Глава десятая, в которой мы узнаём об ориентации нового учителя.
Глава десятая, в которой мы узнаём об ориентации нового учителя.
Просыпается Антон в кровати. Тянется, привстаёт и бьётся об полку головой. Он вздыхает и шепчет привычное «блять», потирая макушку. Кто вообще решил в его комнате повесить полку так низко, зная про его рост?
У него в комнате нет полок над кроватью.
Следующее «блять» звучит громче. Он мотает головой во все стороны, окончательно просыпаясь и понимая, что он не в своей комнате и вообще не у себя дома. Где он, мать твою?
– Блять!
– Да хорош материться уже!– раздаётся из другой комнаты. Голос мужской, явно не мамин и не Окси. Никитос вроде разговаривать не умеет, его максимум — это бесконечно громкое «МЯУ!» весной, когда он грезит о какой-нибудь кошечке, а сестра насильно берёт его с собой смотреть сериалы. Единственный мужчина, которого Шаст знает — конечно же не считая отца, но он за много километров отсюда — это Арсений Сергеевич. И последнее, что подкидывает ему память, то, как он позорно лежал у учителя на коленях, пока тот вытирал с его лица слюни.
Антон резко откидывает одеяло и видит, что совершенно точно не в своей одежде. На нём чёрная футболка с надписью «Wellиколеpie» и такого же цвета шорты. Кожей он не чувствует трусы и, заглянув под шорты, убеждается, что их нет. Попов снова видел его нагого?.. Господи, позор какой!
В комнату заходит Арсений с кружкой, из которой поднимается пар. Его волосы растрёпаны, взгляд немного сонный. Из одежды на нём только такие же чёрные шорты, и Шаст с неприличным интересом пялится на подкаченный торс учителя. Да что с ним не так? Почему он так плывёт перед мужиком? Да ему просто кажется.
– Доброе утро,– произносит Арсений, отхлёбывая кофе из кружки.– Я решил взять тебе выходной на сегодня.
– Зачем?– не отводя взгляда от родинок учителя, тупо спрашивает Антон. Можно он просто так посидит и посмотрит на Арсения? Нет? Ну и идите нахуй тогда.
– Вдруг ты будешь плохо себя чувствовать после приступа.
– А вы почему не в школе?
– 7„Б”уехал на экскурсию, 8 „А”на карантине, а 11 „Д” поставили лишний русский, у них проблемы с ним. Ну, Павел Алексеевич научит их самым главным словам на нашем любимом языке. Ты тоже от него понабрался?
– Дядь, не нудите,– бурчит Шаст, вставая с кровати. О том, что у него болит правая нога, он вспоминает только когда она не может удержать его вес и он падает, теряя равновесие, и снова не удерживается от своего любимого «блять».
Арсений оставляет свой кофе на тумбочке, так кстати стоящей рядом с дверью, и ловит Антона за миллиметр от пола.
– Вот же оболтус. Живой?– Он поднимает парня на руки, снова не забывая облапать его задницу. Антон цепляется за шею брюнета и виснет на нём, совсем как коала. Это не слишком для учителя и ученика? Да конечно нет.– Пошли умываться. Заодно твоя одежда высохнет уже.
– А что с ней?
– Я её постирал. Буду честен, от неё пованивало. Ты пропотел,– жмёт плечами Попов. Антон немного краснеет и прячет лицо в плече Арсения Сергеевича.– Ты, кстати, как? Нормально всё?– он усаживает Антона на бортик ванны, и парень боязливо хватается за стоящую рядом стиральную машинку. Он не из тех, кто хорошо держит равновесие.
– Да, нормально.
Антон огляделся. Пол выложен плиткой белого и голубого цвета в шахматном порядке. Напротив парня — раковина с зеркалом и крючки с однотонными полотенцами. Рядом с дверью стояла такая удобная стиральная машинка, а чуть дальше ванна. Комната небольшая. Туалет, видимо, отдельно.
Арсений взял зубную щётку, которая, как надеялся Шаст, была новой. Выдавив зубную пасту, протянул её подростку.
– Я пойду принесу тебе чистое полотенце, не убейся, пожалуйста.
За кого он принимает Антона? Он вообще самый осторожный человек, существующий на этой планете.
Попов вышел, пока Шаст чистил зубы. Ему нужно было куда-то сплюнуть пену, но плевать в ванную он не решился. Невежливо, всё-таки. Поэтому, решив, что до раковины он доковылять в состоянии, опирается на свою новую лучшую подружку и привстаёт на левую ногу, придерживая правую на весу.
Стоит Антону вздохнуть и шорты спадают на пол, обнажая его гениталии.
– Блять!
Немного пасты попадает на зеркало, пена капает изо рта на кафель.
В комнату вбегает Арсений с полотенцем в руках и застывает в немом шоке, устремив взгляд неприлично низко. Лишь спустя пару секунд он поднимает глаза на лицо стремительно краснеющего Шаста и глядит с вопросом и явным недовольствием.
– Я же попросил посидеть спокойно,– бурчит он, откладывая полотенце на машинку, возвращая шорты на их законное место и придерживая, ведь они в любую секунду с удовольствием готовы снова сползти со своего временного хозяина.
– Вы попросили не убиться,– возражает Антон, плюёт в раковину и умывается, под чутким взглядом придерживающего его за талию учителя.
– Это подразумевало посидеть спокойно!
– Нужно уточнять лучше, дядь,– улыбается Шаст и вновь оказывается на руках Арсения. Слишком много за последние два дня. Его сердечко не выдержит столько любви. Он же это делает из-за любви? Ну не просто же так, да?
– Нужно просто выпороть некоторых непослушных оболтусов.– То ли нарочно, то ли специально Попов несильно сжал правую ягодицу Антона. Ну или ему просто показалось. Скорее всего. Да. Просто показалось.
– Давайте без рукоприкладства, дядь.
– Ничего не обещаю.
Шаст оказывается на стуле на кухне. Перед ним уже стоит тарелка с яичницой и помидорами. Он приподнял брови, не решаясь брать в руки вилку:
– Это для меня?
– Ну вообще я делал себе, но отдаю свой завтрак младшим. Так уж и быть, перекушу кофейком с булочкой.
– Смотрите, чтоб одно место не слиплось,– бурчит Шаст, приступая к поглащению яичницы. А Попов вкусно готовит. И всё-таки, он учитель, врач или повар? Сколько у него талантов? «Талантливый человек талантлив во всём». «Это явно не про него.»
– За собой смотри, чтобы не есть в следующий раз продукты, на которые у тебя аллергия. А Мая неужто не в курсе, что тебе нельзя рис?
– А маме любовь голову затми...– не подумав, фыркает Антон, а после обрывает себя тихим «ой». Арсений смеётся.– Я сказал чепуху,– пытается реобилитироваться Шаст, но выходит откровенно плохо. Вряд ли ему кто-нибудь поверит.
– Серьёзно?– отсмеявшись, уточняет учитель. Шутка, не переживайте.– В таком случае мне придётся её огорчить. Она немного не в моём вкусе.
– Моя мать прекрасна. А у вас совершенно нет вкуса,– насупился парень, откладывая вилку. Есть перехотелось.
– Мои родители считают также. Стоит вас познакомить.
– Что у вас за вкус такой? Двенадцатилетние девочки? Шестиклассницам стоит бояться?
– Во-первых, я не веду у шестых классов. Во-вторых, мне точно не симпатизируют двенадцатилетние. В-третьих, мне вообще не нравятся девочки,– спокойно произносит Попов, так и не вернувшись в комнату за кофе и не взяв обещенную булку. Антон это заметил только сейчас, сидя с отвисшей челюстью.
– Вы гей?
– Гомосексуал, раз на то пошло.
– Это мне начинать бояться?
– Я не педофил. Хотя ничего обещать не могу.
– Пиздец,– красноречиво оглашает ситуацию Шаст, получая в ответ укоризненный взгляд учителя.
Он же это делает из-за любви? Ну не просто же так, да?