глава 27,когда шаги сходятся.
глава 27.когда шаги сходятся.
Утро выдалось тихим, но внутри меня оно гудело, как натянутая струна. Я проснулся раньше обычного, хотя мог бы ещё полежать. Но сегодня... сегодня я решил. Не знаю, правильно ли это, но оставаться в стороне больше не получалось.
Умывшись холодной водой, я посмотрел на своё отражение в маленьком зеркале. Вид усталый, глаза с красными прожилками, но... ничего. Немного привести себя в порядок — и сойдёт. Я тщательно пригладил волосы, поправил рубашку, выбрал жилет, который сидел лучше всего. Всё это, конечно, выглядело как тщеславие, но я знал, ради чего стараюсь.
Когда-то Марилла и Мэтью не раз приглашали меня к ним на завтрак, но всё время не находилось времени. Сегодня я собирался «случайно» воспользоваться этим старым приглашением.
Дорога до Грин Гейблс была знакомой и спокойной, но в груди всё время поднималась странная смесь нетерпения и тревоги.
Марилла встретила меня на пороге, слегка удивлённая.
— Гилберт? — её брови приподнялись. — Ну надо же... проходи, проходи. Я сейчас чайник поставлю.
— Спасибо, Марилла, — сказал я с тем спокойствием, которое выдавал только мой голос. Внутри же всё было как на штормовом море.
Я устроился за столом, пока Марилла хлопотала у плиты. Было тихо, только посуда постукивала да чайник начинал шуметь. И вдруг я услышал лёгкие шаги по лестнице.
На пороге кухни появилась она.
Сонная, взъерошенная, с чуть прикушенной губой и мягким взглядом, который, казалось, ещё не успел проснуться. Волосы растрёпаны, щеки чуть розовые. Даже так — особенно так — она была красивой.
Моё сердце забилось сильнее. Я поймал себя на том, что смотрю слишком долго, слишком явно.
Она заметила меня, замерла, чуть приподняла брови в удивлении — и, не сказав ни слова, развернулась и почти бегом ушла обратно наверх.
Я усмехнулся про себя.
— Она не знала, что ты придешь, — заметила Марилла, ставя передо мной чашку.
— Похоже на то, — ответил я, стараясь скрыть улыбку.
Мы немного поговорили о погоде и ферме, пока я обдумывал, как лучше задать свой вопрос. Наконец, я решился:
— Марилла... я хотел спросить о... мальчике, который работает у вас. О Джерри. Кто он?
Марилла посмотрела на меня чуть подозрительно, но ответила спокойно:
— Джерри? Он нам помогает с весны. Сильный, работящий. Энли и Энн к нему хорошо относятся.
Я кивнул.
— Ясно... — сказал я и сделал вид, что просто интересуюсь. На самом деле внутри меня что-то кололо.
После завтрака я вышел во двор. И там, возле хлева, увидел его.
— Ты Джерри? — спросил я.
Он поднял голову, откинув с лица чёлку, и кивнул.
— Да, я Джерри. А ты, значит, Гилберт?
— Да, — подтвердил я, глядя на него.
Он усмехнулся уголком губ.
— Кое-кто часто говорил мне о тебе.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Кто? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.
— Энли, — сказал он просто, и снова вернулся к своей работе, будто это был самый обыденный факт в мире.
А я стоял, обдумывая каждое его слово, и впервые за долгое время не знал, радоваться мне или ревновать.
— О чём она говорила? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри каждая клетка ждала ответа.
Джерри поднял на меня глаза, в которых мелькнула едва заметная насмешка, и тихо усмехнулся:
— Энли говорила... но об этом мне нельзя рассказывать. — Он чуть наклонил голову, словно проверяя мою реакцию. — Наверное, она разозлится, если узнает, что я болтаю лишнее.
Я почувствовал, как внутри поднялось что-то горячее — смесь любопытства и раздражения. Хотелось надавить, но я понимал, что тогда ничего не узнаю.
Джерри вернулся к своей работе, и в этот момент я услышал быстрые шаги.
Из-за угла дома буквально выбежала Энли. Всё ещё чуть потрёпанная, но уже в аккуратном, нежно сидящем на ней платье, от которого невозможно было отвести взгляд. Я невольно задержал дыхание — в этом образе было что-то одновременно простое и совершенно восхитительное.
Она, не заметив меня, подбежала прямо к Джерри и выпалила, почти на одном дыхании:
— Джерри! Домой пришёл этот... чёртов Гилберт!
Её голос был взволнованным, но с оттенком раздражения, словно моё присутствие здесь — личное вторжение.
Она обернулась — и наши взгляды встретились.
В её глазах отразилось чистое удивление, даже лёгкий шок, будто она наткнулась на что-то, к чему не была готова.
А потом, без единого слова, она развернулась и так же быстро, как появилась, скрылась обратно в доме.
Я остался стоять возле хлева, всё ещё ощущая пустоту там, где секунду назад стояла она.
Джерри, похоже, не обратил на её резкий уход никакого внимания — просто продолжил свою работу.
— Она всегда так? — спросил я, пытаясь выудить хоть что-то.
— Так? — он вскинул бровь. — Ну... на меня так не реагирует, если ты об этом.
Он усмехнулся, а у меня внутри что-то кольнуло.
Я молча направился обратно к дому. Марилла встретила меня на кухне.
— Марилла, а где комната девочек? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
— По лестнице поднимаешься, потом направо, прямо и снова направо, — ответила она, удивлённо на меня глядя. — А зачем тебе?
— Спасибо. Я понял, — сказал я, не давая объяснений.
Поднимаясь по лестнице, я уже собирался свернуть направо, когда вдруг дверь передо мной распахнулась, и я столкнулся с ней.
Энли выскочила так быстро, что не успела остановиться — и буквально влетела в меня. Её ладони упёрлись в мою грудь, я инстинктивно обхватил её за талию, удерживая от падения.
На секунду мы оба замерли.
Её глаза — чуть расширенные, с оттенком неожиданности, дыхание сбившееся. Мои руки всё ещё держали её, и я чувствовал тепло сквозь ткань её платья.
Время будто растянулось. Я не знал, что сказать. Да и, кажется, она тоже.
От лица Энли
Я проснулась не потому, что хотела — а потому, что солнце в очередной раз решило вылить на моё лицо весь свой запас света. Шторы были приоткрыты, и полоска утреннего луча протянулась прямо до моей подушки, словно специально целясь в глаза. Я поморщилась, сжала веки крепче, но организм уже успел уловить предательское «время вставать».
Я протянула руку, нащупала одеяло и накрыла голову, стараясь выкрасть ещё несколько минут тишины. Но всё внутри уже было слишком живым для сна. Слишком много воспоминаний о вчерашнем. И о нём.
Я резко отбросила одеяло, почти зло. Пол в комнате был прохладным, доски хрустнули под моими босыми ступнями. Всё было как обычно — тихо, только внизу слышались какие-то голоса. Марилла с утра всегда разговаривала с Мэттью, но иногда... к ним добавлялись и другие звуки.
Я спустилась по лестнице, держа руки в карманах ночной рубашки, и уже на первом повороте увидела его.
Гилберт.
Он сидел за столом, что-то говорил Марилле и улыбался. Та самая улыбка, от которой у большинства девочек в школе подкашивались колени, а у меня — сжималось внутри так сильно, что хотелось либо вцепиться, либо убежать. Сегодня я выбрала второе.
Я замерла на секунду, и он поднял глаза. Я почувствовала, как наши взгляды почти коснулись, и тут же отвернулась, будто рассматривала что-то на стене. Сердце заколотилось, а разум закричал: «Уходи!»
Я развернулась и бесшумно пошла обратно вверх по лестнице, стараясь, чтобы ни одна доска не выдала моё бегство.
В комнате я наспех оделась, заплела косу так, что волосы тянуло у корней, и посмотрела в зеркало. На лице читалось раздражение. И усталость. И что-то ещё, чего я не хотела признавать.
— Не сегодня, Блайт, — прошептала я себе и вышла.
Я нарочно выбрала боковую дверь, чтобы не проходить мимо кухни. На улице было свежо, ветер трепал края моего платья, а в голове билась одна мысль: «Главное — не дать ему шанса».
Но жизнь, конечно, обожает такие слова. Потому что спустя всего несколько минут я услышала за спиной знакомое:
— Доброе утро, Энли.
Я не повернулась. Даже не сбавила шаг. Словно ветер заглушил его голос, словно я его не слышала. В груди всё же что-то дрогнуло, но я сжала кулаки в карманах и пошла дальше.
Шаги догнали меня, он шёл рядом, но чуть позади. И это было хуже, чем если бы он встал прямо передо мной.
— Всё ещё сердишься? — спросил он, но в голосе было не сожаление, а тёплая насмешка.
Я ответила молчанием. Молчание всегда было моим лучшим оружием — оно делало слова другого человека слишком громкими, заставляло их звучать глупо.
— Ладно, — сказал он и чуть замедлил шаг. — Я подожду, когда ты передумаешь.
Я не передумаю. Сегодня — точно нет.
Я торопливо заканчивала заплетать косу, пальцы привычно и почти машинально перебирали пряди, хотя мысли витали где-то в стороне. Из окна в комнату проникал утренний свет, мягкий, чуть золотистый, наполняя пространство тёплым свечением. Я пригладила ладонью выбившиеся волосы у виска, ощущая лёгкую усталость после неспокойной ночи.
Снизу донёсся голос Мариллы — чёткий, уверенный, как всегда, когда она звала к завтраку. Я зевнула, потянулась и решила спуститься — утро обещало быть обычным, спокойным, а мне хотелось именно такой предсказуемости.
Открыв дверь, я шагнула в коридор, собираясь почти бегом проскочить к лестнице, но, едва сделав пару быстрых шагов, из-за поворота навстречу вынырнула высокая фигура. Я не успела ни остановиться, ни увернуться — и врезалась прямо в него.
Мгновение — и я ощутила твёрдое тепло под ладонями. Поняла, что держусь за его грудь, а меня саму удерживают сильные руки. Не что-то... кто-то. Гилберт.
Время будто растянулось. Все звуки — далёкие, приглушённые. Я подняла взгляд и столкнулась с его глазами. Слишком близко. Слишком прямой взгляд. В них мелькнула лёгкая растерянность, но поверх — то узнаваемое, тёплое, опасное внимание, от которого у меня перехватывало дыхание.
Я чувствовала, как сердце бьётся быстрее, и не могла понять, это его или моё стучит так громко. Сквозь тонкую ткань платья ощущалось его тепло, и от этого по коже пробежала едва заметная дрожь.
Я хотела сказать: «Отпусти», но губы не слушались. Словно внутри боролись два чувства — желание вырваться и странное, пугающее желание остаться в этих объятиях ещё хоть на миг.
Он не отпускал сразу. Только продолжал смотреть на меня так, будто видел что-то, что я сама о себе не знала. Этот взгляд был слишком... много значащим. И я не могла его выдержать.
Собрав остатки воли, я выскользнула из его рук, стараясь не коснуться его взглядом снова, и почти бегом вернулась в комнату. Щёки горели так, будто я простояла у камина, и с каждой секундой мне становилось всё труднее убедить себя, что это просто случайность.