Змееныш

Шли месяцы. Дом Столпа Змей постепенно превращался в отца одиночки. Повсюду валялись погремушки, ползунки и прочие атрибуты младенческой жизни. Обонай, некогда грозный и немногословный, теперь мог часами возиться с малышкой, напевая ей колыбельные (правда, под аккомпанемент шипения Кабурамару, которая, видимо, считала его вокал недостаточно мелодичным). Он даже начал носить с собой маленькую бутылочку с молоком, на случай, если девочка проголодается во время охоты на демонов. Однажды, когда малышка уже уверенно ползала по полу, Санеми, придя в гости, застал трогательную картину.

 Обонай, сидя на циновке, учил девочку говорить. – Ка...бу...ра...ма...ру, – медленно произносил он, показывая на змею. Малышка, заливаясь смехом, пыталась повторить сложные слоги, а Кабурамару, обвившись вокруг ее маленькой ручки, довольно шипела. В этот момент Санеми понял, что Игуро Обонай, Столп Змей, нашел свое настоящее счастье – не в битвах с демонами, а в заботе о маленьком чуде, спасенном им в ту роковую ночь.

– ну давай Кики, ты сможешь! – пищал Игуро по новой начиная учить ребенка

Санеми, облокотившись о дверной косяк, не мог сдержать улыбки. – Игуро, ты стал совсем ручным, – проговорил он, стараясь скрыть насмешку в голосе.

Обанай бросил на него испепеляющий взгляд, но тут же смягчился, когда Наоки, услышав голос Санеми, потянула к нему ручки. – не мешай, – проворчал он, но в голосе уже не было и следа прежней злости. – она почти научилась.

Санеми подошел ближе и присел рядом с ними. – ладно, ладно, не буду мешать вашему воркованию. Но ты, Кики, когда научишься говорить, обязательно скажи дяде Санеми спасибо, что он пришел вас навестить, – подмигнул он девочке. Наоки захихикала, тянусь к столпу ветра.  Санеми, усмехнувшись, аккуратно взял ее на руки, чувствуя, как тепло разливается у него в груди. Может, и ему стоило задуматься о семье? Эта мысль промелькнула в его голове, но он тут же отбросил ее, решив, что еще не готов к таким переменам. Но глядя на счастливого Обоная и маленькую Наоки, он понимал, что счастье может быть того стоит.

Обанай наблюдал за этой сценой с легкой ревностью. Видеть, как Наоки так доверчиво тянется к Санеми, было непривычно. Он привык, что девочка безоговорочно признает только его. – аккуратнее с ней, – буркнул он, – она еще маленькая.

Санеми усмехнулся. – да ладно тебе, Игуро, я же не железный. Посмотри, какая лапочка. – он легонько подбросил Наоки в воздух, вызвав ее радостный визг. Обанай невольно улыбнулся, глядя на их возню. В глубине души он был благодарен Санеми за то, что тот пришел. Компания всегда была кстати, особенно когда он уставал от бесконечного ухода за ребенком.

Вечер они провели вместе, Санеми травил байки из своих охотничьих приключений, Наоки засыпала у него на руках, а Обанай тихонько наблюдал за ними. Когда Санеми собрался уходить, он крепко пожал руку Обонаю. – Игуро, ты хороший отец.

Обанай лишь кивнул в ответ, провожая его взглядом. Закрыв дверь, он посмотрел на спящую Наоки и облегченно вздохнул.

Из открытого на проветривание окна, влетел ворон и сел на плечо Обонаю. Не успела ворона открыть клюв как на нее зашипели сразу двое. Обонай и Кабурамару.

– разбудишь ребенка, убью. – прошипел Обонай ворону 

Ворон, явно осознав всю серьезность угрозы, замер и лишь моргнул своими черными глазками. Обонай осторожно переложил спящую Наоки в её кроватку, поправив одеяльце. Он прислушался к её тихому дыханию, убеждаясь, что она не проснулась. Только убедившись, что все в порядке, он повернулся к ворону, все еще сидевшему на его плече.

– что стряслось? – тихо спросил он, чтобы не разбудить девочку. Ворон, словно ждал этого вопроса, тут же затараторил о появлении нового демона, необычайно сильного и опасного. Обонай нахмурился. Он не хотел оставлять Наоки одну, но долг охотника на демонов был превыше всего.

Кабурамару, почувствовав его смятение, обвилась вокруг его шеи, словно предлагая свою поддержку. Обонай погладил её чешуйчатую голову и решительно кивнул. – ладно, – прошептал он, – присмотри за ней, пока меня не будет. И не дай этому пернатому разбудить её. Я вернусь к утру.

Ворон обиженно каркнул, но благоразумно промолчал. Обонай, оставив в доме тишину и покой, исчез в ночной темноте.

Кабурамару, почувствовав ответственность, неподвижно устроилась на краю кроватки Наоки, ее глаза-бусинки внимательно следили за каждым шорохом. Ворон, напротив, не мог усидеть на месте. Он перелетал с люстры на спинку стула, нервно поглядывая на спящую девочку. Тишину нарушал лишь его приглушенный шепот предостережений, адресованных змее.

Вскоре, его нервы не выдержали, и он, не сдержавшись, громко каркнул. Наоки дернулась во сне. Кабурамару мгновенно среагировала, издав тихий шипящий звук, полный угрозы. Ворон тут же замолчал, пристыженно потупив взгляд. Он понимал, что еще немного и змея его сожрет. Причем буквально.

Кабурамару вернулась к своей бдительной охране, не спуская глаз с Наоки. Ворон, осознав свою ошибку, забился в самый темный угол комнаты, полный раскаяния и страха перед гневом Обоная. Ночь тянулась медленно, наполненная тишиной и ожиданием.

– а ты не заколебался за ней смотреть?! – в негодовании прошептал ворон змее

Тот посмотрел на ворона Уз как на дебила и молча перевел взгляд обратно на девочку.

– что? Сказать нечего? – с ехидничал пернатый  

Ворон не унимался. Ему, видите ли, скучно! Кабурамару лишь презрительно фыркнула (если змеи вообще умеют фыркать) и плотнее обвилась вокруг кроватки, демонстрируя преданность долгу. Ну и тишине, конечно. Малышка Наоки продолжала безмятежно посапывать, не подозревая о кипящих страстях у ее изголовья.

Вдруг, ворон встрепенулся, распушив перья. – слышишь? – прохрипел он, забыв о предосторожностях. Кабурамару насторожилась. Донесся слабый шорох, царапающий тишину. Неужели демон добрался до дома Столпа Змеи? Змея приподняла голову, готовая в любой момент броситься на защиту девочки.

Тишина сгустилась, превратившись в натянутую струну. И тут... из-под кроватки выкатился плюшевый зайчик. Ворон, не сдержавшись, залился истерическим карканьем. 

Кабурамару бросила на него такой взгляд, что бедняга моментально осекся, поняв, что едва не подписал себе смертный приговор. Напряжение схлынуло, оставив лишь уставшую змею и ворона, до смерти перепуганного собственной тенью. Ночь продолжалась.

Внезапно Наоки заворочалась во сне и заплакала. Кабурамару нежно ткнулась мордочкой в её руку, пытаясь успокоить. Но девочка проснулась окончательно, и слезы покатились градом по её щекам. Ворон запаниковал, запрыгал по комнате, не зная, что предпринять.

Кабурамару, как ни странно, проявила инициативу. Она медленно сползла с кроватки и, подползя к комоду, начала тереться головой о его ножку. На комоде стояла маленькая музыкальная шкатулка с танцующей балериной. Обонай часто заводил ее для Наоки, когда та не могла заснуть.

Ворон, наблюдая за происходящим, наконец понял, что от него требуется. Он подлетел к шкатулке и клювом попытался завести механизм. С большим трудом он повертел ключик и в итоге... сломал его. 

В глазах ворона застыл ужас. Кабурамару, заметив поломку, издала продолжительный, полный разочарования шипящий звук. Наоки плакала все сильнее, игнорируя их старания. Змея, не теряя надежды, заползла на комод и попыталась подтолкнуть шкатулку головой, намекая ворону, что нужно сделать что-то еще.

Ворон, подгоняемый взглядом Кабурамару, беспомощно захлопал крыльями. В отчаянии он схватил клювом балерину и, взлетев, начал кружить над кроваткой Наоки, пытаясь сымитировать танец. Неловкие движения птицы, впрочем, лишь напугали девочку еще больше. Слезы хлынули с новой силой.

Кабурамару, осознав тщетность усилий пернатого помощника, приняла решение. Она стремительно обвилась вокруг руки Наоки, нежно прижимаясь к ней и тихо шипя успокаивающие звуки. Ребенок, который находился уже на грани истерики схватила Кабарамару в кулак и выкинула за пределы свой кроватки.

Кабурамару отлетела к стене, словно тряпичная кукла. Ворон, забыв про все свои страхи, с диким криком спикировал на Наоки, намереваясь если не развлечь, то хоть отвлечь ее! Он начал выделывать в воздухе немыслимые пируэты, кувыркался, изображал ныряющего сокола – целый цирк одного актера!

Но Наоки смотрела сквозь него, продолжая реветь, как сирена. Кабурамару, оправившись от шока, вернулась к кроватке. В глазах змеи читалось отчаяние, смешанное с решимостью. Кабурамару задумался, а потом радостно зашипел, затем сполз с кроватки девочки и выполз из комнаты на кухню.

Ворон, нихрена не понимая, смотрел то на разрывающегося ребенка, то на удаляющегося змея. – ты куда?! – ворон чуть не подавился собственным карканьем –  куда это ты пополз?! Эй, слышь, чешуйчатая бестия! Неужели бросил нас на произвол судьбы?! –  пока пернатый метался в панике, Кабурамару триумфально вернулась, таща в зубах... тряпку? – издеваешься?

Если бы Кабурамару мог, он бы уже давно послал ворона нахуй, ибо достал, а еще бы санными тряпками гнал в пернатую шею. Но он молча заполз в кроватку Наоки и как мог, положил чуть горячую ткань на животик девочки. Колики. У нее были колики.

И о чудо! Тепло, исходящее от импровизированного компресса, начало творить чудеса. Наоки постепенно успокоилась, ее всхлипы стали тише, а взгляд – осмысленнее. Ворон, обалдевший от происходящего, застыл в воздухе, как памятник самому себе.

Кабурамару, убедившись, что Наоки засыпает, гордо вскинула голову. Мол, учись, бездарь, как надо детей успокаивать!

Ворон, все еще под впечатлением, робко подлетел к змею и клюнул его в чешуйчатую щеку. Это был знак признания, респект, уважуха, как говорится. Кабурамару, снисходительно покосившись на пернатого балбеса, свернулась калачиком у изголовья кроватки Наоки.

В тишине ночи слышалось лишь тихое посапывание малышки и приглушенное воркование ворона, который, кажется, решил запеть змее колыбельную. Получалось у него, правда, так себе, но главное – от души! Кабурамару лишь слегка шипела в знак неодобрения, но в целом была довольна. Ночь прошла спокойно, если не считать плюшевого зайчика-диверсанта, ворон чуть не поседел, и гениальную импровизацию змеи. Хотелось бы мне так сказать, но это не так.

Но тут... бац! Наоки снова проснулась. Не плачет, нет. Хуже! Она с маниакальным блеском в глазах уставилась на ворона. И поползла! Прямо к нему, с ловкостью ниндзя! Ворон, поняв, что сейчас его затискают до смерти, взмыл под потолок с воплем ужаса. 

Кабурамару, наблюдая за этой вакханалией, едва сдерживал смех. Да-да, змеи тоже умеют смеяться, просто у них это получается как-то... змеино.

Наоки, не добившись желаемого, переключила внимание на змею. Кабурамару приготовилась к худшему, но девочка вдруг... поцеловала ее в нос! И тут же потянула в рот! Вот тут уже не выдержал даже хладнокровный Кабурамару. Шипя от ужаса, он отполз подальше, а Наоки, недовольная отсутствием развлечений, снова заревела.

– нет, она издевается?! Что же ей не спиться та! Емае! – ворон бился в истерике, летая по комнате. – она же сейчас меня съест! Или выщиплет все перья! А-а-а!

 Кабурамару, кажется, всерьез задумался от том что не плохо было бы его сожрать. Эта ночь явно испытывала их на прочность! Вдруг, змей замер, прислушиваясь. Из-за двери донесся тихий шорох.

– Обонай! Наконец-то! – ворон, не дожидаясь команды, бросился к двери, намереваясь сообщить о героических усилиях Кабурамару и его. 

Но тут дверь распахнулась, и на пороге возник не Обонай, а... испуганный демон! Кабурамару мгновенно занял боевую позицию, готовый защищать малышку до последнего. Ворон тоже намеревался защитить ребенка начал истошно вопить на демона, готовясь расцарапать того в случае необходимости.

Но демон, похоже, тоже был не в восторге от визита. Заметив змею и орущего ворона, он заорал благим матом и бросился прочь, спотыкаясь о собственные ноги. Кабурамару, решив не упускать шанс, кинулся в погоню, оставив Наоки на попечение... правильно, испуганного ворона! 

– "ну, все, – подумал Уз, – это конец. Сейчас она точно меня убьет."

И что вы думаете? Наоки, увидев, что её оставили наедине с пернатым психопатом, решила, что это идеальный момент для охоты! Она с радостным гиканьем поползла к застывшему в ужасе ворону. Уз, осознав свою трагическую участь, закрыл глаза и приготовился к неминуемой гибели. Но тут... Наоки схватила его за лапку и начала её... сосать!

Ворон, ошарашенный таким поворотом событий, медленно открыл глаза. Он был жив! И даже... полезен? Наоки, кажется, успокоилась, посасывая его лапку, как леденец. В глазах ворона заблестела надежда. Может, он не такой уж и бесполезный? Может, он - соска-заменитель нового поколения?

В этот момент вернулся Кабурамару, триумфально волоча за собой обмякшего демона. Змей окинул взглядом сцену:  Наоки мирно посасывает лапку ворона, ворон выглядит довольным собой, а демон... лучше не спрашивайте. Кабурамару издал тихий шипящий смешок. Кажется, эту ночь они пережили. Почти.

– нихрена себе, ты как это сделал?! Могешь!

Едва Кабурамару успел насладиться моментом, как Наоки выплюнула лапку Уза и возвестила о своем недовольстве новым ревом! Демон, притворявшийся мертвым, дернулся от неожиданности. Ворон, сбросив с себя маску "соски", снова запаниковал. Кабурамару поняла - передышка закончилась.

Недолго думая, змей подтолкнул демона к кроватке. 

– "танцуй, сука!" - казалось, шипела он. 

Демон, икнув от страха, начал неуклюже приседать и махать руками, издавая невнятные звуки, больше похожие на мычание. И, о чудо! Наоки завороженно затихла, наблюдая за этим нелепым представлением.

Ворон, подхватив кураж, присоединился к импровизированному концерту, выделывая в воздухе акробатические трюки и выкрикивая смешные фразы. Демон, чувствуя себя последним идиотом, старался изо всех сил, лишь бы не попасть под гнев змеи. Так, общими усилиями, они превратили кошмарную ночь в абсурдное цирковое шоу, и Наоки, устав от смеха, наконец-то заснула.

– я дурею с этой прикормки. Кабурамару, реально могешь! –  с гордостью сказал ворон змею 

Змей горделиво поднял голову, а потом перевел взгляд на демона и недовольно зашипел на него мол "убирайся!"

Тот, не нуждаясь в повторном приглашении, пулей вылетел из дома, бормоча под нос что-то невнятное. Ворон, чувствуя себя героем, еще немного покружил по комнате, а потом уселся на подоконник, наблюдая за рассветом.

Кабурамару заползла в кровать к Наоки, свернувшись вокруг нее кольцом. Ворон, зевая, слетел вниз и устроился рядом. Наступила долгожданная тишина. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые цвета.

Емае! Ночь выдалась на славу! Никогда бы они не подумали, что им придется устраивать цирковое представление для капризного младенца, да еще и с участием настоящего демона. Но они справились. Они – команда. И пока Наоки спит, им можно немного отдохнуть. До следующего раза... ( не дай бог Обонай снова оставит своего ребенка с этой парочкой)

И тут Наоки снова проснулась.

Глаза Наоки распахнулись, и комнату огласил очередной заливистый плач. Кабурамару, привычно дернувшись, попыталась зарыться глубже под одеяло, но тщетно. Ворон, недовольно каркнув, слетел с кровати, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень раздражения.

– "ну, что ж, пора," – подумала Кабурамару, медленно выползая из-под одеяла. Ворон взлетел ей на плечо, готовясь к новым акробатическим этюдам. Наоки, видя приближение своих мучителей, заплакала еще громче.

– и  что на этот раз, принцесса? – проворчал Уз, спрыгивая с плеча Кабурамару и начиная кружить над кроваткой, издавая нарочито фальшивые трели. Наоки, похоже, не оценила его стараний, и ее рев усилился.

Кабурамару, проскальзывая по одеялу, приблизилась к Наоки и начала нежно шипеть, пытаясь успокоить малышку. Но все было тщетно. Внезапно, взгляд змеи упал на лежащую рядом с кроваткой погремушку в виде маленького демоненка. Кабурамару схватила игрушку и тряхнула ею перед лицом Наоки. Глаза девочки расширились, слезы мгновенно высохли, и она, радостно захлопав в ладоши, потянула ручки к погремушке. Уз, удивленно замолчав, приземлился на край кроватки и, раскрыв клюв, смотрел на эту сцену.

Кабурамару, убедившись, что погремушка произвела нужный эффект, слегка подтолкнула ее в ладошку Наоки. Та крепко ухватилась за игрушку и начала ее сосредоточенно грызть. Ворон, опомнившись, подлетел ближе и начал клевать погремушку, стараясь развлечь малышку. Наоки залилась счастливым смехом, дергая ножками.

В этот момент дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился заспанный Обонай. Увидев идиллическую картину – змея, присматривающая за дочкой, ворон, развлекающий ее, и саму Наоки, довольно грызущую погремушку, он застыл в изумлении. – "что здесь произошло?" – читалось в его глазах.

Кабурамару, заметив его, горделиво выпрямилась, а Уз издал победный клич. Они справились. 

– привет, солнышко, – Игуро подошел к кроватке и взял ребенка на руки – тихо тут у вас, – пробормотал Игуро, качая Наоки на руках. Девочка, увидев отца, радостно загукала и потянулась к нему, продолжая сосредоточенно грызть погремушку. Уз самодовольно каркнул, а Кабурамару, чувствуя выполненный долг, поползла к своему обычному месту на шее Игуро.

Игуро окинул взглядом комнату, замечая скомканное одеяло на полу и какое-то странное выражение самодовольства на морде змеи. Решив, что лучше не спрашивать, он прижал Наоки к себе и вышел из комнаты, направляясь на кухню. Ворон последовал за ним, усевшись на плечо.

На кухне уже кипел чайник, и Игуро быстро приготовил себе чашку чая. Наоки, удобно устроившись у него на руках, продолжала увлеченно грызть погремушку. Уз, спустившись на стол, начал воровать кусочки сахара из сахарницы, посматривая на Игуро с хитрым видом. Тот лишь покачал головой, улыбаясь про себя.