В лес, где живут волки [ОТРЕДОКТИРОВАНЫЙ]

Тэхён громко стонет, от чувства волчьего языка по своему стволу, и в этот раз он стонет громко и надрывно.

— Я- ах
Пытается что-то сказать, но поджимает губы от очередного прикосновения к члену и вытягивает шею, слегка выгибаясь в спине.

Оборотень вылизывает его быстро, коротко прикасаясь к возбуждению и задевая чувствительную головку, уздечку под ней и лишь иногда выбритую мошонку. Мазки не проходятся по одному и тому же месту дважды, волк предпочитает попробовать на вкус маленького Тэхёна везде, где только можно, громко скуля и облизываясь, когда отстраняется на мгновение. Омега не знает, как описать то, что происходит, но слово «минет» вряд ли подойдёт.
Он инстинктивно пытается двинуть бёдрами вверх, и животное слегка приподнимает морду, чтобы не прервать своё занятие, но Тэхён этого большего так и получает.

— Ч-Чонгук~и.
Тихо стонет юноша, содрогаясь всем телом, когда приятная шероховатость чужого языка задевает уретру и уздечку. На этот раз изо рта срывает и тихий всхлип, на который волк реагирует утробным рычанием.

Тэхён чувствует себя немного дезориентированным, когда гоняется за большим, но понимает, что добиться этого не сможет.
Одного вылизывания недостаточно, и оно заставляет его быть немного отчаянным.
Это выражается в том, как он через некоторое время перестаёт контролировать звуки, срывающиеся с губ, и начинает ёрзать по постели. Ему хочется перевернуться на один бок, потом на другой, чтобы избежать чужого мокрого языка, но его хватает только на запрокидывание головы, мягкие и рваные стоны, и на попытки толкнуться бёдрами.

Омега сдаётся окончательно, когда собирает всю волю в кулак и приподнимается на локтях, смотря, как волк голодно и жадно вылизывает его.

— Пре-м-м-крати дразнить м-меня!
Несильно громко вскрикивает Тэхён хныча, и эти не громкие слова, кажется, остаются услышанными.

Зверь зыркает на него, порыкивая, а потом удовлетворённо облизывается, и Тэ клянётся, что может увидеть ухмылку.
Он со стоном падает обратно на кровать, глубоко дыша, но волк не собирается снова делать передышку.
Тэхён думает, что грань гона, наконец-то, достигнута, поэтому пытаться остановить волка от задуманного уже нет смысла.
Он мычит, когда оборотень толкается мордой ему в бок, прося перевернуться, и омега быстро гладит его по спине, краем глаза замечая до сих пор возбуждённый волчий член, не менее твёрдый, чем у него самого.

Он под недовольное скуление движется снова к подушкам, плюхаясь на них головой, боже как сильно сейчас он течёт. Животное не трогает его, пока наблюдает за всем тем, что делает его пара, а Тэхён подносит к и так уже растянутому входу пальцы, чтобы одним движением вогнать в себя четыре пальца, выгибаясь красивой дугой на постели.

Волк облизывается снова, приглушённо рычит, лёжа на животе и не отрывая взгляда от маленького омеги, а потом начинает рваными движениями двигать нижней частью тела, как полчаса назад.
Тэхён замечает это, приподнимая на секунду голову, а потом с тихим «божечки» опускается обратно. Гук смотрит на него и трётся своим членом об одеяло, наверняка пачкая ткань своей смазкой.
И омега знает, что это означает для оборотней: старший помечает эту кровать собой, своим запахом и феромонами альфы в гоне.

Тэхён хоть и омега, но не оборотень чтобы реагировать на это но контролировать реакцию становится трудно, особенно когда возбуждение резко ударяет в голову, как и подушечки пальцев по простате.
Он знает, что выглядит слишком открытым и нуждающимся, и мысль, для кого он это делает, заставляет застонать снова. Волк прячёт нос в простыне, цепляется за неё когтями и виляет своим хвостом слегка недовольно, но он терпелив, прекрасно понимает, что нужно немного подождать, когда его пара подготовит себя для него.

— Хочешь трахнуть меня, да?  Слегка задыхаясь, спрашивает омега, хмуря бровки, когда снова касается простаты.
— Я- м-м-м... хочу, чтобы ты повязал меня.
Признаётся он вслух, вместе с этим начиная двигать рукой быстрее.
— Альфа, ты ведь... 
Рычание, оглушающее юного омегу, заставляет его на секунду замолкнуть, а потом продолжить более отчаянно и умоляюще.
— Хорошо позаботишься обо мне?

Волк поднимается на лапы одним движением, а потом с лаем начинает вылизывать ту часть руки, которая не находится в Тэхёна.
Язык проходит по костяшкам и запястью, а омега буквально задыхается, протягивая свободную ладонь к истекающему члену, но волк отталкивает её мордой быстрее, чем тот успевает даже прикоснуться.
Он решает снова ласкать ствол человека, не обращая внимания на громкие просьбы прекратить, иначе кончит раньше положенного, а когда зверь не отстраняется, то одним движением вынимает из себя пальцы и хватается ими за шерсть волка.

— Прекрати, Чонгук.
Просит юноша, морщась от чувствительности, и принимает сидячее положение, чтобы зарыться в черный мех и начать поглаживать его, чтобы хоть немного успокоить старшего.

Тот вертится, как может, пытается с неимоверной силой лапой уложить человека обратно на спину, но Тэхён только полузадушенно смеётся, показательно приоткрывая рот. Оборотень отвлекается на молчаливое разрешение и засовывает в жаркую тесноту свой язык, начав снова исследовать её короткими, но широкими мазками.
Тэ думает, что это сработает на нём дольше, чем несколько секунд, но когда чувствует, как Чон отстранился, то приоткрывает глаза и натыкается на голодный, животный взгляд жёлтых глаз.

Тэхён скользит рукой от гривы дальше, опускаясь на живот, а потом касается головки возбуждённого члена. Из него буквально течёт смазка, и всё равно животное продолжает ждать, когда ему разрешат приступить к чему-то большему.

— Ты такой хороший и терпеливый волк.
Тихо говорит омега, видя, как зверь на эти слова начинает бодаться и тереться мордой об оголённую грудь.
Он тихо смеётся с такого поведения, позволяет ластиться некоторое время, а потом с тихим вздохом отстраняет Чонгука от себя.

Он клянётся, что делает это ради альфы, потому что в этом была его изначальная идея — помочь.
Младший слегка смещается вниз, заставляя зверя отступиться тоже, а потом переворачивается на живот и встаёт на колени.

И это...

Это является последней каплей для жаждущего оборотня, который набрасывается на человека сверху, придавливая своим телом. Тэхёна хватает только на удивлённое «ох» от ощущения такой тяжести на своей спине.
Он успевает заметить несколько вещей: животное невероятно горячее, а мех, прижимающийся к нему, кажется ещё более мягким, чем когда в него зарываешься руками.

До следующей отчётливой мысли ему не удаётся добраться, потому что громко всхлипывает от чувства большого, легко скользящего по его расселине члена.
Он слышит тихое скуление, а потом ещё одну попытку попасть в проход головкой, и только когда под ещё одно громкое своё хныканье немного прогибается в пояснице и выпячивает задницу, то издаёт оглушающий, переходящий на всхлип наслаждения, стон.

Член волка входит в него одним плавным движением, и он настолько хорошо заполняет юного Тэхёна, что тот становится слишком громким. Настолько, что зарывается лицом в подушку и отпускает себя, жмурясь и до боли стискивая одеяло в кулаках. Ощущения совсем другие, потому что ствол зверя гладкий, без ярко выделяющейся головки, не считая приостренный конец, и абсолютно другой формы.
Это кажется непривычным и странным, но не менее приятным. Особенно, когда зверь срывается на бешеный темп, именно такой, которого обычно придерживаются собаки при случке.

Омега слышит только рычание сверху, рвущуюся ткань, под его ладонями или чужими лапами с когтями, — непонятно, и собственные стоны.
Громкие и протяжные, либо резко прерывающиеся на всхлипы.
Ему не нужно даже пытаться насаживаться на член самостоятельно, чтобы тот вошёл глубже и коснулся особенно чувствительных мест, потому что то, с какой силой волк вбивается в него, хватает с лихвой.
Кровать под ними скрипит, а спинка изголовья с тихим звуком бьётся о стену, а потом заглушается стоном и рыком.

— Г-Гуки.
Произносит Тэхён, отчасти понимая, что не получит никакого ответа, но ему жизненно необходимо позвать альфу.
— Я- б-божечки.
Всхлип, срывающийся с губ, побуждает оборотня слегка замедлиться и заскулить, но Тэ резко вскидывает голову и почти выкрикивает.
— Пожалуйста.

Он понимает, чего просит, — не останавливаться, — но оборотень всё равно не возвращается к прошлому темпу, на секунду замирая. Чувство наполненности бьёт возбуждённого омегу по голове, и он отчаянно, умоляюще хнычет и просит в подушку.

— Пожалуйста, пожалуйста.
Ему самому стыдно от того, как он звучит, и жар волчьего тела сверху заставляет только сильнее стараться.
— А-альфа, пожалуйста.
Он слышит рык и прикосновение чего-то мокрого к задней части шеи, и требуется секунда, чтобы понять.
— Да, да, да.
Шепчет юноша, слабо кивая.
— Т-ты можешь, альфа, только...

Он не договаривает, толкается бёдрами назад, снова насаживается на член и удовлетворённо стонет.
Его поясницу начинает неприятно покалывать, но омега сосредотачивается только на тяжело дышащем волке сверху, мягком мехе и заполненности.
Тэхён хватается за покрывало и вместе с оглушительным всхлипом, вызванным чужим толчком, зажмуривает глаза от удовольствия.

Юный Тэхён встречает усилившийся жар внизу живота с приятной дрожью по всему телу, но вместе с тем и с желанием прикоснуться к себе. Ему не составит труда кончить без прикосновений, к тому же, благодаря чувству чего-то необычного внутри, ощущения только сильнее подталкивают к краю.

Тэ шепчет тихое «Гуки» и позволяет горячему, мокрому языку продолжить вылизывать участок его шеи с меткой.
Волк утробно рычит, звуча до ужаса довольным, когда парень под ним опускает голову и предоставляет ещё больше возможностей для ласки.
Когда темп неожиданно начинает набирать обороты снова, то и стоны Тэхёна становятся всё громче и громче.
Отрезвляющая, резкая боль заставляет его вскрикнуть вовсе не от удовольствия, а от жгучего покалывания именно там, где ещё мгновение назад был шершавый язык.

Омега боится двигаться несколько секунд, чётко ощущая острые клыки, впившиеся в его кожу, но это всё сопровождается рычанием, от которого идут мурашки по всему телу, а член неожиданно дёргается на эти звуки. Тэ тяжело выдыхает, начинает рвано дышать и стискивать зубы, когда оборотень ещё сильнее придавливает своим весом сверху и толкается тазом вперёд.

Тэхён жалко хнычет, прикусывает губу и чувствует себя оголённым проводом, когда первая слеза катится по щеке и оставляет мокрую дорожку.
Он всхлипывает, шмыгает носом и подаётся бёдрами назад, в этот раз только неразборчиво мыча под чужое скуление.

Он делает это до тех пор, пока волк сам не возвращается к быстрому, резкому темпу, вбиваясь по-животному и не волнуясь о своей паре, который обессиленно падает лицом в подушку, марая её слезами, и ждёт момента, когда узел внизу развяжется.

Чонгук любил брать его нежно и медленно, оставлять малоболезненные метки, а после ласкать на протяжении минут тридцати после секса. Его сущность — волк в гоне — преследует свой собственный оргазм, либо желание получить сцепку с партнёром, поэтому юноша даже через несколько минут прислушивается к порыкиваниям, хлюпающим звукам и тяжёлому дыханию оборотня, а не изворачивается от умелой руки на своём члене.

— Давай же, любимый.
Просит Тэ, когда толчки теряют прежнюю амплитуду, становясь рваными.
— Ты м-можешь кончить, волче. Говорит Тэхён, слегка улыбаясь.
— Повязать меня, как хороший мальчик, а?
Не совсем понимая, что говорит, но осознавая, что ему самому нужно ещё немного, чтобы прийти к финишу.
— Ты так этого хотел, Чони... чтобы я принял твой узел, к-как послушная сучка.

Секунда, — и волк делает последний толчок, проходясь головкой по чувствительным стенкам, а потом, до сих пор не разжимая челюсть на чужой шее, замирает и дрожит.
Юный омега стонет, почти хрипит, морщась от боли в горле, и в мгновение превращается в натянутую струну, когда кончает на простынь под собой одновременно с разливающимся теплом внутри себя.

Оборотень в буквальном смысле застывает на месте, даже замолкает, и сжимает клыки сильнее, хотя Тэхён и так всеми силами пытается не двигаться, принимая тугие толчки спермы и увеличивающийся с каждой секундой узел.
Он не знает, как это описать, но чётко осознаёт, что ощущение отличается ото всех, что когда-либо испытывал.
Ему больно.
Первое время, тяжело дыша и скуля почти так же, как и волк, выносит пронизывающую боль и думает прервать вязку. Но потом, максимально расслабляясь и концентрируя внимание на тяжести животного, успокаивается и выдыхает менее напряжённо.

Минуты две никто из них не двигается, Тэхён боится пошевелиться и сделать что-то не так, к тому же, вызвать ещё одну волну боли, а волк только разжимает челюсть, на что Тэ облёгчённо стонет, и проходит по укусу языком несколько раз, наверняка слизывая капли крови.
Парень совсем слегка двигает тазом и удивлённо вздыхает, когда чувствует тот самый узел.
Кажется, он работает как «замок» у собак — крепко удерживает на одном месте и позволяет сперме каждые несколько секунд выплёскиваться новой порцией, достаточно в меньшем количестве, чем в первые разы.

Тэхён обессиленно и устало тянется к своим щекам, стирая дорожки слёз, а потом прогибается в пояснице ещё больше, грудью падая на кровать.
Волк не следует за ним, вместо этого оставаясь стоять на лапах и лишь иногда ласкать вспотевшую кожу широкими мазками языка. Омега чувствует, как тот тычется мокрым носом ему в спину, издавая какие-то звуки, и ему приходится из последних сил протянуть руку назад, чтобы зарыться в мягкий мех на боку животного и погладить его.

— Всё хорошо, волче.
Говорит омега, звуча до сих пор хрипло.
Кажется, слишком переусердствовал в стонах, не заботясь о голосовых связках. — По крайней мере, лежать так нам ещё около часа, — младший вздыхает и расслабляется в плечах.

Укус на шее всё ещё болит, поэтому время от времени морщится, но оборотень, кажется, прекрасно это понимает, потому что не перестаёт зализывать его с особым усердием.

Тэхён устал и вымотан, а думать обо всём произошедшем не хочется. Волк, кажется, на некоторое время удовлетворён, и парень надеется, что Чонгук тоже.
Это всего лишь начало долгих трёх (или больше) дней.
Время наверняка перевалило за девять, а в горле першит и хочется пить, но возможности встать за стаканом воды ни у кого нет, поэтому Тэ стойко терпит боль и дышит.
Тишину комнаты прерывает только скулёж оборотня и нежные фразы Тэхёна, который пытается успокоить зверя и не дать ему слишком сильно дёргаться, потому что от любого движения самому младшему становится до ужаса неприятно.

Тэхён прикрывает глаза с мыслью, что первый шаг — неважно, к чему — уже сделан. И он более, чем счастлив.

В следующий раз Тэхён открывает глаза уже ночью, через несколько часов. Комната тускло освещена лунным светом, а прохладный ветер гуляет по оголённой коже, заставляя омегу ёжиться.
Всё его тело, особенно задница, ужасно болит, но не так сильно, как предполагал. Через минуту замечает, что укрыт покрывалом, а к спине прижимается что-то тёплое.

Ещё через какое-то время омега морщится, недовольно мычит, когда резкое ощущение тяжести на своей талии даёт о себе знать.
Он не особо пытается быть тихим или осторожным, потому что все конечности затекли и ему необходимо хоть немного размяться.
Наверное, именно из-за этого на его шею опускаются тёплые губы, оставляя поцелуй.

Тэхён удивлённо выдыхает, а потом сразу же расслабляется.

— Гуки.
Хрипит омега, прокашливаясь, и слабо улыбается на вопросительное мычание.

Чонгук сзади обвивает его талию ещё крепче, прижимает к себе и целует шею снова, сначала там, где больно покалывает, а потом чуть ниже, на позвонке.
Тэ прикрывает глаза и наслаждается незатейливой лаской, пока может себе это позволить.
Руки старшего приходят в движение, неспешно оглаживают плоский животик, скользят на мягкую грудь, а потом снова на талию, лишь редко впиваясь подушечками пальцев в упругую кожу.
Подобное очень быстро расслабляет юношу, удовлетворённо мычащего и подставляющего шею для большего.

Чон молча приступает к вылизыванию представленной карамельной кожи, засасывает на несколько секунд участки, проходит длинными, широкими мазками по ним, а потом покрывает нежными и долгими поцелуями, задерживаясь на одном месте на время.
Тэхён жмурится и протягивает руку назад, зарывается пальцами в исине-черные волосы вожака и прижимает его ближе к шее, вытягиваясь, когда получает желаемое.

В конце концов, Чонгук утыкается носом в отросшие пряди Тэхёна, вдыхая аромат малины и улавливая свой собственный, леса после дождя.
Он неожиданно громко урчит, пугает омегу, но тот только вздыхает и опускает руку обратно на подушку перед собой.
Они молчат некоторое время, не зная, что говорить, а после разговор и не требуется, довольно быстро старший накидывается с новой порцией ласки на свою пару, но они уже более требовательные и жадные, похожие на те, которые были в самом начале сегодняшнего вечера.

— Чони?
Спрашивает юный Тэхён, не мешая тому оглаживать тело руками и уделять малое количество внимания чувствительным соскам.
Он признаётся, что из-за этого весь вздрагивает и хочет тихо застонать, однако оборотень до сих пор ничего не ответил.

Чонгук урчит и с громким вздохом прекращает все движения.

— Извини.
Шепчет Чон, утыкаясь лбом между лопаток омеги.
— Это всё....
Альфа замолкает, не в силах признаться.

— Гон?
Договаривает тихо Тэхён, совсем не удивлённый.
Одного раза сцепки будет недостаточно, омега и не рассчитывал на это, но тело до сих пор кажется вялым, и он не уверен, что готов на другой заход.

Физиологию Чонгука, кажется, это не волнует.

После догадки младшего следует тишина и неуверенный кивок.
Только потом Тэ чувствует, как чужой стояк прижимается к его заднице, удобно устраиваясь прямо между половинок.
Он оказался как и Чонгук чистым и вымытым, но в голове омеге всплыла мысль что это не нужно было делать.

Тэхён скидывает с себя одеяло. Слышится громкий, резкий вздох, но Чон даже не успевает прикоснуться к оголившийся коже, как замечает что Тэхён уже опять потёк. Старший смотрит на этот , потом снова переводит полностью обеспокоенный Толи восхищённый взгляд на Тэхёна, который повернулся к нему и заглядывает в лицо.

— Не заставляй меня озвучивать это.
Немного стесняясь говорит Тэхён, отворачиваясь обратно и выпячивая задницу, чтобы почти в идеальном, размеренном темпе начать тереться о чужой стояк.

Чонгуку не нужно много времени для дальнейших действий, откидывает покрывало и позволяет прохладному воздуху огладить тела пары.

Тэхён признаётся, что узел волка несколько часов назад хорошо его растянул.
Он едва ли чувствует проникновение одного пальца, и их абсолютно недостаточно, чтобы получить хоть каплю удовольствия.
Нежные стенки явно слегка повреждены, и Тэ хмурится на жжение.
Это неприятно и больно, но медленного темпа сейчас не стоит даже просить.
В Чонгуке до сих пор играют животные инстинкты, но, возможно, к концу гона...

Омега находит в себе силы тихо застонать в подушку, когда ощущает давление трёх пальцев в себе и насаживается на них.
Чон позади удовлетворённо стонет и наблюдает за тем, как фаланги исчезают в растянутом проходе.
Прелюдиям нет места, но Тэхён и не жалуется, когда чувствует горячую грудь, прижимающуюся к спине.
Чонгук тяжело дышит, зарывается носом куда-то в местечко за ухом и обдаёт мочку жарким дыханием.

Тэ хочет сделать своему альфе приятно.
Позволить ему снова самому выбрать темп, неважно, каким грубым и быстрым он будет, выставить свою шею в знак подчинения, особенно прекрасно осознавая, как у оборотней это ценится во время спаривания, приглушать очередные стоны в подушке и слёзно умолять в себе узел, снова.
Чонгук даст ему это, Тэхён уверен, но также хочет быть уверенным, что и сам даст старшему всё, в чём тот нуждается.

Так что, омега делает это. Удобнее прижимается щекой к подушке, хватается за наволочку на ней и выгибается в спине, как несколько часов назад.
Когда-то Чонгук сказал ему, как хорошо он смотрится со своими пропорциями тела, широкие плечи, мягкой грудь, тонкая талия и округлыми бёдра.
Каким он сейчас выглядит для Чонгука, вот так откровенно выпячивая задницу и нетерпеливо ёрзая ею по кровати?

— Почему ты такой очаровательный?
Неожиданно урчит старший, располагая свою ладонь чуть ниже талии, чтобы сильно схватиться за песочную кожу и оставить на ней следы от пальцев, наверняка быстро сошедших после.
Тэхён мычит, выдавливая смешок.

— Очаровательный?  Переспрашивает он и начинает слегка дёргать тазом.
Этим движением заставляет Чонгука только усилить хватку, и омега хнычет.
— Я думал, что горячий. Говорит следом, и альфа на это хмыкает, потираясь кончиком носа, а потом ведёт ниже, по шее, чтобы в конце пути оставить мягкий поцелуй.

— Несомненно.
Соглашается тот.
— Горячий, возбуждающий, покорный и.
Гук делает паузу, неожиданно врезаясь своими бёдрами в чужие и создавая шлепок кожи о кожу.
— Мой.
Чонгук срывается на рычание, и головка его вставшего члена, уже давно истекающая смазкой, проходится прямо по расселине, а через несколько секунд проскальзывает в горячее нутро.

Тэхён стонет: протяжно и надломлено, тут же вспомнив о своих голосовых связках с прошлого раза, но это не мешает оборотню наслаждаться мелодичным «а-ах», прозвучавшим на весь дом.
Как только горячие стенки сжались вокруг него, сдерживаться стало ещё труднее; волк внутри требовательно зарокотал, встав в соответствующую позу, однако Чонгук проявил всё своё самообладание, чтобы не сорваться.

— Чони.
Выдыхает омега, жмурясь и открывая рот, когда каждый миллиметр члена входит в него.
Ему всё ещё больно, но это заменилось знакомым чувством наполненности.

Он инстинктивно сжался вокруг ствола, и Чон предупреждающе зарычал, до сих пор держась за бёдра пары и пытаясь отодвинуть их от себя, чтобы тот не двигался дальше.
В конце концов, эти попытки не увенчались успехом, Тэхён не ждёт альфу, а сам подаётся назад, с очередным шлепком их бёдер и стоном.

— Ты.
Сквозь зубы цедит Чонгук, звуча достаточно агрессивно, но младший только глухо смеётся и толкается снова.

Он не ожидает, что встретит на полпути чужой толчок, поэтому член входит глубже, чем до этого.
После того, как Тэхён выдыхает «божечки», сотрясаясь всем телом, и Гук, наконец-то, срывается.

— Непослушный.
Резкий толчок.
-Нетерпеливый.
Приглушённое рычание заглушается тем, что Чонгук прижался лицом к шее человек.
—Омега.
В награду звучит мелодичный стон и сокращение мышц вокруг чувствительного члена.

Оборотень, кажется, действительно нашёл что-то особенное в том, чтобы крепкой хваткой удерживать чужие бёдра, это позволяет ему отстранять Тэхёна и тянуть на себя с новой силой под грязные, пошлые звуки шлепков и чавканья смазки.

Младшему кажется, что у него жар во всём теле, слабое головокружение и сухость во рту, и, вообще-то, он это и вправду не выдумал.
Он сам уже давно возбуждён, но прикасаться к себе так и не решается, сосредотачивая внимание на поддержании темпа и ощущении члена в себе. Тэхён всё такой же громкий, как и во время первого раза, но теперь отчётливее сказывается на связках, и Чонгук понимает это. Неожиданно тянется рукой к приоткрытому рту омеги и погружает в него сразу два пальца.

Тэ только и рад данному лакомству, обхватывает длинные фаланги своими губами, облизывает языком солоноватую кожу, кружит вокруг выделяющихся костяшек и пытается заглотить глубже, хоть из-за всхлипов и стонов не так хорошо выходит.
Чонгук под довольное урчание и очередной толчок надавливает на корень языка, довольно сильно, чтобы Тэхён не думал даже противостоять давлению, а потом подушечками пальцев касается внутренней стороны щеки и кромки зубов.

— Хочешь подавиться ими?  Рокочуще спрашивает альфа, резко сминая под рукой плоть младшего, и вот после такого точно останутся небольшие синяки.
— Ч-чёрт, блядский гон...  Уже более тихо выдыхает он, скорее самому себе, чем Тэхёну.
Чонгук как будто стыдится, что испытывает подобные чувства и говорит нечто настолько грязное, как и делает, но тэхёну хочется заверить его, что всё в порядке.

Из-за пальцев во рту слова не получаются, поэтому он старается показать это делом. Его глаза жмурятся, а после приподнимает свою ногу, слегка сместив чужую руку, которая сразу же переместилась под сгиб колена и задрала чуть сильнее. Омега стонет от неожиданной растяжки и слегка поменявшегося угла, под которым входит член, но.
Это идеально попадает по простате, и Тэхён  снова открывает рот и громко стонет.
Ему самому, наверное, в другой бы ситуации заложило уши, а волки в деревне явно не порадуются такому аккомпанементу ночью, однако
Чонгук позади реагирует очень даже положительно.

Молодой омега замечает, как на несколько секунд темп становится рваным, а под тихое ругательство снова возобновляется, но нет сомнений, что на оборотня так сильно повлияла реакция пары.

— Мой волк так хорошо постарался, да?
Шепчет на ухо Чон, увеличивая амплитуду, из-за которой Тэхён буквально двигается всем телом вперёд и назад.
— Он так насытился и довольно урчал, повязывая тебя своим узлом.
Горячее дыхание обжигает шею Тэ, а тот чувствует резкий укол возбуждения в паху и всхлипывает.
— Блять, Тэхёни, ты идеально принимал его.
Толчок выходит рваным и грубым.

Чонгук резко вытаскивает пальцы из чужого рта и зарывается всей пятернёй в длинные волосы Тэхёна, довольно сильно и больно накручивая их на кулак и дёргая.
Омега хнычет, поддаётся и вытягивает шею.
Он понимает, что ему требуется совсем немного, чтобы кончить, да и Гуку, неожиданно разговорившемуся, наверняка тоже.

— Каково это было, ха?
На выдохе продолжает вожак, вбиваясь и с концами теряя прежний темп.
— Быть под моим волком и послушно открывать рот, чтобы он тебя вылизал?

— Я- м-ха, Г-гуки.
Сбивчиво отвечает Тэхён, путаясь в словах и совсем не соображая.
Он хватается со всей силой за всё ту же наволочку на подушке и тянет на себя, абсолютно не замечая, как та рвётся.

— Я помечу тебя, ещё раз.
Рычит Чонгук, дёргая омегу за волосы и не слыша отрицательного восклицания. — Помечу тебя, как свою сучку, которой ты и назвал себя, а потом наполню спермой и повяжу снова. Ты ведь этого хочешь?

Тэ задыхается и даже не может кивнуть из-за чужой хватки, боясь, что если дёрнется, то получит ещё одну порцию боли. Ему, на самом деле, уже давно жжёт ягодицы от постоянных, агрессивных шлепков, но стойко терпит и сосредотачивается только на своём оргазме.
Ещё немного.
Пожалуйста.

— Используй слова, блять.  Требует резко Чон, и Тэхён клянётся, что кожа его головы потом будет болеть.

— Д-да.
Заикается юноша, всё-таки слабо кивая.
— Да, альфа, пожалуйста, п-пожалуйста, боже, я умоляю тебя. Х-хочу твой член, твою сперму, твой запах на мне, Чонгук.
И Тэ теряет последнюю нить, связывающую его с здравым рассудком, и снова заходится в рыданиях.

Возможно, дело в насыщенных часах сегодняшнего дня, может, он слишком переволновался из-за мысли об удовлетворении своего альфы с гоном, а может, всему виной сверхстимуляция, но он плачет и не замечает, как Чонгук сзади делает последние толчки, чтобы кончить внутрь. Тэхён после теряется и в своём собственном оргазме, сильном и длительном, но безумно выматывающем.

С его губ слетают непонятные звуки, то ли всхлипы, то ли мычания с рыданиями, но ощущение набухающего узла побуждает его уткнуться лицом в подушку, когда чужой кулак больше не удерживает длинные пряди.
Он предполагает, что похож на маленького ребёнка, пытающегося за что-то ухватиться, но под рукой только плед.
Чонгук отпускает его ногу и замирает на несколько секунд, шипя от давления, которое оказывается на его чувствительный член сокращающимися мышцами.

Под плач Тэхёна он тихо вздыхает, слегка сдвигается, прижимаясь к содрогающемуся телу ближе, и целует в укус на задней части шеи, до сих пор слегка покрасневший.
Одна рука обвивает стройную талию, а пальцы нежно начинают выводить странные узоры на животике, мышцы которого то и дело напрягаются.

Чонгук ничего не говорит, как и Тэ, когда второй ладонью зарывается в слегка влажные от пота волосы, но в этот раз мягко и не спеша массируют кожу головы и поглаживают пряди.
Тэхён замечает это, даже слегка успокаивается, но ломота в теле ужасно пугает. Ему немного больно в заднем проходе, ногу, которую задирал приличное время, а ещё, кажется, у него остались синяки от сильной хватки на своём бедре.

На самом деле, это не пугает. Чонгук продолжает урчать, дарить незамысловатые ласки и таким образом успокаивать эмоциональную пару, и Тэхён даже издаёт хриплый смешок от этой мысли. Оборотень позади сразу же напрягается, прислушиваясь, но вместо того, чтобы спросить, шепчет.

—Ты хорошо постарался.
Поцелуй в шею.
— Так хорошо удовлетворил своего альфу.
Звук, который он издаёт, больше похож на мурчание кота, нежели волка, но Тэхёна он только приводит в восторг. — Я позабочусь о тебе.
Обещает следом, проводя кончиком носа от длинных, спадающих прямо перед ним прядей волос, чуть ниже, до укуса-метки.

— Да?
Тихо и хрипло шепчет Тэ, сразу же откашливаясь.
Он звучит ужасно, если честно.

Чонгук сразу же кивает, перемещая руку с пресса на грудь и поглаживая уже там.

— Я вытру нас, когда спадёт узел. Мне...
Ог сглатывает.
Всё ещё трудно здраво мыслить, но этот час... пройдёт более-менее спокойно. Младший понимающе мычит и смаргивает оставшуюся влагу. — Поспи ещё, Тэхён-а.
Советует вожак, а пото аккуратно тянется вперёд.

Тэхён оборачивается к нему, тут же натыкаясь на взгляд хищных, пронзительных карих глаз, но поцелуй, который он получает, до ужаса нежный и не спешный.
Без языка, слюны и прочего, просто движение сухих, солоноватых из-за слёз омеги губ.

— Мне жаль.
Искренне шепчет Чонгук, когда отстраняется, снова ложась на подушку.

— Я не рассчитывал на другое. Признаётся Тэ, таким образом говоря, что пока тот не сделал ничего, что нельзя было бы исправить.

Боль уйдёт, как и гон Чона, но зато старший теперь не будет страдать в одиночестве, сбегая в лес. В конце концов, у него есть пара.
У него есть Тэхён.