17 глава
После обеда Чифуя отобрал у Баджи телефон и быстро что-то набрал, при этом угрожающе тыкая пальцем ему в лоб: — Я сам напишу Кену и Майки. И всем, кто там носится вокруг Мичи. Чтобы знали: ты теперь тоже соулмейт. И да, мы сами приведём его обратно — а не так, как ты любишь: «похитил, вымотал и швыранул обратно».
Баджи фыркнул и развалился на диване, притянув к себе Такемичи и устроив его головой у себя на коленях. Он лениво перебирал его волосы и усмехался: — Ну вот, напарник. Официально у тебя уже четыре. Поздравляю.
Такемичи чуть натянул одеяло до подбородка — даже от простого слова «четверо» внутри что-то дрогнуло: — Майки… Кенчик… Чифуя… Баджи… Это так много уже… А кто ещё может быть?..
Чифуя сел рядом с ними, подогнул под себя ногу и тяжело вздохнул: — Девять — это вообще ненормально. Обычно три максимум. Так что тебе крупно «повезло».
Он открыл чат и начал быстро листать фотографии в телефоне — там были все с тусовок и сборов Тосвы. — Так, давай подумаем логично. Ты же чувствуешь, когда метка щиплет? Значит, надо вспомнить, кто чаще всего рядом.
— Хайтани? — лениво выдал Баджи. — Эти двое вечно крутятся на горизонте.
— Ран и Риндо? — Такемичи даже чуть вздрогнул. — Ты думаешь…?
— Ммм, они оба альфы. И они любят красивые игрушки, — ухмыльнулся Баджи, наклонившись к его лицу. — Напарник, представь их двоих и тебя посередине…
— Ба-джи! — пискнул Мичи, ударив его подушкой.
Чифуя только фыркнул: — Ну с Хайтани ещё ладно, но я бы тебя не отдал этим шакалам. Кто ещё? Мицуя?
Такемичи чуть растерянно кивнул: — Мы близко общаемся… Он добрый. Он бы был хорошим соулмейтом.
— Ха. И Коконай. Этот хищник с деньгами. Он бы тебя запер в квартире и завалил подарками. — Баджи лениво улыбнулся. — Ну и Имауши, конечно. Он тебя уже нюхал пару раз на сходках. Ты что, не замечал?
— Заме-ечал… — пробормотал Такемичи, прикрываясь ладонями до ушей. — Я просто думал, что он так со всеми…
Чифуя тяжело хлопнул его по коленке: — Слушай. Главное — не бойся. Если твоя метка щипнет, значит, он твой. И никто тебя не тронет, если ты не захочешь.
Баджи кивнул и усмехнулся, опускаясь к его уху: — А если кто-то обидит, я вырву ему язык. И пальцы.
— Ба-джи! — Мичи снова шлёпнул его подушкой.
Но в уголках губ Такемичи всё равно блуждала лёгкая улыбка — несмотря на страх, несмотря на будущее. Потому что теперь, когда их рядом уже четверо, он точно знал: он не один.
---
Кухня наполнялась тихим звоном воды и стуком посуды. Такемичи аккуратно проводил губкой по тарелке, но мысли были где-то далеко — намного горячее, чем прохладная вода в раковине.
Мицуя…
Сразу перед глазами всплыло его спокойное лицо и мягкая, усталая улыбка. Он всегда говорил с ним так тепло — без лишнего напора, но внутри Такемичи знал: под этой мягкостью скрывается стальной стержень.
«Если он тоже будет соулмейтом… Наверное, он будет… очень нежный? Будет гладить меня по волосам… может, шить для меня одежду…»
Щёки сразу вспыхнули — от одной мысли, что Мицуя мог бы снимать с него мерки прямо у себя в мастерской, где пахнет тканями и сладким лавандовым одеколоном.
Ран…
От одного этого имени внутри щёлкнуло что-то хищное. Его длинные серёжки, ленивый взгляд, эта ухмылка.
«Он дразнил бы меня постоянно. «Детка» — шептал бы в ухо… Наверное, держал бы за подбородок, чтобы я смотрел ему в глаза…»
Такемичи машинально чуть сжал губы. «Он и Риндо…»
Риндо…
Этот был ещё опаснее. Тихий, но цепкий. Когда Ран смеётся открыто, Риндо всегда смотрит из-под лба.
«С ним будет… страшно? Или наоборот… спокойно? Он бы кусал меня? О Боже…»
Тарелка чуть не выскользнула из рук, когда Такемичи представил этих двоих — одного позади, другого спереди, их хищные руки на его бедрах.
— Боже… хватит, — пробормотал он сам себе, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Щёки горели.
Коко…
В голове сразу встали роскошные апартаменты, дорогие украшения, его дерзкий голос: «Котёнок».
«Если он тоже будет моим… он правда закроет меня в квартире? Купит кольцо? Может, ошейник? Серьёзно?!»
Но почему-то от этой мысли внутри становилось не страшно — а наоборот, щекотно. Он ведь видел, как Коко смотрит, когда думает, что никто не замечает — с каким хищным, но заботливым огоньком.
Имауши…
Его холодные, чуть ленивые глаза. Его пряный запах. Его руки, которые всегда сжимают всё слишком сильно — слишком уверенно.
«Он бы… делал всё молча? Или наоборот, говорил бы что-то грязное? Ох, нет…»
Такемичи аж застонал, уткнувшись лбом в край шкафа.
— Я с ума схожу… Девять альф… Это же ненормально…
Но внутри всё равно теплилось странное чувство: неважно, сколько их будет — каждый из них что-то для него значит. Каждый его часть. Его «дом».
За спиной раздался шорох — Баджи и Чифуя, вернувшиеся после уборки. Баджи хищно скользнул взглядом по его красным ушам и тихо усмехнулся: — О чём мечтаешь, напарник? Опять обо мне?
А Чифуя шлёпнул Баджи по спине и фыркнул: — Не надейся. Видишь, какой он красный? Там наверняка вся шайка твоих конкурентов уже в голове крутится.
Такемичи жалобно прикрылся полотенцем для посуды: — Я просто посуду мыл…
Но внутри он точно знал — ещё хотя бы пятеро найдут его. И каждый оставит свой след.