34 Кейси.
Сижу в машине Малыша, не веря в происходящее. Возвращение в Чикаго никак не изменило наши отношения с Марком. Я стала понимать, что мой мир заключается в нем, а он одинок. Настолько одинок, словно меня нет рядом. За три дня мы перекинулись всего парой слов. Знаю, что-то случилось. Спрашиваю, а он молчит. Смотрит так печально, так разочаровано, как, наверное, Адам смотрел на Еву, когда вкусил запретный плод.
Прошлой ночью я проснулась, а он сидел в темноте и курил. Мягкий голубоватый свет лампы играл на помрачневших чертах, отражая внутреннюю боль, с которой он сражался в одиночку. Пепельница была переполнена окурками. Произошло что-то серьезное, но Марк не делился. Я почувствовала себя ненужной.
Он даже не оглянулся в мою сторону. Встал и начал одеваться, собирался совершить очередной побег. Но я не могла отпустить его без объяснений. Необходимо было узнать, что происходит.
Я скинула с себя простыню и рванулась вперед. Марк тут же накинул на себя рубашку. Но я обхватила его сзади за талию и прижалась головой к спине. Он слишком высокий и я с трудом доставала макушкой до плеча. Но четко слышала, как громко бьется его сердце.
- Что с тобой? - руки непроизвольно заскользили по обнаженному торсу, и тепло родного тела нежно распространилось от кончиков пальцев по всему телу, словно электрический разряд. Но он перехватил мои пальцы и сжал до боли. Я глубоко вдохнула его запах и простила.
- Мне надо ехать, - холодно прошептал он.
- Не уходи так, прошу. Поговори со мной, расскажи, о чем молчишь, - взмолилась я, но он был неумолим.
- Ты любишь меня, Кейси? - спросил он неожиданно, тяжело задышав.
- Конечно, люблю, - я никак не могла подобрать нужные слова. - Чувствую тебя в груди каждую секунду. И мне неимоверно больно, когда ты пытаешься вырваться оттуда.
- Пытаюсь, но не могу, - он прижал мои холодные пальцы к горячим губам. - Мне уже никак не вырваться.
- А ты хочешь? - затаив дыхание спросила я. И тут же пожалела, что осмелилась задать подобный вопрос. Я еще не готова услышать нечто подобное. Он повернулся лицом ко мне и посмотрел глазами, полными отчаяния, удерживая мои руки в своих вспотевших ладонях.
- Думаю, мы еще не готовы к этому разговору, - он отпустил мои запястья очень медленно, словно хрустальную вазу на стеклянный столик. Но я не хотела отпускать его. - Ложись спать, детка.
Через минуту дверь закрылась, и я осталась в одиночестве распутывать клубок недосказанных признаний. Весь день я пыталась дозвониться до него, но он просто игнорировал все звонки и сообщения. Потом я позвонила Малышу и попросила отвезти меня в Паутину. Достаточно пресмыкаться перед всеми. Пришло время проявить характер.
- Высади меня так, чтобы тебя никто не увидел, - не хочу устраивать проблемы Малышу.
- Это ни к чему, я никого не боюсь. В конце концов, пора тебе открыть глаза, - сказал он, выруливая на парковку.
- О чем ты? - я смотрю в окно, где накрапывает дождь. Мое платье бледно-зеленого цвета обязательно промокнет и прилипнет к коже. Но дороги назад нет.
- Иди сразу в вип, но постарайся не привлекать к себе внимание.
Он нервно барабанит пальцами по рулю, но не шевелится. Значит, мне предстоит сделать это одной.
Чем ближе я подхожу к цели, тем слабее коленки. Платье не сильно промокло, но выглядит ужасно неприлично. Угораздило же меня производить впечатление на Марка именно сегодня.
Я увидела его в центре зала. Воротник белой рубашки расстегнут, галстук расслаблен, волосы зачесаны назад. Вспомнились те дни, когда он впервые появился в пиццерии с Николь. Такой самоуверенный и нахальный, что хочется плюнуть на этот приторный лоск. Но теперь он стал для меня желанным и близким человеком. Марк сидит в кругу незнакомых мне мужчин, узнаю Тони среди них. Это походит на сходку криминальных авторитетов, каждый взгляд и движение несут с собой поток информации. Я съежилась при мысли об их планах по уничтожению других кланов, о финансовых махинациях, о рабстве, торговле наркотиками... И Марк стал частью этого мира. Человек, которого я люблю, ступил на дорогу саморазрушения. Он ненавидел мир отца, но ради спасения наших жалких жизней выбрал тропу войны.
Я отворачиваюсь, чтобы уйти, но в этот момент Тони разваливается в кресле и обводит взглядом зал. Глядя в лицо врага брата, проваливаюсь в бездну ада. Каждая минута, проведенная в гараже, проносится перед глазами, как кадры триллера. Чувствую, как холодеет тело, когда Тони хватает за руку Марка и показывает в мою сторону. Все движения замедляются, его глаза злобно горят ненавистью, парализуют, приковывают меня к месту. Тони приподнимается, но Марк тянет его обратно вниз. Одним глотком осушает бокал и направляется в мою сторону. Не знаю почему, но чувствую, что пора уносить ноги. Вырываюсь вперед, расталкивая по пути встречных, протискиваюсь между потными телами. Охранник непонимающе распахивает дверь передо мной. И то, как он смотрит на нечто за моей спиной, понимаю, что он уже рядом. Прохладный воздух успокаивает горящие щеки, жадно проглатываю глоток свежести. Каблуки стучат по мокрому асфальту по пустой парковке слишком громко, но сердце, кажется, стучит громче. Вижу машину Малыша и облегченно вздыхаю. Но в этот самый миг, когда тянусь к ручке двери, меня обхватывают за талию сильные руки. Я начинаю биться ногами, но он сильнее.
- Отпусти! - мой голос звучит пискляво, как у пьяной малолетки, которую родители пытаются отвезти домой силой.
- Идиотка! - слышу я голос Марка прямо над ухом. Разворачивает меня к себе лицом и пытается удержать за запястья. Я сопротивляюсь, не хочу видеть столько ненависти. - Какого черта ты потеряла здесь?
- Не кричи, - пытаюсь вырваться. - Если бы ты поговорил со мной, то я бы не приехала.
- Ты приехала следить? - не дожидаясь ответа, он тащит меня, как неживую, и пытается посадить в машину.
- Отпусти ее!
Узнаю голос Малыша. Все! Это конец! Что же ты натворила, Кейси? Руки горят оттого, с какой силой их скручивал Марк. В груди больно и тревожно бьется сердце, никогда не видела его настолько грубым и враждебно настроенным. Челюсти Марка сжимаются, он сверлит меня взглядом, усаживает на сиденье и захлопывает дверь. Щелчок, и я оказываюсь взаперти. Стекло немного опущено, и я прекрасно слышу их крики.
- Какого черта, почему ты так груб? - спрашивает, подошедший Малыш. - Отпусти ее!
- Значит, ты привез ее? - Марк цепляется за воротник толстовки Малыша, а тот в ответ перехватывает его руки. - Кто тебе дал право лезть в мои дела?
- Она не твоя собственность! Оставь в покое девушку, с тобой только проблемы! - кричит Малыш, пытаясь вырваться. - Ты не можешь дать ей будущего.
- А с кем у нее не будет проблем? С тобой? - с яростью отвечает Марк.
Дальше они решают просто перейти на язык жестов. Малыш первым наносит удар в лицо Марка, который ошарашенно смотрит на друга, но тут же набрасывается на Малыша, явно уступающего ему силой.
- Прекратите, сейчас же! - пытаюсь докричаться до них, но тщетно.
Марк валит Малыша на землю, но тот все еще пытается сопротивляться. Бью руками об стекло, кричу изо всех сил. Не знаю, как быть. Малыш вытирает рукавом кровь из носа и говорит что-то Марку, чем совершенно выводит того из себя. Из клуба выбегают охранники, вслед за ними появляются Тони и Чарльз. Они пытаются оттащить Марка от Малыша, который почти не сопротивляется. С трудом, но Тони удается оторвать Марка, и в тот же момент охранники уводят Малыша, поддерживая с двух сторон, потому что самостоятельно он идти не может. Скорее всего пострадал глаз, ведь прежде всего Марк бьет в лицо.
- Я закопаю тебя, урод! - кричит вслед Марк, но его отпускают только когда Малыш исчезает из вида. Тони пытается успокоить его, но Марк отталкивает друга. Оглядывается по сторонам, потом открывает багажник и достает оттуда биту. Подходит к машине Малыша, прицеливается и со всей силы замахивается. Когда бита опускается, стекло со звоном разлетается на сотни осколков. В свете фонарей они сверкают всеми цветами радуги. Но каждый осколок врезается в мое сердце стрелой, отравленной угрызениями совести. Я не могу думать ни о чем, кроме Малыша, истекающего кровью, и Марка, который не может контролировать свой гнев. Когда он заканчивает с окнами, переходит на капот, не забывая о фарах. Закрываю уши и сжимаю голову двумя руками, чтобы не слышать грохот и смех Чарльза. Эта ситуация явно забавляет парня.
- Привет! - слышу голос Тони, склонившегося к маленькому отверстию в окне. - Что у вас случилось?
- Лучше успокой его, - говорю, вжимаясь в спинку сиденья.
- Зачем? Пусть выпустит пар, это же всего лишь машина, - отвечает он, ухмыляясь. - Не переживай, я больше не трону тебя... и Марка больше доставать не собираюсь.
- На тебя снизошло озарение? - не удержалась я. - К тебе явился ангел?
- Нет, явился Дональд Шур, он преподнесет твоего брата на блюдечке с золотой каемкой! - на лице итальянца играет самодовольная улыбка.
Он шагает прочь, заметив, как подходит Марк и закидывает биту в багажник. Я слышу их голоса, но не могу разобрать ни слова. Тони и все еще хохочущий Чарльз хлопают Марка по плечу и уходят, весело обсуждая произошедшее.
Марк садится за руль, не говоря ни слова. Достает из кармашка влажные салфетки и вытирает лицо. Протягиваю руку, чтобы помочь, но он беспардонно отталкивает ее. В горле застревает комок, который не проглотить. Резкость движений и частое дыхание, слишком осязаемые волны ненависти, исходящие от него, наводят на мысль о побеге. Оказаться где-то на необитаемом острове, как можно дальше от этого места. Но он, не говоря ни слова, пригвоздил меня к этому сиденью, и пока покидать машину я не в праве.
Он швыряет использованные салфетки под ноги и осматривает свое лицо в зеркале. Чертыхается. Он жалеет разбитый нос, в то время как избил Малыша настолько, что тот даже не мог встать на ноги.
- Хочу домой, - говорю я, когда он заводит машину.
Но Марк словно ничего не слышит. Смотрит только на дорогу, челюсти сжаты, огни ночных фонарей играют на скулах причудливые знаки, предупреждающие об опасности. Но ожидание хуже смерти. Если я не выговорюсь, то лопну, как воздушный шар.
- Что ты творишь, Кейси? - неожиданно спрашивает он, не сводя глаз с дороги.
- Прости, - прекрасно понимаю, что совершила ошибку.
- Твое извинение ничего не меняет, - он слишком резко поворачивает вправо, и я непроизвольно вскрикиваю от страха. - Моя сестра мертва, отец прикован к постели, а племянница осталась сиротой.
- Что случилось с твоим отцом? - я удивлена, что он ничего не говорил, и Малыш молчал.
- Ничего, ничего, - шепчет он. - Зачем приехала?
- Если бы я знала, что ты набросишься на лучшего друга, то не приехала бы, - со злостью огрызаюсь я.
- Если бы я доверял тебе, то не поступил так.
- Доверял? - я ошарашенно смотрю на четко очерченный профиль, не в силах поверить в происходящее. - Значит, ты не доверяешь мне? После всего, что мы пережили...
- Вот, - говорит он тихо и достает что-то из кармана. - Посмотри, когда будет время.
- Прекрати говорить загадками.
- Это запись твоего разговора с Беном в больнице после операции. Ты знала, что он намеренно спровоцировал аварию.
- Отку...
- Подарок Тони, - перебивает меня Марк.
- Бен был не в себе.
- Я тоже сейчас не в себе, но не пытаюсь убить тебя, - он смотрит прямо перед собой, и я благодарна за это. Потому что не представляю, как выдержу его взгляд. Грудь заливает расплавленный свинец и кажется, легкие разорвутся от металла в голосе любимого. Но это сердце - бездонный океан, и корабли разочарования тонут в нем не первый день.
- А, Кейси? - он бросает в мою сторону мимолетный взгляд. - Прокатимся с ветерком?
Марк набирает скорость, и мы мчимся по ночному шоссе, маневрируя и обгоняя другие машины. Встречные огни слепят глаза, я отворачиваюсь и смотрю только на профиль Марка. И все, о чем я мечтаю, - вернуться в прошлое. В тот день, когда вступилась за Николь и оказалась в больнице, где встретились мой брат и сестра Марка. Любовь отравила наши жизни.
- Ну, как тебе? - он кричит, и я сжимаюсь в клубок.
Обхватываю себя руками и молю прекратить это безумие. Но он еще больше набирает скорость и включает музыку на полную мощность. Я смотрю перед собой, на поток машин и мелькание огней, не веря, насколько сильно изменился любимый человек. Совершенно не испытываю страха. Лучше умереть сейчас, вот так, чем осознавать, что наши чувства растоптаны. Ему больно, а от меня осталась лишь тень.