На полной скорости

Посвящается всем прекрасным дамам, которые показали мне, как прикольно наблюдать за тем, как 20 мужчин гоняются по кругу 2 часа.

Люблю вас!

Княжество Монако, 20 мая

Если так подумать, Аслин верила в судьбу. Она верила, что случайно вытащенные картинки карт могут спрогнозировать её ближайшие планы или рассказать ей о неожиданных встречах. Что время её рождения расскажет о ней больше, чем её лучший друг или мать. Но всё это, конечно, было простым баловством, которое приносило ей мимолётное удовольствие. Таких удовольствий у неё было достаточно. Вкусная еда в два часа ночи; фотографии, которые она любила делать везде и всюду; коллекционирование фотоаппаратов; пешие прогулки ранним утром; безумные танцы в клубах, чтобы выпустить пар; подпевание песням до хрипоты в голосе; красивые сержёки в мочках ушей или удобные кроссовки. Аслин могла бы перечислять это бесконечно долго.

Раньше она любила скорость, а сейчас шарахалась от машин, как от прокажённых и за руль больше не садилась. В эту историю можно было бы добавить романтики и драмы, но всё было до предельного просто. Авария. Свист тормозов, рывок в сторону. Аслин сидела на заднем сиденье, и не получила весомых увечий, а вот её отец на переднем сиденье не выжил. Парочка очаровательных шрамов под грудью, на рёбрах, спускающихся на живот — и прощай красивое бикини летом. Но Аслин волновало не это.

Линии шрамов — лишь яркое напоминание о прошлом.

Когда-то и она любила машины. Не страшилась жать на газ, разгоняться по городской дороге, а потом на правах богатенькой-девочки участвовать в нелегальных гонках Англии. Когда-то и она всё это любила и всем этим жила, пока машина её отца не перевернулась, сломав ей под тяжестью парочку рёбер. Пока её отец не умер из-за машины.

И теперь, каждый раз, когда пальцы Аслин касались руля, она не могла заставить себя нажать на газ.

Ирония судьбы была в том, что её лучший друг был гонщиком. Профессиональным спортсменом, а не богатеньким и избалованным сынком, который нарушал порядок улиц Лондона. Они оба любили машины до потери пульса; оба любили скорость и рёв мотора под телом, но судьба распорядилась иначе.

Аслин выдыхает, рассматривая глазами номер отеля в Монако, пока её пальцы скользили по гладким картам Таро, вытаскивая одну и кладя её на постель рубашкой вверх. Она поджимает губы, доставая ещё две карты и откладывая колоду в сторону, пока её глаза скользили по расписным рубашкам карт.

Её не должно было быть здесь. Аслин здесь не место. Скорость для неё звучало как триггер, а в правилах формулы-1 она не разбиралась и в помине. Когда её лучший друг последние двадцать два года, гонщик чёрно-оранжевой команды — как её называла Аслин, на деле же названием команды было "МакЛарен". Белл разрешалось звать их "огоньками", но она почти сразу же получала убийственный взгляд своего друга, одного из пилотов этой команды — Леона Клина.

— Скажи правду, зачем ты притащил меня сюда, — Аслин глубоко вздыхает, поднимая глаза на стоящего в проеме дверей друга.

Леон многозначительно пожимает плечом. В рубашке поло оранжевого цвета, в чёрных джинсах, он почти идеально передавал цвета их команды. На его ногах были белые кеды, пока в пальцах он крутил ключи от новенького МакЛарена. Тёмные кудрявые волосы идеально лежали на его голове, россыпь родинок украшала открытые руки, лицо и шею, пока он задумчиво смотрел на ключи в своих руках.

— Ты никогда не смотрела мои гонки, так что я просто подключил тяжёлую артиллерию. Оплатил тебе все самолёты и номера в отелях, хотя ты бы точно закатила скандал и сказала бы, что смогла бы оплатить всё сама. Но ты бы всё равно не оплатила, — тёмно-карие глаза Леона скользят по подруге, которая переворачивает одну карту.

Пятёрка посохов.

Аслин поджимает губы, снова возвращая свой взгляд на Леона, который садится на край кровати, наблюдая за Аслин.

— Не люблю смотреть гонки. Как долго мы бы не дружили, Леон, но я в этом совершенно не разбираюсь. Это тебе не уличные гонки без чётко установленных правил, а у вас за каждый вздох штрафуют безбожно, — Белл качает головой, переворачивая вторую карту.

Шесть пентаклей.

— Будешь бегать от своих страхов, так и останешься только со своими картами. Они, может и отвечают на твои запросы, но прятаться тоже не вариант, Белл. Авария была два года назад. Я понимаю твою боль... но может тебе уже пора начать жить новую жизнь? — рука Леона легко ложится на плечо подруги, сдавливая загорелую кожу Аслин. — Машины не покусают тебя, если ты посмотришь парочку моих гонок.

— Но они могут покусать тебя.

Её слова повисли в воздухе между ними тяжестью, которую Леон пытается проглотить, а Аслин снова обращает внимание на карты. Переворачивает последнюю.

Шут.

— Просто знай, Клин, что я здесь только ради нашей дружбы. Не знай я тебя двадцать два года своей жизни, смело послала бы нахуй с таким предложением, — Аслин улыбается, поворачивая голову в сторону Леона.

Он тихо смеётся, тут же поднимая свою руку и трепя светлые волосы подруги, пока та смеется и пытается отбиться, хоть немного спасти свою прическу.

Если начинать эту историю с самого начала, Леон Клин и Аслин Белл познакомились, когда им обоим было по три года. Тогда Леон ещё даже не думал о том, что будет кататься по трассам формулы-1 и завоевывать пьедесталы, а Аслин Белл уже знала, что будет любить машины. Её мать была дизайнером интерьеров, а семья Клинов одной из самой богатой семьи Британии, что позволило им нанять личного дизайнера для обустройства нового дома на юге Испании. В общем, пока "взрослые" обсуждали детали интерьера, "малышня" быстро нашла общий язык. И их общение затянулось настолько, что они дружат даже сейчас, когда им обоим по двадцать пять лет.

Когда Аслин попала в аварию, Леон пытался помочь ей. Но почти все его попытки заканчивались истерикой подруги и паническими атаками. Когда-то именно она привила ему не просто любовь к скорости, а настоящее уважение к машинам. А сейчас не могла даже за руль сесть без дрожащих рук и коленей.

Поэтому Леон Клин устроил всё это. Профессия фотографа давала Аслин возможность быть весьма мобильной, что сыграло на руку её другу. Скопленные деньги за два годы непрерывной работы, состоятельная мать, которая была только рада, чтобы её дочь хоть немного отвлеклась от последних событий. И возможно, лицезрение гонок вживую выбьют из головы Аслин все сдерживающие её барьеры. По крайней мере, Леон надеялся на это.

Аслин же, могла верить в гадание по таро, но в это верила мало. Она ведь... много что пробовала. И походы к психологам, и сама заставляла себя садиться за руль, и Леона подключала. За два года ничего не изменилось. Её всё так же трясло, ей всё так же было страшно до дрожи в коленях и сбитого напрочь дыхания. А потом Леон затягивает её в место, где пахнет стертыми шинами и свист пролетающих болидов режет воздух — не лучшее место для того, чтобы вылечить себя от такой травмы.

— Я напьюсь сегодня, клянусь, — она закатывает глаза, пытаясь поправить тот беспорядок, которые Леон устроил на её голове. — Или буду пить в каждый из дней твоих гонок, чтобы не сойти с ума. Сделаешь из меня алкоголичку и будешь оплачивать лечение моей печени. И алкоголизма. Ты знал, что женский алкоголизм лечится тяжелее?

Леон смеется, игриво подмигивая ей.

— Всё для тебя, Белл. Жду тебя внизу. Обещаю, не превышу скорость по городу.

Леон всегда исполнял это своё обещание. Когда рядом с ним сидела Аслин, он никогда не превышал допустимого значения скорости, чтобы ей было спокойнее. Он всегда делал всё, чтобы она была... спокойна. Он делал её жизнь лучше.

Отельный номер остаётся позади, когда она оправляет чёрное платье на тонких бретельках, переобувается в более удобную для танцев обувь и перекидывает через плечо сумку. Загорелая кожа ярко контрастировала с русыми волосами и карими глазами. Итальянские корни отца давали о себе знать во внешности Аслин, только подчеркивая её красоту. Она легко спускается по ступенькам вниз, усаживаясь на переднее сиденье нового блестящего МакЛарена.

С Леоном за рулём она не боится ничего. Он водит аккуратно, практически ювелирно, чтобы яркие флешбеки не замелькали перед глазами подруги. Они скользят по вечерним улочкам Монте-Карло, который начинал жить свою жизнь. Тысячи казино, в которых богатеи спускали миллионы, даже не поморщившись. Роскошные клубы, зайдя в которых словно оказываешься в музее и боишься притрагиваться к мебели, и парковка, которая могла заставить захлебнуться слюной ярого коллекционера машин. К счастью для Аслин, Леон выбрал один из более современных клубов, но не менее роскошным и помпезным.

Клин паркует машину, легко выбираясь из неё, и Аслин следует его примеру. Даже смотря на него вот так со стороны, Аслин видит, как Леон дышит всем этим. Тёплым воздухом Монте-Карло, шумом его улиц и мерной роскошной жизнью, и ему это шло — вся эта жизнь, которая обтекала вокруг него, в то время как об Белл эта жизнь спотыкалась.

— Не переживай, — Леон натягивая на свой лоб оранжевую кепку МакЛарен, закидывая руку на плечо подруги, притягивая её к себе и ведя в сторону входа в клуб. — Просто расслабься и не думай не о чём. И о ценах тоже не думай. Это всё в моей жизни благодаря тебе, и я буду отрабатывать свой долг.

— Будешь отрабатывать свой долг коктейлями? Я точно сопьюсь, Клин, — Аслин тихо засмеялась, когда они ныряют под своды клуба.

Это было уже современное здание двух этажей, а на третьем располагалась открытая тёплому средиземноморскому воздуху крыша, на которой во всю разносилась громкая музыка и было наиболее большое скопление танцующих и трущихся друг о друга людей. Леон стягивает с себя оранжевую кепку, тут же надевая её на макушку Аслин — кепка повисла на ней, слишком великая под её голову, и Белл только и остаётся, что немного приподнять головной убор за козырёк, скептически взглянув на друга.

— Всё, что ты только пожелаешь, Белл. Коктейли, шоппинг, клубы. Я хочу, чтобы ты расслабилась хоть раз в своей жизни. Тебе понравятся гонки. Вся эта атмосфера напряженности перед заездом. Заломанными пальчиками во время квалификации и нервно подрагивающая нога во время гонки, — Леон похлопывает её по плечу, отпуская её лишь для того, чтобы мягко обхватить её руку и потянув за собой в сторону бара.

— Я не разбираюсь в этом, Клин, — выдыхает Аслин, лениво плетясь за ним, когда Леон останавливается около бара.

Белая барная стойка подсвечивалась неоновой лентой по контуру, отдавая свой свет вокруг. Леон по-джентельменски придерживает Аслин за руку, когда она взбирается на высокий барный стул, и только потом перегибается через барный стол, чтобы докричаться до бармена.

— Два алкогольных мохито, — а потом Леон переводит взгляд на подругу, усаживаясь на стул рядом с ней. — Начнём с мохито, а дальше... посмотрим куда заведёт нас ночь, а? Ну, давай Белл. Тряхнём сединой и вспомним, как мы тусили пару лет назад.

"Пару лет назад".

Всего пару лет назад всё было по-другому. Леон только начинал свой путь в формуле-1, а Аслин потеряла отца. Леон навсегда связал свою жизнь со скоростью, а Аслин завязала с машинами раз и навсегда.

А теперь он хочет показать ей свой мир — не такой и страшный, как говорит сам Леон. А у Белл коленки трясутся только от одной мысли, что через пару дней она будет смотреть на то, как у её лучший друг жмёт на газ.

Леон щипает её за локоть, привлекая к себе внимание Аслин. Она поворачивает голову сначала в сторону друга, а потом в сторону рельефного стакана, который опустился на барную стойку перед ней.

— Одним коктейлем ты точно не отделаешься, Клин.

Прикасаться к гонкам было не столько страшно, сколько волнительно. Но даже Аслин понимала, что это хороший шанс вернуть всё назад, хоть кончиками пальцев соприкоснуться с тем, что она когда-то любила. И если сначала Белл сопротивлялась такой инициативности друга, то сейчас была даже рада, что оказалась в Монако где-то в середине сезона.

Хотя бы потому что она могла почувствовать эту сумасшедшую атмосферу.

Монако горел предстоящим заездом. И когда Аслин говорила "горел", она имела это ввиду и в прямом, и в переносном смысле. Ночной Монако загорался тысячами огней, вспыхивал разноцветными гирляндами и софитами. Блестел диско-шаром. Всего неделя, а по улицам уже встречались фанаты в брендовых кепках и футболках команд. Кто-то даже умудрялся разворачивать флаги редбула или феррари, практически скандируя имена своих любимых пилотов. Аслин смотрела на эту атмосферу через окно своего номера в отеле.

Леон улыбается, слишком расслабленный и наслаждающейся всем этим. Он кивает куда-то в сторону, приветствует кого-то взмахом руки.

— Я отойду на минутку, а ты не стесняйся заказывать ещё, — Леон чуть склоняется к Аслин, подцепив пальцами козырёк своей чёрно-оранжевой кепки МакЛарен на голове подруги, чтобы дёрнуть его вниз, и тихо смеётся, отрываясь от барной стойки и потерявшись где-то в толпе гостей.

Аслин ещё пару секунд шарит глазами по толпе, пытаясь высмотреть оранжевую футболку, когда приподнимает козырёк кепки. Толпа движется так, словно и не было никакого Леона Клина. Размеренно перетекает из одного угла комнаты в другой с перерывами на бар, поднимается по ступенькам на второй этаж. Здесь жизнь со своими правилами, и Аслин вдруг чувствует себя лишней.

Попади она сюда два года назад, то чувствовала бы себя по-другому. Возможно, уже раскачивалась бы на последнем этажа в ритме танца, не особо думая и заботясь о чём-то, а сейчас сидела за баром, лениво качая в руках недопитый мохито, и поджимала губы.

Леон говорил ей "не прячься", а Аслин хотелось спрятаться.

Леон говорил ей "не убегай", а Аслин хотелось сбежать куда-нибудь, где ничего не будет напоминать о прошлом.

Аслин допивает свой коктейль, оставляя пустой стакан. Она соскальзывает с барного стула, протискиваясь сквозь толпу стремящихся к бару людей. Приехав в Монако в начале недели, она верила, что будет не так страшно. Что всё её прошлое осталось давно позади. А сейчас Аслин думала о предстоящих гонках, и у неё сердце заходилось в бешеном ритме. Она всегда считала себя смелой, а сейчас трусливо пятилась назад и искала угол, в которой могла бы забиться. Ей нужен был свежий воздух, а не приторно сладкий запах клуба; ей нужна была тишина, а не шум музыки, от которого за несколько минут пребывания уже начинало тошнить. Ей нужно было побыть со своими мыслями наедине.

Майский воздух Монако бьёт в лицо, когда Аслин выходит через боковую дверь клуба, в небольшой внутренний дворик, где хотя бы был свежий воздух. Музыка здесь слышится тише с верхнего этажа клуба, растекаясь по атмосфере, принося сюда лишь отголоски. Удивительно, но людей здесь практически не было. Все предпочитали толкаться в духоте рядом с баром на первом и втором этаже, или растанцоовывать на верхнем этаже террасы. И это было на руку Белл, которая сразу же находит пустую скамейку, усаживаясь на неё.

Наверное, выкуривай она сигареты, чтобы снять стресс, и здесь воспользовалась бы этой возможностью, но у Аслин были другие зависимости. В маленькой сумочке помимо ключей от отельного номера, телефона и кошелька, находится пару шоколадных конфет, одну из которых она разворачивается и закидывает себе под язык, с блаженством дожидаясь, когда шоколад начнёт таять, выбрасывая в кровь сахар.

Фантик тут же летит в мусорку, когда Белл прикрывает глаза, наслаждаясь долетающими до её ушей знакомых треков музыки.

— Oh, mademoiselle. Не помешаю? У меня ощущение, что вы сбежали от шума и в поисках уединения, — сквозь биты музыки пробивается голос — мужской, с явным французским акцентом в английских словах, которые он произносил с задержкой, словно пытаясь продумать их. — Обещаю, что вы даже не заметите моего присутствия.

Аслин морщится где-то внутри себя. Уединение и одиночество дворика клуба было не слишком долгим. Она поворачивает голову, в свете высоких окон клубного здания пытаясь разглядеть хотя бы лицо того, кто потревожил её спокойствие.

— Ну, этот клуб не принадлежит мне, как и эта скамейка, так что... не смею отказывать вам в..., — её глаза ловят зажатую между указательным и средним пальцем мужчины продолговатую сигарету. — В общем, взаимно не обращать друг на друга внимание.

— Oh, c'est merveilleux. Merci, — незнакомец улыбается, и делает шаг к ней, опускаясь на другую половину скамейки.

В свете, который проникал в это тихое и уединенное, вопреки движимого хаоса вокруг, место, Аслин почти сразу отводит взгляд в сторону, прячется за упавшим ей на лоб козырьком кепки, который не просто скрывает её от взглядов незнакомца — если он, конечно, смотрит на неё — но и пряча его самого от неё. Любопытство кусает её где-то под лопатками желанием поднять голову, или что-нибудь спросить, но Аслин кусает себя за кончик языка, когда чувствует едкий запах сигареты.

Шоколад тает под языком, окутывая рот приятной сладостью, спасающей её. Лёгкая нервозность отходит на второй план, когда сахар начинает выбрасывать в кровь серотонин.

— Значит, болеете за Макларен, mademoiselle?

Аслин едва вздрагивает, когда снова слышит этот голос с французким акцентов, и только тогда рискует повернуть голову в сторону мужчины. Белл приподнимает козырёк кепки, вопросительно смотря на юношу. Теперь она может рассмотреть его детально. Увидеть изгиб его улыбки, глубокие ямочки на щеках. Растрёпанные светлые волосы и голубые глаза — готовый персонаж из какого-нибудь романа двухтысячных.

— Кажется, мне было дано обещание, что вы не помешаете моему уединению? — тут же лукаво замечает Аслин, и улыбка незнакомца становится только шире. — Я не болею ни за какую из команд.

— Все сюда приезжают ради гонок, — выдыхает юноша, обхватывая губами фильтр сигареты и выдыхая дым в сторону. — А ты, приехавшая сюда не ради гонки, сидишь в кепке МакЛарен и убеждаешь меня, что болеешь не за них?

— О, мы уже перешли на "ты"? — Белл приподнимает брови, когда мужчина щурит свои голубые глаза.

— Ну, мы делим одну скамейку на двоих и обменялись уже парочками фразами, пора бы уже познакомиться, разве нет? Так значит, МакЛарен? К слову говоря, оранжевый тебе не подходит.

Аслин не может сдержать нервного смешка от слов этого наглого парня с французским акцентом. Она выдыхает, закатывает глаза и достаёт из сумочки ещё две шоколадные конфеты — одну протягивает незнакомцу, вторую оставляет себе.

— О, прощай диета, — присвистнул он, щелчком отправил сигарету в рядом стоящую урну, и тут же принялся разворачивать конфету. — Это шоколадная? Обожаю шоколадные конфеты, — юноша закидывает шоколадный шарик конфеты в рот и тут же прикрывает глаза. — Oh mon Dieu, comme c'est délicieux!

Аслин не может сдержать смеха, наблюдая за тем, как лицо этого незнакомого ей парня расплывается в улыбке удовольствия от манящей сладости на его языке.

— А за кого болеешь ты? Сам же сказал, что все здесь приезжают ради гонок.

Мужчина переводит на неё свои голубые глаза, и где-то в глубине его радужек, Аслин ловит лёгкое непонимание, а затем нотки игривости, почти ощущающиейся кожей в душном воздухе Монако.

— Ставлю на то, что в конце недели победит Феррари, — вдруг выдает он, пожимая плечом.

— А ты разбираешься в этом, да?

— А ты нет? Что ты тут тогда делаешь?

Аслин тоже задавала себе этот вопрос. Что она тут делает?

— Мой друг болеет за МакЛарен, — пальцы Аслин снова приподнимаю козырёк съехавшей ей на лоб кепки. — Он попросил меня... поехать с ним, чтобы ему не было так скучно.

— Скучно? На формуле-1? Ты либо очень сильно нравишься своему другу, либо он преследует какие-то цели. Например, затянуть тебя в нашу секту помешанных на гонках, — незнакомец тихо смеется, раскусывая шоколадный растаявший шарик во рту.

— И ко всему прочему, я так и не смогла разобраться в правилах этой... "игры". Провела все выходные в гугле, и только больше запуталась, — Аслин усмехается, когда видит яркие огоньки в голубых глазах напротив, когда незнакомец чуть выпрямляется.

— О, ma belle, для меня будет огромной честью рассказать тебе всё! Знаешь, моих друзей уже тошнит, когда я начинаю говорить о формуле-1, а ты для меня свежая кровь и всё в таком духе, — осмелев, незнакомец почти поворачивается к ней всем корпусом, тогда как сама Аслин всё ещё остаётся сидеть боком. — Твой личный гид в мир формулы-1. Сделаю ваше пребывание на гонках ярче и незабываемее.

Аслин не может сдержать тихого смеха и закатанных глаз.

— И так. В чём смысл? Кто быстрее достигнет финиша? — Белл слегка приподнимает брови, пока незнакомец напротив театрально прижимает ладонь с левой стороны груди, словно слова Аслин ранили его.

— Просто кто быстрее достигнет финиша? Вы раните сильнее меча, mademoiselle. Дело не только в скорости, хотя это определённо одна из важных составляющих гонки. Дело в стратегии, которую вырабатывает команда. В болиде, который собирают и разрабатывают инженеры. Факторов слишком много, чтобы вот так просто в двух словах объяснить всё. Наверное, главным факторов является именно командная работа. И штрафы, которые на пилотов вешают по-сто-ян-но. От них никакая скорость не спасёт, — юноша хмыкает, внимательно осматривая Аслин на предмет заинтересованности их разговором.

— То есть, нужно иметь в арсенале не только крутые навыки вождения, но и команду умелых инженеров, которые сделают из болида маленькую пилотируемую ракетку? — Аслин чуть хмуриться, поджимая губы.

— И ты забыла про команду. Да, — блондин коротко кивает.

— Я всё равно не понимаю, почему всем так нравится это... всё, — Аслин стягивая с головы кепку МакЛарен Леона, поворачивая её в своих руках, чтобы скользнуть пальцами по эмблеме. — Здесь, в Монако, за пару часов прогулки, я увидела столько фанатов. Это настоящее безумие, не иначе.

— О, знаменитая болезнь формулы-1, — мужчина запрокидывает голову назад и тихо смеётся. — Никто не ответит тебе этот вопрос. Кто-то просто любит смотреть, как знаменитые гонщики борются за первое место. Кто-то просто следит за новыми технологиями. Ну а для кого-то... это просто зрелищность. У всех свои причины приходить на гонки, всех и не назовёшь, — он возвращает на неё свой взгляд, игриво подмигивая ей.

— И какая же причина у тебя? Следишь за технологиями или требуешь зрелищности? — Аслин лукаво сощурила глаза.

Этот незнакомец на секунду задумался. Поджал губы, возводя глаза к последнему этажу клуба, в котором вырывались линии света софитов. И в это время Аслин могла глазами фотографа рассмотреть юношу. Его чёрную расстегнутую на пару пуговиц рубашку, чуть пьяный расфокусированный взгляд, который словно пытался за что-то зацепиться.

— Жизнь, — вдруг отвечает он. — Для меня гонки, это жизнь. Я вырос среди гонок и живу в них сейчас. Для меня это всё равно, что кислород или утренний кофе. Я просто не могу без этого жить.

Аслин на секунду замерла. Такие слова — слишком громкие, чтобы произносить их просто так. Это как обещание, как клятва, которая свяжет остаток твоей жизни навсегда, неразрывно крепко держа тебя в своих руках-клещах. У Аслин всё похолодело внутри и куда-то провалилось, улыбка медленно сползла по губам, когда её глаза опустились на кепку в своих руках.

Такие слова всегда приводят к плохим исходам, потому что Аслин когда-то сама говорила тоже самое.

— Так значит, ты женат на гонках? — она пытается отшутиться, вернуть на губы прежнюю улыбку, но взгляда от кепки не поднимает. — Твоя девушка, наверное, жесть как ревнует тебя к гонкам.

— О, эта была одна из причин, почему мы сегодня расстались.

Аслин вздрагивает, вскидывает глаза на незнакомца. В его глазах ни капельки грусти или сожалению, а губы тянутся в лукавой улыбке. Таким он напоминал Аслин довольного деревенского кота.

— Не похоже, чтобы ты сожалел о том, что она тебя бросила.

— Знаешь, я мечтал об этом последние пару месяцев. Если человек не принимает твои увлечения, стоит ли быть с этим человеком и отдавать ему кусочки своего времени? Секс раз в неделю точно не стоит этого, — он хочет сказать что-то ещё, но хмурится, когда мягкая мелодия звонка его телефона режет воздух между ними. — О, подожди-ка минутку, — незнакомец улыбается ей, доставая телефон из кармана своих брюк и прикладывая его к уху. — А... ты уже потерял меня? Ты на втором этаже, да? Я буду через пару минут, никуда не уходи.

Аслин терпеливо дожидается, когда юноша отстранит телефон от своего уха, сбросит звонок и вернёт на неё свои голубые глаза.

— Мне надо идти, но знаешь... оранжевый тебе всё-таки не идёт, — он хмурится, опуская глаза на кепку в руках Аслин, а потом заводит руку куда-то себе за бок, отцепляет что-то от петельки ремня на поясе своих джинс, регулирует, возится, в потом скидывает это "нечто" вверх.

Красная кепка команды Scuderia Ferrari замерла перед глазами Аслин, как яркое пятно, заставляя её удивлённо приподнять брови.

— Вот красный точно твой цвет. У меня хороший глазомер, не сомневайся, — незнакомец тихо смеётся, и хватает кепку за козырёк, опуская её на голову Аслин — теперь уже отрегулированные под размер её головы. — Вот теперь, совсем другое дело. Однозначно выглядит намного лучше.

— Заманиваешь меня в болельщики команды, за которую болеешь ты сам? Как это коварно. Мне стоит сделать тоже самое? — Аслин тихо смеется, крепче сжимая козырёк оранжевой кепки МакЛарен и натягивая этот головной убор на голову юноши. — Дружественный обмен кепками, верно? А я ведь даже имени твоего не знаю.

— Тео. Просто Тео, — Тео улыбается своей широкой улыбкой, демонстрируя яркие ямочки на щеках. — Твой черёд. Хотя я не против звать тебя таинственной ночной незнакомкой.

— Устанешь часто повторять, — Аслин тихо смеётся. — Аслин. Просто Аслин.

— Хорошо "просто Аслин", — Тео поднимается на ноги, подмигивая ей. — Удачи на гонках. Добро пожаловать в мир формулы-1. И не забудь кричать громче всех "форца феррари", — он смеётся громче, отступая назад от скамейки и махнув свободной рукой в воздухе, которая тут же скользит по козырьку кепки и приподнимает её. — Если встретимся ещё, обязательно расскажешь мне о твоих ощущениях после первого заезда. Уверен, ты будешь в восторге. A bientôt, "просто Аслин".

Он скрывается в башенках входа в клуб, оставляя Аслин наедине со своими мыслями. Пальцы Белл подхватывают козырёк красной кепки на своей голове, аккуратно снимая её и поворачивая к себе. Ярко красная ткань слепила глаза, как яркое напоминание об этой встречи, которое заставляло Аслин нервно хохотать.

— О, вот ты где, — Леон в пару шагов настигает нервно хохочущую подругу, падая на скамейку рядом. — И чего ты так хохочешь? У тебя нервный приступ?

Клин закидывает руку на спинку скамейки, скользя по лицу подруги, когда она поднимает в воздух красную кепку.

— Я разговорилась с каким-то парнишкой, который пытался заманить меня в команду феррари и даже отдал кепку, — Аслин прикрывает свободной рукой глаза, когда Леон удивлённо вскидывает брови, забирая из пальцев подруги аксессуар.

— И ты обменяла мою кепку на эту? Бог мой, Аслин, — Клин хихикает, размахивая красной кепкой в воздухе. — Ты отдала кепку гонщика МакЛарен болельщику феррари, а болельщик феррари отдал тебе эту красную кепку? Как давно ты стала героиней романов, которые читаешь ночами?