Глава пятая, в которой мы узнаём о том, что Мая громко кричит.
Глава пятая, в которой мы узнаём о том, что Мая громко кричит.
Антон пулей вылетает из кабинета директора, не обращая внимания на ноющие конечности, а за ним вальяжно выходит Мая Олеговна, готовая метать не только молнии, а ещё и своего сына.
– Мам, я всё объясню!– получив сумкой по и без того больному плечу, взвизгнул Шастун. Из всех его синяков, Арсений-не-поймёшь-то-ли-он-учитель-то-ли-врач-то-ли-папочка-но-скорее-всего-дядя-Сергеевич выявил несколько серьёзных: на плече, на коленке и, как бы это позорно не звучало, на заднице. Антон до сих пор краснеет, вспоминая, как этот садист просил его снять трусы. А вдруг и туда попала какая-нибудь зараза?
– Это же надо! Второго сентября! Скатина, ты такая!– Она снова замахивается, но сумка резко пропадает из её руки, оказываясь у только вышедшего из кабинета Попова.
– Мая Олеговна, давайте без садизма,– просит учитель, возвращая сумку назад.– Он нам ещё пригодится.
– Убила, если бы любила так сильно!
– Да ну мам, ну чего ты..– краснеет парень, пряча руки за спиной и переводя взгляд с мамы на Арсения Сергеевича.
– Поехали домой. Там я тебе устрою! Никакие Арсении Сергеевичи не помогут!– последнее предложение она прямо рычит сыну на ухо, и тот тут же покрывается мурашками.
– Вас подвезти?
– Да не надо, мы прогуляемся. Да, Антош?– грозно улыбается Мая, и голубоглазому прямо интересно, что же будет с Антоном. Даже немного страшно за его психологическое состояние.
– Хорошо тогда. До завтра, Шастун,– прощается Попов. В его тоне так и слышится усмешка, и он явно боролся со своим внутренним «я», чтобы не произнести «Если ты, конечно, доживёшь».
***
Арсений (не)спокойно ведёт дополнительные занятия, ведь над его квартирой происходит воспитательная беседа с его же учеником. Мая как-то слишком громко и долго пытается вставить Антону мозги на место, пока он сам не говорит ни слова. Он там точно живой?
– Арсений Сергеевич, а это нормально?– тихо спрашивает Влад, ученик пятого «Г», у которого Попов и вёл дополнительные занятия.
– Будем на это надеяться. Но всё же лучше немного их угомонить,– произносит Арсений Сергеевич и уходит в непонятном ученике направлении. Спустя не больше минуты он возвращается со шваброй в руках и, со своего не малого роста, аккуратно бьёт её кончиков по потолку, обращая внимание Маи на то, что в этом доме не слишком хорошая звукоизоляция.
– Чё, блять, кому надо там?!– прилетает ответ сверху, и учитель немного прихуевает.
– Прошу прощения, но у меня дополнительные с учеником, не могли бы чуть потише?
– Кто это, Тош?– всё ещё громко спрашивает мама Антона у своего сына, а дальнейший их диалог уже не слышится. Видимо, Шастун рассказал, что за дядя живёт в квартире этажом ниже.
***
После получасового ора от родительницы, закончившегося тем, что у учителя оказывается урок на дому, из-за чего желания Антона в принципе видеться с ним пропало, ведь ему было как минимум стыдно. Его же мама ещё и матом наорала на бедного соседа. Какой позор, Господи... Так вот. После этого всего Шаст решил покататься на велике в парке со своим единственным и главное(!) верным спутником — любимой таксой Асей.
Парень достаточно быстро крутит педали, а собачка с такой же скоростью бежит рядом, задорно тявкая. Наверное, в мире нет никого, кто был бы настолько же предан зеленоглазому, как этот комочек шерсти. Антон точно знает, что если поставить ей выбор(вряд ли Ася, конечно, понимает человеческий, но всё же) либо одной бежать по дороге из одного собачьего корма, либо прыгать в горящую яму со своим хозяином, она выберет второе. Про себя Антон с уверенностью может сказать точно также.
– Ась, отдохнём?– интересуется у собаки Шаст, оглядывая парк на наличие свободных лавочек, но видит только их отсутствие. Так, на одной из занятых лавочек, он наблюдает Арсения Сергеевича, который с важным видом общался с кем-то по телефону.
Засмотревшись на него, он игнорирует то, что перед ним пробегает какая-то маленькая девочка, но благо, лай питомицы заставляет Антона вернуться к реальности и в последний момент свернуть в кусты, а там уже упасть со своего двухколёсного друга, не справившись с дальнейшим управлением. Сильный удар пришёлся по носу и по правой лодыжке, которую придавил велосипед.
– Ах ты ж сука..– шипит он, разглядывая порезанные об острые ветки кустов руки и стирая кровь с носа. Такса рядом громко тявкает, обращая на себя внимание людей, но подойти помочь почему-то никто не решается.– Всё, Ась, тихо, всё хорошо. Сами справимся.
Антон аккуратно достаёт ногу из-под велика и с умным лицом щупает её, пытаясь что-то понять. Но кроме боли он не почувствовал ничего. Как это делают врачи? А, точно, у них есть медицинское образование, а у Шаста нет. Это объясняет всё.
Он, вновь утирая кровь с носа, осторожно пытается встать, чтобы дойти хотя бы до остановки, но как только больная нога касается земли, зеленоглазый вскрикивает и, не в силах противиться гравитации, падает назад. Классно... А что теперь делать?
Антон закусывает губу, осторожно подползая ближе к тротуару, пока из-за кустов за ним наблюдают любопытные дети и пытается попросить у кого-нибудь помощь. Но то ли он тихо просил, то ли всех такие чёрствые, но никто даже не глянул в его сторону, убегая по своим делам.
– Ну пожалуйста..
Он зовёт ещё пару незнакомцев и отползает назад к дереву. Облокотившись, Шаст глянул на свою таксу, обнял её, морщась от ноющей боли в носу и, главное, в лодыжке. Из его некогда весёлых зелёных глаз кривыми струйками потекли солёные слёзы.