24 глава
После того как в «Макдаке» жаркие споры зашли в тупик, Такемичи сидел, нервно доедая картошку. Он слышал, как Майки и Баджи уже готовы были чуть ли не тянуть его за руки в разные стороны, Чифуя открыл карту с маршрутом «куда лучше везти», а Кен уже прикидывал, где поближе к его дому можно остановиться.
Такемичи опустил взгляд, глубоко вздохнул… и выдал тихим, но очень отчётливым голосом:
— Я ни к кому не поеду.
Все пятеро стихли. Даже Майки отложил свою картошку. Баджи моргнул раз, потом второй.
— Чё ты сказал, Мелкий? — не поверил он.
— Я сказал, что не поеду ни к кому. — Такемичи чуть сжал кулаки на коленях. Щёки горели, но в глазах было упрямство. — Вы все звери. Я дома не был один нормально уже две недели. Я хочу домой. Один.
— Сладкий, ты… — Кен наклонился ближе, но замолчал, встретившись с его взглядом.
— Ты только что нас послал? — Майки прищурился, прикусив край палочки от мороженого.
— Да, послал. — Такемичи шумно выдохнул. — Вы офигели. Мне тоже отдых нужен. Сначала вы меня «выгуляете», потом «выдаете» друг другу… — он махнул руками и буркнул чуть тише: — Вот и отдыхайте теперь сами.
На секунду повисла полнейшая тишина. И вдруг Мицуя, до этого спокойно отпивавший колу, коротко рассмеялся. Его смех был низким и неожиданно тёплым.
— Ну ты даёшь, Такемичи, — он похлопал его по плечу, чуть хмыкнув. — Молодец. Задаёшь им жару. Так и надо.
Баджи хотел что-то возразить, но только хмыкнул и смущённо отвёл взгляд. Чифуя фыркнул, но не стал спорить.
— И кто тебя домой доведёт, Мичи? — лениво поинтересовался Майки, хоть в голосе уже не было привычного давления.
— Я отведу, — без колебаний сказал Мицуя, вставая со своего места.
— Только не утащи его к себе, понял? — угрожающе протянул Чифуя, тыкая пальцем Мицуе в грудь.
— Спокойно. — Мицуя ухмыльнулся. — Он сегодня реально заслужил отдых. Пусть побудет один.
---
Такемичи встал, закинул сумку на плечо и, под общий удивлённый гул, громко сказал: — Я вас всех люблю… но бесите вы меня тоже сильно!
— Вот и бесись, напарник, — усмехнулся Баджи, а Майки только откинулся на спинку стула, с ленивой, но довольной ухмылкой.
— Иди уже, сладкий, — махнул рукой Дракен. — Только напиши, как доберёшься.
---
Через пару минут Мицуя вёл свой мотоцикл к выезду из парковки. Такемичи сидел сзади, прижимаясь к нему лбом в спину.
— Ты правда не обидишься? — тихо спросил Мичи.
— Не обижусь, — мягко рассмеялся Мицуя, глядя в зеркала. — Зверёнышу иногда нужен свой уголок. Пусть они все это усвоят.
---
Ночь была тихой. Мицуя довёз его до дома и проводил до двери.
— Спокойной ночи, Солнышко. — Он чуть коснулся его щеки пальцами. — Ты — лучший. Не забывай.
И когда Такемичи закрыл за ним дверь, он впервые за долгое время вздохнул свободно — в собственной квартире, где пахло только его уютом.
Пусть этот гарем и стайка зверей пока подождут.
---
На следующий день Такемичи позволил себе, наконец, побыть просто собой — без чьих-то горячих рук, без тихих угроз «наказать», без бесконечного шепота «ты наш».
Он проснулся рано, как всегда, сделал зарядку, растянулся, выпил воду и сразу взялся за то, что давно откладывал: генеральная уборка всего дома. Протёр каждую полочку, выбросил старые упаковки с кухни, переложил одежду в шкафах. Даже снял занавески и постирал их. Пока всё закончил, за окном уже клонилось к вечеру — шесть с лишним часов наводить чистоту в уголках, о которых он даже забыл.
Потом был короткий сон — усталость всё-таки брала своё — и лёгкий перекус из оставшегося риса и омлета. А после — он накинул худи, натянул кроссовки и вышел в парк. Ему нравился этот одинокий уголок: старое раскидистое дерево, которое стояло чуть в стороне от прогулочных дорожек.
Под ним всегда росли мелкие цветы — разноцветные, нежные. Такемичи любил сидеть здесь и слушать пение птиц.
Но сегодня природа решила иначе.
Стоило ему присесть под ветвями, прикрыв глаза, как острая горячая боль прожгла бедро сразу в двух местах. Щипка! Сразу две!
Такемичи тихо застонал сквозь стиснутые зубы — снова эта пульсирующая дрожь под кожей, словно кто-то невидимый тянул нитью прямо к сердцу.
> «Чёрт, хватит… хотя бы день мне без этого можно?..»
Он сжал руку на бедре, морщась, но шаги раздались ещё до того, как он успел открыть глаза.
— Так-так, — лениво протянул знакомый голос. — Что за грустная картина? Малыш страдает под деревом, а никто его не обнимет?
Такемичи поднял взгляд — перед ним стояли братья Хайтани.
Ран склонил голову набок, его серёжка блеснула на солнце. Риндо стоял чуть позади, играя пальцами с цепочкой, его глаза сверкали, когда он заметил, как Мичи ёрзает от боли.
— Вы… — выдохнул Такемичи, сразу поняв всё без слов. Сердце стукнуло глухо: «Ещё двое… Шестой и Седьмой…»
Ран ухмыльнулся и опустился на колени прямо перед ним. Костяшки пальцев легко коснулись подбородка Такемичи.
— Ох, детка. Ты прямо сияешь, когда мучаешься. — Он провёл пальцем по его щеке.
— Не зови меня так, — хрипло выдохнул Такемичи, пытаясь отодвинуться. Щипка не отпускала. — Если не хотите — отойдите, и всё пройдёт!
— Не-не-не, — хохотнул Риндо, перехватывая его за плечо и притягивая ближе. — Нам не надо, чтобы «пройдёт». Ты наш. Метка жгёт? Вот и нам жжёт.
Ран придвинулся ещё ближе и обнял его за затылок, так что Такемичи пришлось уткнуться лбом ему в ключицу.
Стоило их телам соприкоснуться, как боль стала медленно стихать, растворяясь в тепле, которое разлилось по венам.
— Вот так-то лучше, детка, — довольно выдохнул Ран, нежно проведя пальцами по его спине. — Ты и правда особенный. Девять альф?.. Ого.
Риндо усмехнулся и легонько ткнул Такемичи носом в висок: — Теперь придётся терпеть нас двоих. Мы ведь любим играть… громко.
— Я могу… отказаться, — попытался упрямо пробормотать Такемичи, но слова прозвучали слабо.
— Ну-ну, попробуй, — лениво фыркнул Ран, прижимая его крепче. — Ты же не выгонишь нас? Не под этим деревом. Не сейчас.
Такемичи зажмурил глаза, позволяя их тёплым ладоням успокоить жгучую боль. И где-то в груди отозвалось предчувствие: с этими двоими будет куда больше хлопот, чем с Майки и Баджи вместе взятыми.
Но разве он когда-то выбирал лёгкий путь?..