До начала игры
Барселона просыпалась, как всегда — медленно, лениво, красиво. Лучи солнца касались окон, машин, кофейных стоек, но внутри квартиры Пау и Эвелины утро было застыло. Как на стоп-кадре.
Эвелина сидела на подоконнике с чашкой кофе, глядя в экран ноутбука. Письмо из Парижа — приглашение на архитектурный форум, тот самый, о котором она мечтала ещё в университете. Месяц. А может, и больше. Возможность, которая может изменить карьеру. Или... отношения.
Дверь щёлкнула — Пау вернулся с тренировки. Уставший, молчаливый, он прошёл в кухню, бросил спортивную сумку, поцеловал Эвелину в висок — быстро, рассеянно. Словно проверяя, всё ли на месте.
— Как прошла тренировка? — спросила она.
— Нормально. Ламин как всегда врывается с дриблингом, Эктор психует из-за фланга, Педри всё ещё осторожничает. Гави опять спорил с тренером. Обычный день. — Он налил воду, замолчал, а потом тихо добавил: — Нужна победа с «Жироной». Иначе будут вопросы.
Эвелина только кивнула. А потом выдохнула — коротко, напряжённо.
— Мне пришло письмо. Меня зовут в Париж. На конкурс. Месяц, может, дольше.
Он посмотрел на неё, как будто ждал продолжения.
— Это важно, Пау. Очень. Я думаю... я хочу поехать.
Он молчал дольше, чем нужно.
— Тогда поезжай, — наконец сказал он. — Если это правда важно — ты должна.
Правильные слова. Холодный тон.
Позже, ближе к вечеру, когда квартира снова погрузилась в молчание, в дверь позвонили.
— ¡Hola! Кто тут не ждал меня, но я всё равно пришла?
Это была Ирена Кубарси — старшая сестра Пау. Самоуверенная, прямая, с лёгкой насмешкой в голосе. Она стояла в дверях с рюкзаком, ноутбуком и свежевыбритым сарказмом.
— Ты серьёзно приехала? — удивился Пау.
— Да. У меня неделя отпуска, и я решила, что лучший способ провести её — наблюдать, как ты ломаешь свою жизнь на фоне растущей карьеры Эвелины. Ну или помочь. В зависимости от ситуации.
Эвелина рассмеялась, даже не пытаясь скрыть облегчение.
— Добро пожаловать. Тут как раз нужно встряхнуть воздух.
— Видно, — с прищуром сказала Ирена, проходя внутрь. — Атмосфера здесь натянута, как связки у Педри. Что случилось?
— Эвелина уезжает в Париж. На месяц. — Пау сказал это сухо.
— О, драматично. Ты ей «удачи» уже пожелал, или решил молча страдать? — она поставила рюкзак у стены. — Или просто забыл, что отношения — это не только «я горжусь тобой», но и «мне тебя будет не хватать»?
Пау ничего не ответил. Только отвернулся, глядя в окно. Барселона продолжала жить, как будто ничего не случилось.
В ту ночь они лежали рядом, но казались на разных берегах.
Эвелина смотрела в потолок и чувствовала: между ними — пауза.
Не ссора.
Не разрыв.
Но тревожное затишье перед чем-то большим.
И уже завтра она нажмёт «отправить» в письме, которое изменит всё.