался до дома, идя всевозможными окольными путями. Феликс был там же, готовя что-то на кухне. Хенджин успел только переодеться и помыться, когда в дверь слабо постучали. Сначала он думал, что ему послышалось, но потом парень услышал голос Хана.
***
- То есть, твоя миссия прошла успешно?
- Конечно, а ты сомневался?
Джисон ошеломленно поставил кружку на стол, из которой так и не сделал глоток за все время, пока Хенджин говорил.
- Почему вы мне ничего не сказали?! - возмутился Хан.
- А что бы это изменило? - пожал плечами Феликс. - Зато, теперь все наши миссии закончились, а значит мы можем приступать к основной части плана.
- Как все прошло у тебя? - поинтересовался Джисон, даже не представляя, какая работа выпала Ликсу.
- Ну... Относительно неплохо.
***
Феликс поднимался по темной лестнице старого многоэтажного дома. Ламп здесь не было, как и людей в квартирах, ведь здание уже давно было признано не жилым, что играло парню только на руку. Лишнего шума и суматохи ему не хотелось.
Ликс медленно шел выше, иногда посматривая в местами разбитые окна, солнце из которых подсвечивало огромное количество пыли, летающей в воздухе. Задерживаться здесь надолго ему не хотелось.
Феликс наконец дошел по последнего этажа, аккуратно открывая дверь, выходящую на крышу. Осмотревшись и поняв, что кроме него тут никого не было, Ликс спокойно подошел к краю, глядя на здание, в котором в скором времени будет находиться его цель.
Вся эта миссия до безумия напоминала ему предыдущую, когда его жизнь всего за один вечер перевернулась с ног на голову, а сам он теперь ходил словно по минному полю, гадая, убьют их или нет.
Само сегодняшнее задание было не сложным: все, что от него требовалось - избавиться от главы группировки по торговле наркотиками. До вступления в организацию Кима, у которого Ликс находился сейчас, парень даже не предполагал, что в их городе может находиться столько преступных группировок. Это даже в голове не укладывалось.
В любом случае, Феликс никогда к ним не присоединялся и не собирается, поэтому сделает все, что от него потребуется, чтобы уничтожить их все до единой.
Миссия обещала быть легкой и быстрой, поэтому парень особо не переживал. Самое главное – быстро уйти, стараясь остаться незамеченным.
Феликс устроился у нужного края крыши, с которого лучше всего было видно вход в соседнее здание. Это было что-то типа мероприятия для важных персон, которое скрывало за собой встречи преступных группировок. Было даже удивительно, что самого Кима там не оказалось.
Ликсу оставалось только ждать, когда приедет его цель. Никто из людей и не догадывался о предстоящем покушении, поэтому Феликс и не думал о дополнительной охране.
Каждые несколько минут к зданию подъезжали и уезжали машины, из которых выходили мужчины и женщины, одетые в роскошные платья и костюмы. Феликс уже держал вход на прицеле, готовый в любую секунду убить свою цель.
Ещё через пару минут к зданию приехала машина, ничем не отличающаяся от всех остальных, а из нее вышел крупный мужчина в сопровождении нескольких охранников. Вот только они ему сейчас ничем не помогут.
Феликс прицелился и задержал дыхание, как всегда делал, прежде чем выстрелить. В эту секунду решался итог всего задания, ответственность, лежащая на парне, дышала в затылок, сбивая. Но Ликс привык к такой работе. Поэтому и сейчас не стал мешкать.
Он нажал на курок и пуля почти бесшумно вылетела, направившись в нужную сторону. Все это словно происходило в замедленной съемке, за которой Феликс наблюдал, затаив дыхание.
Пуля попала точно в затылок мужчины, который моментально упал на землю, повергнув охранников в шок. Двое из них упали на колени рядом, проверяя его состояние, а остальные резво осматривались по сторонам, желая найти убийцу.
Феликс пригнулся, мысленно благодаря правительство, которое решило не ставить много фонарей в этом районе, из-за чего его было практически не видно. Нужно было бежать.
Ликс подхватил оружие и направился к двери. Он стал быстро спускаться по ступенькам, проклиная такое большое количество этажей. Он слышал звуки суматохи на улице: кто-то кричал, кто-то ругался, слышал беготню и возмущения. Навел Феликс, конечно, шуму, но по-другому было никак.
Парень вышел через черный ход и шустро побежал к машине, припаркованной недалеко отсюда, молясь, чтобы никто его не увидел в ночной тени. Феликс пробежал несколько кварталов, замечая свою машину, и завел ее с пульта. Он до сих пор слышал шум с той улицы, но надеялся, что люди не идут в его сторону.
Сердце гулко билось о грудную клетку, когда парень, слегка дрожащими руками, взялся за руль и выехал на дорогу. Он ещё немного петлял по улицам, чтобы удостовериться в том, что за ним никто не едет, после чего более спокойно отправился домой.
Бывшие волнение и тревога понемногу сходили на нет, а Феликс надеялся, что ему больше не придется никого убивать.
***
- Я в шоке, - поражено произнес Хан, уставившись на друзей. – Это нечестно! Почему только у меня все пошло по пизде?!
- Ты просто невезучий, - пожал плечами Хенджин, жуя печенье.
- Теперь можем действовать дальше, раз мы больше не находимся под подозрением у Кима, - напомнил друзьям Феликс.
- Как думаете, - задумчиво сказал Хан, - сможем ли мы как-нибудь связаться с нашими?
- Не думаю, - слегка расстроенно отозвался Хван, уставившись взглядом в свою кружку. – Они следят за всеми нашими действиями. Сделать это будет невозможно.
- А я кажется знаю одну идею... - загадочно сказал Феликс, внимательно посмотрев на друзей. – Я все сделаю.
Парень решительно встал из-за стола и ушел в другую комнату, после чего вернулся оттуда с телефоном в руках. Он лазил в нем некоторое время, а затем повернулся к друзьям.
- Хотите что-нибудь поесть? – Хенджин и Хан недоуменно переглянулись, нахмурившись.
- Твоя идея – поесть?
- Будете или нет? – настойчиво продолжал Феликс.
- Энергетик давай, - сказал Хан. – Я сейчас усну прямо здесь.
- У нас в принципе в холодильнике мышь повесилась... - протянул Хенджин, - закажи что-нибудь на обед. Но я все равно не понимаю, как это относится к ребятам.
- Скоро узнаете, - хитро улыбнулся Ликс, вновь утыкаясь взглядом в телефон.
Парни продолжили завтракать в тишине, после чего переместились в гостиную, включив телевизор. Они решили, что заслужили хотя бы один выходной, прежде чем ребята снова начнут действовать. Дальше будет только сложнее, поэтому им нужно было набраться сил. Однако ещё через несколько минут в дверь постучали.
- Это люди Кима? – подумал Джисон, покосившись на дверь. – Чур, вы открываете.
- Спокойно, - отозвался Феликс, а затем положил перед друзьями на низкий столик две чистых бумажки и ручки. – Пишите, что бы вы хотели сказать ребятам, - те непонимающе на него уставились.
- Зачем? – замер Хван.
- Пишите, говорю, - твердо сказал Феликс и ушел в коридор, чтобы открыть дверь, в которую продолжали колотить.
- Будем писать? – спросил у друга Хан.
- Ну, раз Ликс сказал...
Хенджин медленно взял ручку, замер ненадолго, а затем наклонился над листиком, начав что-то писать. Джисон, подождав, последовал его примеру. Он склонился над бумагой, вертя ручку между пальцами, и думал, что хотел бы сказать, но в голове было пусто.
Все это время Хан каждую ночь засыпал с мечтами о том, как встретится с Минхо. Представлял их встречу в мельчайших деталях и был уверен, что знает, что скажет. Но сейчас не мог придумать ни единого слова. Вовсе не потому, что он был бы не рад, а потому, что слишком много всего было на душе.
Просто он понимал, что в мире нет таких слов, которые смогли бы полностью передать весь спектр чувств и эмоций, которые он испытывал, представляя, как наконец обнимет старшего. Как прижмется к нему спустя такое долгое время, вдыхая родной запах. Нет, не так. Вдыхая запах родного человека.
Все это вызывало в нем небывалое волнение и трепет, отчего желание почувствовать чужие касания к его телу становилось лишь сильнее. Хан уже даже начал мысленно ругать Феликса за то, что он заставил его вновь все это почувствовать.
Но вместо этого Джисон опустил ручку и начал писать. Писал долго и много, ведь слова, внезапно появившиеся на кончике языка, все никак не заканчивались, отпечатываясь в сознании.
Феликс вернулся через несколько минут, увидев друзей, сосредоточенно пишущих что-то. От этого зрелища парень мягко улыбнулся, понимая, что не зря все это придумал. Вряд ли они смогут получить ответ, но даже это небольшое послание зажжет в их сердцах слабый огонек надежды, который даст им необходимую энергию, чтобы довести дело до конца и сказать все то, что они так усердно пишут, вслух и услышать ответ, и неважно какой он будет.
- Вы закончили? – спросил Ликс, когда парни отложили ручки. Лица их были серьезные, даже грустные.
- Феликс, - слабо произнес Хан, не поднимая глаз, - если мы делали это просто так, я тебя убью, - тот усмехнулся и подошел, чтобы забрать листики.
- Пошли, - сказал он и ушел в коридор. Ребята поднялись и пошли следом за ним, где увидели курьера, стоящего возле двери. – Вот, - произнес Феликс, протягивая парню бумажки. – Ты знаешь, что делать.
Курьер кивнул и они с Ликсом пожали руки, после чего парень ушел, а Феликс закрыл за ним дверь.
- Ликси, - на выдохе сказал Хенджин, - что ты сделал?
- Все просто, - пожал плечами друг. – Заказал еду и договорился с курьером об одном деле за дополнительную плату, - он ухмыльнулся. – Через несколько часов этот парень пойдет к нашим и передаст записки.
- Думаешь, это сработает? – протянул Хан.
- Мы не можем быть ни в чем уверены, но это не мешает нам попробовать, - спокойно сказал Феликс, и прошел по коридору мимо друзей. – Пошли, там скоро мой любимый сериал.
***
Солнце с трудом пробивалось сквозь зашторенные окна, слегка освещая обстановку внутри. Единственный цветок, за которым все так долго ухаживали, уже давно завял, но это мало кого волновало. Темнота внутри помещения давила на плечи, а отчаяние, словно поселившееся здесь навечно, забиралось глубоко в душу каждому заходящему.
Когда Чанбин открыл дверь в кабинет Чана, эта обстановка, уже ставшая привычной, резко контрастировала с остальным зданием. В этой темноте подсвечивалось лишь уставшее лицо Бана, как обычно склонившегося над рабочим столом. Казалось, он даже не заметил прихода друга, как это часто происходило, но сейчас Чанбин не собирался просто уйти. Дело было срочное.
Именно поэтому Со нащупал рукой выключатель на стене рядом с собой, после чего комнату залил яркий свет потолочной лампы, из-за чего весь бардак кабинета, в который уже долго не заходил никто другой, стал виден. Чан резко зажмурился, отодвигаясь от стола, и накрыл лицо руками.
- Какого хрена? – сдавлено произнес он, с трудом открывая глаза, чтобы посмотреть на смельчака, нарушившего его покой.
- Это я у тебя хочу спросить, - твердо сказал Чанбин, проходя вглубь комнаты и осматриваясь. - Ты что здесь устроил? Решил тут бомжатник сделать? – Чан закатил глаза, складывая руки на груди.
- Это все, зачем ты пришел? Повозмущаться?
- Мы об этом ещё поговорим, - сказал Со, окидывая взглядом весь кабинет, а затем повернулся в другу, подходя ближе. – Собирай остальных.
- Зачем?
- Наши пропавшие объявились, - Чан замер, думая, что ему послышалось. Он даже не моргал.
- Что? – на выдохе спросил парень.
Чанбин вытащил из кармана три небольшие сложенные бумажки и положил их на стол Бана. Тот проследил за ними взглядом, но все еще не шевелился.
- Кое-кто пришел и передал это, - он кивнул на листки. – Сказал от Феликса.
Дрожащими руками Чан взял со стола письма, видя на каждом из них подписи.
От Феликса.
От Хана.
От Хенджина.
Казалось, что он перестал дышать.
- Ладно, - вздохнул Чанбин, - я сам позвоню остальным, а ты пока в себя приди, - и он вышел из кабинета.
Снаружи Со пытался выглядеть спокойным и уверенным, зная, какой будет реакция Чана и остальных, но внутри него все кричало от радости, хотя они ещё ничего не знали. В любом случае, эти письма были подтверждением того, что их друзья живы. А это самое главное.
Со позвонил Минхо, Сынмину и Чонину, сообщив о «важном разговоре», а те пообещали прийти как можно скорее. Чанбин зашел обратно в кабинет, видя, что Бан по-прежнему сидел в своем кресле, держа в руках бумажки, и пристально на них смотрел. Один бог знал, о чем тот сейчас думал.
- Чан, - попытался Со привлечь его внимание. – Эй, - он подошел ближе и с легкостью забрал письма из чужих рук. Старший смотрел в одну точку и не реагировал. – Чан, - протянул Чанбин, махая перед его лицом рукой.
- Это правда? – слабым голосом произнес Бан, поднимая немигающий взгляд на друга. – Они живы?
- Да, Чан. Они живы.
Остальные прибежали через несколько минут, так как все в этот момент находились в здании организации. Они не выглядели встревоженными или любопытными. Скорее уставшими. Словно на такие разговоры их вызывали каждый день.
- Что случилось? – вяло спросил Минхо, падая на один из диванов. – У меня полные палаты раненных, так что я надеюсь это быстро.
Следом за ним зашел Чонин, бросив обеспокоенный взгляд на Чана, который выглядел сейчас слишком странно. Ян заметил, что в последние дни тот выглядел чересчур подавленным и всеми способами пытался его отвлечь, что, однако, выходило не очень. С недавних пор они с Чаном начали официально встречаться, чему Чонин был безумно рад и пользовался любой возможностью провести с Чаном больше времени. Однако теперь понимал, что радоваться пока рано.
Сынмин, зашедший в кабинет последним, скучающим взглядом прошелся по ребятам и молча сел в кресло, выжидающе уставившись на Бана.
- Кажется, этот разговор не сулит нам ничего хорошего, да? – произнес Ким.
- Смотря, с какой стороны посмотреть, - отозвался Чанбин. – Думаю, Чан ещё не отошел от шока, в котором сейчас будете и вы, так что я сам все сделаю.
Ребята непонимающе на него уставились, пока Со положил два листа обратно на стол, оставив в руках один. Он перевел взгляд на друзей, пройдя им по лицу каждого из них, заглядывая в глаза. Те напряглись лишь сильнее от серьезности Чанбина.
- От Хана, - громко сказал он, повергнув ребят в шок.
Вся усталость резко покинула Минхо, заставив сесть ровно и затаить дыхание. Все внутри него напряглось, а сознание начало строить самые ужасные сюжеты. Однако Чанбин продолжил, не дав мозгу Ли убивать изнутри самого себя от волнения. Со аккуратно раскрыл лист, впервые видя его содержание, и стал читать.
«Хей, ребята, как вы там? На самом деле, это очень неловко, сидеть вот так и писать вам что-то... Но Феликс сказал надо, поэтому пишу.
Мы ничего не знаем о том, как вы там, что делаете, поэтому, я надеюсь, что наше исчезновение не доставило вам больших проблем. Не волнуйтесь! С нами всё хорошо! Относительно... Я не знаю, могу ли рассказать вам обо всем, но в данный момент мы правда не можем с вами встретиться. Они следят за каждым нашим шагом, поэтому я даже понятия не имею, как Феликс собирается отправить наши сообщения.
Не знаю, искали ли вы нас, но скажу, что вряд ли у вас это получится. В любом случае, не переживайте, у нас все схвачено! Мы с ребятами сейчас в нашей с Хенджином старой квартире. Но не думайте сюда идти! Они нас прикончат (не шутка, так было в договоре). Если вы волнуетесь, то могу заверить, что пока что нашим жизням почти ничего не угрожает, могу поклясться! Ну, только если немного... Мне недавно пулю в ногу всадили, но это мелочи.
Чан, я практически уверен, что ты винишь себя во всем произошедшем, но не стоит, правда. Никто не мог предусмотреть такой исход. Пожалуйста, ребята, говорите это ему чаще, раз сделать этого лично я не могу.
Чанбин, я обещаю, что при первой же возможности мы сходим вместе в спортзал, ведь я невероятно соскучился по нашим совместным тренировкам, хоть и ныл на каждой из них о том, как же устал.
Чонин, я помню, что ты обещал показать мне свой любимый ужастик, поэтому я надеюсь, что твое предложение ещё в силе!
Сынмин, я знаю, как усердно ты притворяешься колючкой, но помню, как мы с тобой встречались вечерами, что просто поболтать ни о чем, поэтому запасись чипсами и газировкой, ведь я завалюсь к тебе при первом же случае!
Не знаю, кто читает это письмо, но, в любом случае, на этом моменте отдайте его Минхо. Все-таки, писать о любви у всех на глазах как-то неловко...»
Замолчав, Чанбин подошел к оторопевшему Ли, который до сих пор сидел с вытаращенными глазами, на которые уже понемногу накатывали слезы. Минхо слабыми руками взял протянутый лист, опуская голову и вчитываясь в слова, которые грозились отпечататься в его глазах.
«Что ж, надеюсь ты здесь один.
Минхо... На самом деле мне пришлось долго думать, прежде чем начать писать это, так как место ограниченно, а слов внутри настолько много, что не вместит ни одна книга и не выдержит ни одна ручка.
Хотел бы я сказать тебе это всё вживую, но пока у нас нет такой возможности, а значит я воспользуюсь этим. Знал бы ты, как у меня сейчас дрожит рука, хотя ты можешь увидеть это по кривому почерку... заранее прости.
Я готов написать сотню раз «я тебя люблю», но думаю, что даже это не передаст всех моих чувств к тебе. Если бы это читал прежний «я», то вероятно он бы впал в шок от того, что я осмелился снова позволить кому-то приблизиться ко мне настолько близко, но сейчас мне кажется, что без тебя в моей жизни все точно станет пустым и бессмысленным.
Не слишком ли будет сказать, что ты для меня, как воздух? В любом случае, ты тот – с кем я могу по-настоящему жить, и именно жить, а не существовать. В нашу первую встречу... до сих пор вспоминаю и смеюсь! Ты показался мне грубияном, я даже послал тебя... Теперь же хочу заставить никуда не уходить.
Понятия не имею, как ты это сделал, но с нашей встречи я действительно наконец стал собой. Я уже говорил тебе это, но ты все продолжал твердить, что не причем, что я должен оставаться собой, даже если тебя не будет рядом, что без тебя я смогу.
Но без тебя я не хочу.
Ты слишком важный человек в моей жизни, чтобы я так просто сдавался, когда наконец смог почувствовать твое тепло.
Своими шутками и кошачьими глазами ты заставил меня забыть о моей зависимости, но даже не подозревал о том, что подарил мне новую.
У моего нового наркотика есть голос, смех, глаза и имя.
Ведь это ты, Минхо.
Ты – единственный наркотик, от зависимости к которому я никогда не захочу избавиться.
Помни об этом.
Твой Хан.»
Слезы, которые все это время так старательно сдерживал Минхо, все равно одинокими каплями полились по его щекам, капая на бумагу, которую Ли сжимал в руках. Он утер слезы одной рукой, тихо всхлипывая. Минхо не мог в это поверить. Не мог поверить в то, что его Хан был жив, что он был в (относительной) безопасности и сейчас написал для него это письмо.
Ли сложил лист, чтобы не испачкать его ещё больше и отложил в сторону, наклоняясь вперед, чтобы упереться локтями в собственные колени, и закрыл лицо руками. Казалось, что он совсем не дышал.
- Минхо, все в порядке...? – осторожно спросил Чонин, а в ответ ему раздался лишь ещё один тихий всхлип.
- Он отойдет, - отозвался Чанбин, беря в руки следующее письмо. - От Хенджина.
«Нужно начать письмо как-нибудь круто...
Йоу! Нет, не то..
Всем привет, спасибо, что пришли на наш стендап, с вами ваш любимый комик – Хван Хенджин!
Как вы там? Наверняка соскучились по моим шуткам, но не переживайте, совсем скоро вы снова будете слушать их каждый день.
Ну, а если серьезно, с нами все нормально. У Хана, конечно, небольшое боевое ранение, но на нем все заживает, как на собаке, так что не переживайте. Мы сидим в нашей старой квартире и не голодаем, не волнуйтесь. Феликс часто нам готовит что-нибудь вкусное, ведь мы с Ханом в готовке, как обезьяны в балете. В общем, плохи.
Феликс заставил нас писать эти письма, хоть я и понятия не имею, о чем. Я бы мог написать здесь мои любимые анекдоты, но поберегу ваши нервные клетки. Пока что. Я уверен, что совсем скоро мы снова соберемся все вместе и напьемся. (Надеюсь, в этот раз обойдется без сект и прочей фигни, хотя это было довольно весело).
Чан, я обещаю, что буду за ними следить. За Ханом, конечно, уже немного не уследили, но быть его нянькой в принципе не легко. Не вини себя ни в чем, хотя мои слова вряд ли изменят твое мнение, но я все равно всегда буду говорить их тебе.
Чонин, ты стал мне как младший брат, поэтому не жди, что я так просто от тебя отстану. При первой же возможности приеду и зацелую!
Минхо, вначале ты казался мне каким-то бандитом, и я даже не знал, могу ли доверить жизнь Хана, но уже давно осознал, что ты – лучший вариант для него, поэтому я на тебя рассчитываю (но помни, что я убийца и расчленю тебя, если Сони придет ко мне с жалобами).
Чанбин, я помню, что ты обещал сводить меня на свидание! И не думай отнекиваться! (П.с. оно не должно проходить в спортзале).
А теперь для Сынмина. Только попробуйте, суки, прочитать, убью!»
Чанбин, усмехнувшись, передал лист Киму, на лице которого никто не мог прочитать эмоции, которые бы он чувствовал. Казалось, он был совершенно спокойным, но лишь Чонин, сидевший ближе всех, смог заметить легкую дрожь его рук, когда Сынмин забирал письмо.
«Я надеюсь, ты забрал письмо, Мин, ведь то, что будет дальше – не для детских ушей.
Шучу. Единственным незаконным здесь будет то, что меня удерживают вдали от тебя.
Знаю, я никогда не говорил тебе этого прямо, да и ты вслух не говорил мне чего-то приятного, но сейчас я чувствую себя увереннее, поэтому выскажусь, раз уж есть такая возможность.
Хотя, как будто писать об этом в письме ещё более неловко, чем произносить в лицо. Знаешь ведь, я никогда не был хорош в проявлении чувств, однако с тобой мне хочется меняться? Это странно. Меня всегда учили оставаться собой и не прогибаться под других, но теперь мне кажется, что я никогда собой и не был. Лишь после встречи с тобой я начал открывать те части себя, которые до этого не показывал никому, даже самому себе.
Спасибо за это. Даже если ты думаешь, что ничего не сделал, хотя это не так.
С самого первого дня нашего знакомства я всеми силами пытался доказать, что вижу в тебе не только объект для секса.
Спасибо, что позволил. Даже если до сих пор сам себе говоришь обратное.
Я устал бегать от самого себя. Позволь побегать за тобой, щеночек? А лучше вместе с тобой.
Ваш комик Хенджин.»
После прочтения Сынмин ещё несколько секунд бездумным взглядом пялился на слова, от руки написанные на бумаге, после чего сжал письмо в кулаке и отбросил в сторону. Ким поднял полный решимости взгляд.
- Мы должны пойти к ним.
- Нельзя, - оборвал его Минхо, уже пришедший в себя после мини-истерики. – Им же хуже будет.
- Спешу вас обрадовать, - отозвался Чанбин, который все это время втихую читал письмо Феликса. Чан решил сделать вид, что не видел, как Со незаметно вытер кулаком несколько слезинок, предательски скатившихся из глаз. – У наших потеряшек есть план, в котором нужна наша помощь.
- Мы все сделаем, - тут же отозвался Сынмин, а остальные кивнули. Чанбин повернулся к Чану.
- Что нужно делать? – он поднял уверенный взгляд на Со. – Больше я не допущу провала.
- Они планируют избавиться от группировки, в которой сейчас насильно находятся.
- Их держат там силой?! – возмутился Минхо.
- Феликс написал без подробностей, так что не знаю. Самое главное – мы должны приехать с нашими и полицией к нужному месту в определенное время.
- Ну, с этим уж мы должны справиться.
- Что ещё он написал?
- Задание будет масштабным, громким и опасным.
- Все, как он любит, - пробормотал Минхо себе под нос.
- Когда нам готовиться? – спросил Чан.
- К следующей субботе, - все ахнули.
- Так скоро? – удивился Чонин.
- Все будет, - решительно заявил Бан, поднимаясь со своего кресла. Внезапно вся его усталость пропала, а в теле появилась странная легкость и уверенность. Казалось, словно все проблемы сейчас были ему по плечу. – Готовьтесь. Мы идем возвращать нашу семью.