Змееныш

Ночь. Седзи широко распахнулись и в комнату вошел Обонай. Демона, которую он там застал, доедал молодую женщину. Не успел Обонай даже вымолвить «Вот черт!», как демон, с довольной ухмылкой, выплюнул косточку и, извинительно похлопав себя по животу, поинтересовался – что, тоже на ужин опаздываешь?

Игуро, презрительно фыркнув, обнажив свой клинок. Кабурамару, его верная змея, зашипела, предвкушая бойца. – не волнуйся, дружок, этого гурмана, которого мы сейчас отучим от символической кухни, – пробормотал Обонай, его глаза опасно засверкали.

 Демон пожал лишь плечами – ну, если сопротивляешься... хотя, после такого десерта я готов даже потанцевать!

Мальчик был самым низким и яростным. Клинок Игуро рассекал воздух, словно молния, и Кабурамару сбивал демона с толку своими стремительными атаками. В итоге, демон, запутавшись в собственной самонадеянности и змеиных объятиях, рухнул на землю, превратившись в пепел. – надеюсь, ты будешь гореть в аду, – бросился в исчезающего демона Обонай, с отвращением сплевывая на пол.

Послышались всхлипы и чей–то приглушенный плачь. Мужчина обернул труп женщины, под ней будто бы кто-то двигался. Обанай подошел к телу и осторожно отодвинул его в сторону. Под ним был младенец, завернутый в одеяле.

Сердце Игуро сжалось. Он, хладнокровный и беспощадный охотник на демонов, внезапно почувствовал укол сострадания. Младенец, крохотный комочек жизни, беспомощно смотрел на него глазами. 

– не плачь, маленький, – прошептал Обонай, чувствуя непривычную нежность. – мы о тебе позаботимся. – Кабурамару, обычно свирепая, обвилась вокруг руки Игуро, словно пытаясь успокоить ребенка.

Игуро осторожно взял ребенка на руки. Неуклюже, как хрустальная ваза, но невероятной бережностью. Ребенок, почувствовав тепло, перестал плакать и затих, уставившись на змею. – что будем делать? – тихо спросил Игуро, его голос прозвучал непривычно-мягко.

Обонай задумался. Поставить ребенка сюда было невозможно. Отнести в приют? Слишком опасно. Столп тяжело смотрел. – я об этом пожалею... 

– «Я забираю его!» – выпалил Игуро, сам не веря собственным мыслям. Кабурамару одобряюще зашипела, обвиваясь вокруг младенца, как бы держа себя нянькой. Обанай удивленно вскинул брови. Игуро, воспитывающий ребенка? Это как демон демона полюбить солнечный свет!

– «ты уверен?» – переспросил внутренний голос, – «ты же ненавидишь детей!»

– я передумал! – пробурчал Игуро, густо покраснев. – и вообще, Кабурамару за, значит без вариантов!

***

– Кабурамару, помоги ее успокоить! – в отчаянии взвыл Обанай, оборачиваясь к своему змее.

Младенец плакал размахивая маленькими кулачками.

Первые дни были сущим адом. Обонай, привыкший к тишине ночей, теперь вздрагивал от каждого писка. Кабурамару, конечно, старалась, обвиваясь вокруг колыбели и избегая успокаивающих трелей, но младенец, казалось, имел солидную репутацию на фоне змеиных колыбельных. Молочная смесь летела во все стороны, попытка сменить подгузник превратилась в настоящий баталию, где Обонай, по локоть в детском "сюрпризе", отчаянно молил всех богов о пощаде.

Несмотря на хаос, который воцарился в его жизни, Обонай начал замечать странную вещь. В тот момент, когда малышка переставляла плакать и просто смотрела на него глазами, в его сердце что-то теплело. И даже когда она, засыпая, цеплялась крохотной ручкой за его палец, охотник на демонов не мог держать легкую улыбку.

Кабурамару же превратился в настоящую няньку. Она выслеживала каждую мушку, пытавшуюся подлететь к ребенку, и бдительно следила за каждым движением младенца. Змея даже научилась толкать колыбель, улучшать ритмичные покачивания, которые, к удивлению мужчин, иногда помогали. Кажется, даже самый суровый клинок может найти свое счастье в заботе о своем чуде.

– Обонай! – гаркнул Санеми заходя в поместье стола змей – тащи сюда свою задницу! Мы идем в баре!

Ребенок, который уже засыпал, проснулся от крика Столпа Ветра и вновь заплакал, начиная истерику

– не могу, Санеми! – проорал в ответ Игуро, стараясь перекричать вопли младенца. – я... я занят! Очень занят! Кабурамару, мать твою, где соска?!

Санеми, кажется, услышала детский плач, потому что в комнате заглянула его взъерошенная голова. – что это тут у тебя? – прорычал он, явно недовольный увиденным. Затем его взгляд упал на Обоную, пытающегося укачивать младенца. На лице Столпа Ветра произошло крайнее изумление. – это... что, твоя?

Обонай покраснел, словно школьник. – нет! Нашел... под демоном. Забрал к себе. Отстань.

Санеми, конечно, в бар больше не пошел. Вместо этого уселся рядом с колыбелью, с видом опытного отца давал советы, как правильно держать бутылочку и успокаивать плачущего ребенка, чем поверг Обоную в еще больший ступор. Кабурамару, казалось, внимательно наблюдал за новым мужчиной их маленькой странной семьи.

Через время ребенок заснул. Мужчины облегченно выдохнули и, не глядя друг на друга, стукнулись кулаками.

– пойдем выпьем – вдруг прошептал Обонай, аккуратно вставая с пола

– золотые слова – поддержал Санеми, поднимаясь за ним 

На кухне, наспех доставив саке, они уселись за стол. Санеми отхлебнул первым, поморщившись. – Тяжело тебе, змея, – констатировал он, наблюдая за Игуро. – но того оно стоит, поверь. Видел я таких детей, брошенных... ничего хорошего.

Игуро смотрит, глядя в окно. – я и сам не понимаю, что на меня нашло. Но как я мог ее там оставить? – он ожидает. – Кабурамару помогает, конечно. Но... я даже не знаю, как за ребенком ухаживать.

Санеми усмехнулся, приобняв Игуро за плечи. – Научишься! Я тоже не сразу понимал. Главное – любовь и терпение. И побольше саке, – подмигнул он. – а если что, зови. всегда помогу

Обонай усмехнулся – если серьезно, спасибо, никогда бы не подумал что ты умеешь обращаться с детьми. – он облегченно вздохнул – она спит, не верю.

Вдруг раздался грохот. Входную дверь кто-то распахнул и прежде чем Обонай и Санеми успели что-либо сделать, раздался оглушительный возглас Кеджиро.

– Обонай! У тебя ребенок?! – проорал Ренгоку, врываясь в дом с сияющей улыбкой. За ним робко выглядывала Шинобу. – Санеми мне все рассказал! Какое чудесное событие! Мы пришли поздравить!

Обонай застонал, прикрывая лицо рукой. Кажется, о тишине можно было забыть надолго. Санеми лишь хмыкнул, залпом допивая свою чашку саке.

 Кеджиро подлетел к колыбели, заглядывая внутрь с восторгом. Шинобу, напротив, действовала более осторожно. – можно взглянуть? – тихо спросила она, подходя ближе.

Не успел Обонай ответить, как Ренгоку уже держал младенца на руках, рассыпаясь в комплиментах. – какая прелесть! Настоящий маленький охотник! – воскликнул он, подбрасывая малышку в воздух. Та, естественно, тут же проснулась и залилась плачем. Обонай схватился за голову. Кажется, ночь будет долгой. – только скажи, как ее зовут?

– какого хрена вы все здесь забыли?! Санеми, когда успел все рассказать?! 

Санеми лишь пожал плечами, наблюдая за разворачивающимся хаосом. Шинобу деликатно забрала ребенка у Ренгоку, укоризненно взглянув на Столпа Пламени. – Ренгоку-сан, так нельзя. Нужно аккуратнее, – проговорила она, успокаивающе поглаживая малышку по спинке. – Игуро-сан, у нее колики. Попробуйте положить на ее животик теплую тряпочку – вкрадчиво порекомендовала Шинобу

– Наоки, – пробурчал Обонай, наблюдая, как Шинобу профессионально успокаивает ребенка. – Я ее назвал Наоки. Можно просто Кики

Ренгоку засиял еще ярче. – Наоки! Прекрасное имя! Звучит как гром среди ясного неба! – Он хлопнул Обоная по плечу так, что того чуть не сбило с ног. – мы обязательно отпразднуем это событие как следует!

В этот момент Обонай подумал – "слава богу тут нет Узуя, иначе..."

– Тенген Узуй! Собственной персоной! И его жены! – раздался громогласный голос Тенгена.

Обонай простонал, понимая, что его худшие опасения сбылись.

– ого! Игуро, ты стал отцом?! Вот это да! – прогремел Узуй, осматривая помещение. Его жены, как всегда, держались рядом, с любопытством разглядывая новорожденную. – такое нужно отметить с размахом!

– только попробуй, – прошипел Обонай. Но Узуй, казалось, не услышал. Он уже подхватил Ренгоку под руку, что-то оживленно обсуждая. Санеми лишь закатил глаза, снова потянувшись за саке. Эта ночь точно будет незабываемой. Шинобу, казалось, единственная, кто сохраняла спокойствие, продолжая заботливо укачивать Наоки. В голове Игуро пронеслась лишь одна мысль: "За что мне все это?".

Обонай чувствовал, как у него дергается глаз. Санеми, наблюдая за этим хаосом, от души хохотнул, опрокидывая еще одну чашку саке. – да ладно тебе, Игуро, повеселись! Не каждый день такое бывает! – подмигнул он, похлопав его по плечу.

В комнате тем временем воцарился полный бедлам. Ренгоку и Узуй спорили, как лучше отметить рождение Наоки, жены Узуя наперебой предлагали свою помощь, а Шинобу, словно ангел-хранитель, продолжала успокаивать малышку. Обонай закрыл глаза, глубоко вздохнул

Тут появилась Мицури, с огромным плюшевым зайцем в руках. - ой, какая прелесть! - воскликнула она увидев ребенка, чуть не уронив игрушку на пол. - я так рада за тебя, Игуро-сан! Ты будешь замечательным отцом!

Обонай открыл глаза и уставился на Мицури, чувствуя, как его терпение окончательно иссякает. – Мицури, пожалуйста, только аккуратно, – пробормотал он, но было уже поздно. Она подскочила к Шинобу и принялась ворковать над Наоки, щекоча ее под подбородком. Малышка, кажется, даже улыбнулась, что вызвало у Мицури взрыв восторга.

– а она вся в тебя, Игуро-сан! Такая же серьезная! – заявила Мицури, продолжая умиляться. Обонай лишь застонал и отвернулся, надеясь, что это безумие скоро закончится. Он украдкой взглянул на Санеми, который по-прежнему сидел и хохотал, наслаждаясь его мучениями. – "вот же ж сволочь," – подумал Обонай, чувствуя, как закипает кровь.

– успокойтесь все. Все вы! – голос Обоная, хоть и тихий, прозвучал как змеиное шипение, заставив всех замолчать. Даже Узуй, на секунду прервав свой оживленный спор с Ренгоку, повернулся в его сторону. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Наоки на руках у Мицури. Обонай перевел взгляд с одного столпа на другого, его глаза метали молнии.

– я только несколько дней назад нашел эту кроху, дал ей имя. Не нужно фейерверков и громогласных празднований. Нужно спокойствие. Если кто-то посмеет разбудить ее, я лично... – он не договорил, но угроза повисла в воздухе, понятная каждому присутствующему.

Санеми тут же перестал смеяться, но в глазах его все еще плясали искорки веселья. Ренгоку с Узуем, переглянувшись, заметно притихли, словно школьники, пойманные на курении. Даже Мицури, осознав серьезность момента, перестала сюсюкать и осторожно передала Наоки обратно Шинобу. Тишина стала почти осязаемой, давящей.

Обанай медленно выдохнул, стараясь унять бушевавшие внутри эмоции. Он подошел к Шинобу и взял ребенка к себе. - Простите, - тихо проговорил он, глядя на Шинобу. - я просто... еще не привык.

Шинобу улыбнулась в ответ, ее взгляд был полным пониманием. - все хорошо, Игуро-сан. Все мы здесь, чтобы помочь вам. И Наоки. Просто дайте нам знать, что нужно.

 Комната постепенного начала прихождения в порядок. Узуй с женами взяли уборку, Ренгоку присел в сторонке, разглядывая подарки, а Санеми... Санеми просто молча пила саке, наблюдая за происходящим с едва заметной улыбкой.

– «алкаш хренов» – пронеслось в голове Игуро, глядя на Санеми.

Обонай устроюсь в кресле, нежно прижимая Наоки к себе. Малышка нежно спала, уткнувшись к нему в хаори. Он впервые почувствовал себя таким... уязвимым. Обычно скрытый за маской хладнокровия и сарказма, сейчас он словно оголил свою душу перед живыми людьми. И к его удивлению, они не стали нам ехать.

Первые гости начали расходоваться. Узуй, напоследок громогласно пообещав построить грандиозный праздник в честь первого дня рождения Наоки, увел своих жен. Ренгоку, похлопав Обная по плечу, заверил, что всегда готов помочь. Последней ушла Мицури, оставив на прощание коробку со сладостями для Игуро и крошечную вязаную шапочку для Наоки.

В комнате остались только Обонай, Санеми и Шинобу. Последняя, прежде чем уйти, оставила подробные инструкции по уходу за младенцем и успокоила Игуро, подметив, что он прекрасно справится. Когда за ней закрылась дверь, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Наоки и приглушенным звоном саке, наливаемого Санеми. Обонай бросила на него испепеляющий взгляд. – даже не думай, – прошипел он, чувствуя, как ветер берет свое. – ты и так сегодня все вылакал. Сколько в тебя лезет?!

Санеми хмыкнул, отпив еще глоток. – расслабься, Обонай. Я не младенец, чтобы уснуть пару капель. Просто наблюдаю за твоим перформонсом "нежной заботы".

Обанай промолчал, не желая вступать в бессмысленный спор. Он крепче прижал Наоки к себе, чувствуя тепло ее маленького тельца. Тишина стала комфортной, почти дружелюбной. Санеми, несмотря на свой сарказм, был надежным союзником. И сейчас, кажется, решил просто побыть рядом, не мешая.

Через некоторое время Санеми поднялся. – Ладно, мне пора. Если что – знаешь, где меня искать. – буркнул он, направляясь к двери. Обонай поворот, не отрывая взгляда от говорящей Наоки. Когда за Санеми закрылась дверь, он облегченно выдохнул. Теперь они остались одни.

Обонай взглянул на крошечное личико, уткнувшееся ему в грудь. Он еще не знал, что его ждет впереди, но был готов ко всему. Он осторожно поцеловал ее в макушку и тихо прошептал – я буду защищать тебя. Всегда.