В лес, где живут волки [ОТРЕДОКТИРОВАНЫЙ]

Вернулись в стаю Тэхён и Чонгук, слегка помятые, но счастливые. От обоих за версту веяло сладким ароматом малины, но Тэхён всё же выделялся — на его шейке красовалась метка, словно печать принадлежности. 

Едва оправившись от свадьбы и первой течки, воспоминания о которой вызывали у омеги лёгкое смущение, Тэхён заметил, что Чонгук начал вести себя странно. 

Раньше альфа всегда был рядом, что радовало Тэхёна, но теперь Чонгука невозможно было оторвать от него. Он рычал и чуть ли не бросался на других альф, осмелившихся бросить на Тэхёна даже мимолётный взгляд. 

А ночью, когда Тэхён попытался встать, чтобы попить воды, Чонгук, даже не проснувшись, глухо зарычал и крепко притянул его к себе, словно боясь отпустить даже на мгновение.

А сейчас, когда Тэ захотелось посидеть с Джином и Чимином, Джину пришлось выпроводить Чонгука из дома.

— Вот это братец даёт! Неужто гон скоро начнётся? — прохихикал Чимин, пряча улыбку за краем чашки.

— Гон? — недоумённо спросил младший омега.

— Ага! Точно, у ваших людских альф такого нет! — воскликнул Чимин, и Джину пришлось взять на себя объяснения.

— Если у нас течка вызвана природой и случается каждый месяц, то у альф гон бывает лишь четыре раза в год.

— И слава богу, — вставил Чим, а Джин, вздохнув, продолжил:

— У них, как и у нас, это длится пять-шесть дней, и они тоже жаждут близости. Только если мы становимся уязвимыми и слабыми, они, напротив, — агрессивнее и сильнее. А у альф, у которых есть пара-омега, гон начинается почти сразу после течки их партнёра. В предгонивые дни они становятся крайне ревнивыми и зависимыми от своих омег.

— А почему он мне не сказал? — с грустью в голосе спросил Тэ. 

— Тэхён, ты ещё так молод, и твоя первая течка только недавно прошла. Он просто беспокоится за тебя… — начал Джин, но Чимин перебил его. 

— Тэхён-а, просто возьми и позаботься о нём сам, — с игривым подъёмом бровей добавил омега. 

Когда Тэхён вернулся домой, запах Чона был невыносимо сильным. Альфа сидел на кровати, глубоко дыша и сжимая кулаки. 

— Тэхён, я слышал ваш разговор. Я не согласен. Ты не будешь помогать мне с гоном — это слишком опасно для тебя. Ты понимаешь, что мой волк захочет тебя повязать, и ты уже ничего не сможешь сказать, — резко заявил Чонгук. 

Омега лишь смутно представлял, как именно он сможет помочь, но в его глазах горела решимость.

Как ему помочь? Стоит ли сейчас бежать к Джину с вопросами? Искать книги по физиологии волков? Или, может, где-то есть советы, где подобное подробно расписано? Кто вообще обсуждает такие вещи открыто? Но он же не единственный, кто встречается с оборотнем-альфой, верно? 

Как удовлетворить волка, если не через прямое проникновение? Ведь их анатомия отличается от человеческой. Тэхён ничего об этом не знает. Насколько чувствителен волк? Можно ли его… стимулировать? Боже, неужели ему придётся… 

Тэхён заливается румянцем до кончиков ушей. Ему нужно обсудить это с Чонгуком, выяснить, что делать, что допустимо, а что нет. Но времени нет. 

У его оборотня уже гон. 

Единственное, о чём тот будет думать, когда гон достигнет пика, — как быстрее взять готового Тэхёна, чтобы утолить свои потребности и получить разрядку. Какие уж тут разговоры…

Тэхён рад. В глубине души, прислушиваясь к себе, он рад, что сможет быть рядом со своим альфой, поддержать его в гоне, помочь, а не оставаться в стороне. Конечно, в его сердце бушует буря неуверенности, недопонимания и страха, но нет ни капли отвращения или неприязни. Это Чонгук. Его волк, его природа. Бессмысленно отворачиваться и думать, как это отвратительно. Физиологию не изменить, как и Тэхёна не превратить в оборотня, но это не должно связывать его руки.

Чонгук — джентльмен в сексе, в этом младший убеждался не раз во время своей течки. Но что ждать от него сейчас? Голые, необузданные инстинкты волка и ничего больше? Вначале, возможно, они ещё смогут говорить с ясным рассудком, но ближе к ночи или на следующий день от Гука останется лишь рычащий, требующий комок желания.

Тэхён читал об этом, спрашивал у Чимина и Джина, стесняясь уточнить у самого Чонгука, но примерно понимал, через что проходят альфы в гоне. Так что он готов. Джин скептически относился к его желанию помочь оборотню, да ещё вожаку. Чим, напротив, просил всё обдумать, хотя сам сначала советовал помочь Чонгуку.

Тэхён не то чтобы не размышлял, но сейчас… что ж, таких поворотов судьбы он не предвидел, да и времени на раздумья не было — никто не подарит ему лишний день, а Чонгук уже несколько часов балансирует на краю. 

И всё же он не ребёнок; он умный, зрелый омега (пусть и не столь уж зрелый), знающий свои желания и готовый добиваться их любой ценой. 

Секс с волком, — повторяет он про себя, затем поправляет: секс с Чонгуком. 

Крохи возбуждения, что тлели в нём прежде, угасли. Остались лишь нервозность и слегка учащённое сердцебиение. 

Сейчас запах Чонгука буквально бьёт в нос, настолько он ярок, неистов. 

Юноша слегка морщится, но всё же поднимает взгляд на застывшего перед ним Чонгука, который даёт о себе знать низким, хриплым рычанием. 

Да, Тэхён уже научился отличать обычного альфу от альфы в гоне. 

Вожак не особо заботился о своём виде — растрёпанные волосы, но сейчас Тэ понимает: такого оборотня он ещё не встречал.

Чонгук выглядит слегка… измятым. Огромный комок беспорядка, как назвал его юноша ранее. Чон тяжело дышит, словно только что закончил бег, кофта слегка задралась у кромки чёрных брюк, а расстёгнутый ворот обнажает слишком большой участок кожи. Волосы — чёрное гнездо, в которое Тэхён жаждет погрузить пальцы. 

Наверное, он бы так и сделал, не смотри на него Чонгук этим взглядом. Всё ещё его любимый, с румянцем на щеках, нежно-розовыми губами и слегка крупным носом, но челюсть напряжена сильнее обычного, а взгляд… слишком голодный. 

Тэхён вздрагивает, сжимает руки, не зная, что сказать. Чонгук выглядит так, будто теряет контроль. Его тело, наверное, уже требует поддаться природе, но он сдерживается, давая Тэхёну шанс убежать. 

Это будет трудно, думает омега, встряхивая руками. 

Чонгук полностью забрался на кровать, дыша громче и тяжелее. Тэхён не знает, что делать. Каждое его движение может стать последним спусковым крючком. Он думал, что больше никогда не будет смущаться перед своим альфой. 

Чонгук резко поворачивает голову на тихое покашливание, зрачки расширены, ноздри раздуты: он даже не скрывает, что нюхает его. Ему нравится зарываться носом в шею или волосы Тэхёна, когда они лежат на кровати, лениво проводя дни. Чует ли он его теперь острее из-за гона и обострённого обоняния?

— Гуки.

Тэхён произносит это с улыбкой, приближаясь, и Чонгук мгновенно напрягается.

Омега замечает, как альфа сжимает плед в кулаках так сильно, что ткань готова разорваться. 

Чонгук сначала молчит, его взгляд скользит по Тэхёну, изучая, а затем он прокашливается и отвечает слегка хрипло:

— Мой волк сошёл с ума, когда ты… согласился помочь.

Последнее слово звучит тише, но Тэхён слышит.

— Он слишком… обрадован.

Альфа морщится, будто недоволен своими словами, и Тэхён кивает. 

— Ты не можешь сейчас долго говорить, да?

Юноша задаёт вопрос без злости, и Чонгук недовольно рычит, мотая головой. 

— Я ненавижу себя за это чувство, — делится он, зажмуриваясь.

— Всё тело болит, этот упрямый комок шерсти пытается взять контроль, а я… не могу его сдержать.

Его голос звучит устало и разочарованно, словно он извиняется перед Тэхёном, который и так всё понимает. 

Младший смотрит на сгорбившуюся фигуру на кровати, затем без раздумий садится рядом. Чонгук шумно вдыхает и рычит.

Тэхён знает лишь теорию о том, что чувствует альфа, но не может до конца осознать, каково это.

Неужели оборотень всегда такой?

И как ему больно, когда каждый гон он проводит в одиночестве?

Тэхёну больно даже думать об этом.

— Я хочу помочь, — произносит Тэ, голос его звучит твёрдо и искренне. Чон поднимает голову, взгляд его встречается с тёмно-карими глазами, зрачки которых поглотили радужку, и это почему-то завораживает. 

Альфа напрягается от чужих слов, тяжело выдыхая. 

— О чём ты вообще думаешь? — с лёгким непониманием и раздражением бросает вожак. — Тэхён, ты любишь экспериментировать, но… секс с альфой, оборотнем в гоне? Серьёзно? — Он приподнимает брови. — Я буквально сожру тебя! 

— Твой волк не сделает мне больно, я в это верю, — прерывает его Тэхён, уверенность в его голосе лишь крепнет. Чонгук замолкает, не находя возражений: тот прав. — И я согласился не ради эксперимента, — добавляет он, слегка обиженно, и оборотень смягчается. 

— Я твой омега, который тебе нужен, но это не значит, что я буду мириться с твоими гонами и позволять тебе пропадать на дни. 

Тэ протягивает руку, погружая пальцы в чёрные взъерошенные волосы. Чон мгновенно реагирует, поднимая голову и ласкаясь, подставляясь под ладонь. 

— Твой волк очень отзывчив, — замечает Тэхён, наблюдая, как Гук сжимает одеяло, тело его напряжено. На лбу выступает испарина — он сдерживается, но желание очевидно. 

Будь он сейчас в волчьей форме, уши бы прижались, а хвост вилял.

Твой волк очень отзывчив, — замечает Тэхён, наблюдая, как Гук сжимает одеяло в руках, его тело напряжено до предела. На лбу юноши проступает лёгкая испарина — видимо, он прилагает невероятные усилия, чтобы сдержать себя, не броситься на парня. Но Тэхён понимает этот зов, этот неистовый порыв. 

— Я просто… — начинает вожак, голос его хриплый, прерывистый. Он замолкает на мгновение, сглатывая рокот в груди, затем продолжает мягче: — Он жаждет твоих прикосновений. 

Глаза Чонгука распахиваются, в них — голод, неутолимый и жгучий. Рука Тэ замирает, лицо вытягивается, румянец разливается по щекам. Это… горячо. Слышать такое от Гука — редкость. Обычно он молчит о желаниях своего волка, но сейчас гон выворачивает его наизнанку, заставляя сдаться под натиском инстинктов. 

— Чон-а… — Тэхён запнулся, но оборотень резко мотает головой, прерывая его. 

— Он беснуется, Тэхёни, — рычит Чонгук, наклоняясь вперёд. Его чёрные зрачки пылают, а голос звучит низко, почти зверино. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не повалить тебя и не вытрахать прямо здесь. 

Слова вылетают резко, грубо, но Тэхён не отстраняется. Он заворожён, пойман в ловушку этого дикого, необузданного желания.

Ким вздрагивает, ощущая, как затягивается узел возбуждения, и хнычет громко, нарочито, чтобы альфа понял, как сильно его слова действуют на пару. 

И Чон, кажется, действительно наслаждается этой реакцией.

Или, быть может, это волк? 

Тэ сглатывает, слегка приоткрывая рот, чтобы вдохнуть, и теряется, не зная, как себя вести. Но Гук не ждёт разрешения. Он уверенно приближается, пока Тэ не оказывается на подушках, под крепким, горячим телом альфы. 

Он признаётся себе: это возбуждает.

Нахмуренные брови, виднеющиеся клыки, резкие черты лица, чёрные пряди, спадающие на лоб, и этот запах — Лес после дождя.

Запах, заполняющий лёгкие, заставляющий дышать глубже, будто это единственное, что имеет значение. 

Чонгук видит, как омега под ним жадно вдыхает его аромат, и волк отвечает низким рычанием, сотрясающим воздух. В груди — резкая боль: зверь требует взять контроль, но Чон знает — это напугает младшего.

Он согласился бы, но нельзя торопить события. Тэхён должен… захотеть сам. 

— Я обожаю видеть тебя под собой, — признаётся альфа, и глаза Тэхёна расширяются, а тепло разливается внизу живота.

— Почему ты удивлён? — усмехается Чонгук, и эти чёртовы клыки… Господи.

Ким снова хнычет, прикусывая губу, затем отводит взгляд, смущённый до предела.

Оборотень так ярок в своих желаниях, что слова излишни — Чонгук видит его возбуждение, голод и нетерпение.

Сейчас Чонгук и волк внутри него — единое целое. Вопрос лишь в том, когда зверь полностью возьмёт контроль. Но парень даже не пытается устыдиться своего возбуждения от мысли оказаться под пушистым телом зверя.

Он извращенец?

К чёрту всё, если в итоге ему будет хорошо. 

— Блять, пожалуйста.

Чонгук громко вырывается, видя прикушенную губу, и, не дожидаясь ответа, впивается в неё. 

Тэхён открыт, готов принять всё, что ему дадут. Он вытягивает шею, но под напором снова прижимается затылком к подушке, стонет.

Чонгук целует грязно, мокро, с укусами, и Тэхён знает: губы будут болеть. Но это теряет значение, когда он слышит недовольное рычание.

Пытаться перехватить лидерство бесполезно — Чонгук теперь инстинкт, направленный на подчинение. Тэхён сдаётся, послушно открывает рот, позволяет исследовать его языку, терпит слюни, стекающие по подбородку. 

Чонгук, ведомый вседозволенностью, кладёт ладони на плечи Тэхёна, вжимает его в кровать, подтягивается выше. Удовлетворённо мычит, когда снова проходит по зубам, оттягивает нижнюю губу, уже налившуюся кровью. Он не понимает, что делает, слизывая слюну, оставляя смазанные поцелуи. Тэхён не сопротивляется, и Чонгук продолжает вылизывать его лицо, глухо рыча.

Ким хмурится, ощущая горячий язык на щеке, носу и линии челюсти, но возбуждение не угасает. То, что делает старший, не похоже на обычные прелюдии перед сексом, и, вероятно, сам акт будет иным. Чонгук теряется в ласках, которые дарит паре, и Тэхён понимает: так поступают волки перед соитием — вылизывают, кусают, подчиняют. 

— Гука, — шепчет Тэ, пытаясь достучаться до альфы. Тот шикает, целуя его в бровь, лоб, переносицу, спускаясь к шее. Тэхён повторяет громче: — Чонгук. 

— Я не знаю, чего захочет мой волк, — вдруг говорит альфа, глядя на кивнувшего Тэхёна. — Я не смогу его контролировать, особенно когда он почувствует власть. 

Ещё один кивок. 

— Я могу поцарапать, укусить до крови, вылизывать везде, где захочет. 

Тэхён поджимает губы, мягко выдыхая, но соглашается. 

Это не худшее. Его не загрызут, не раздавят, а позаботятся, используют для удовлетворения. Мысль быть чьей-то игрушкой возбуждает, но дело в Чонгуке. Это его альфа. 

— Я могу повязать тебя, — говорит Гук. 

Тэхён скулит, как в течку. Альфа удовлетворённо рокочет. 

— Ты будешь под животным, Тэхён-а. 

Слова звучат горячо, возбуждающе.

Тэ не понимает, зачем, но кивает, а Гук впивается ногтями в одеяло, натягивая его до хруста рвущейся ткани. 

Когда Тэ молчит, но выпрямляется, опираясь на руки, и ползёт к альфе, тот напрягается, не зная, чего ждать. 

Человек останавливается вплотную, встаёт на колени и наклоняется, пока подбородок не касается чужого бедра. Голос его тих, отчаянно дрожит: 

— Альфа. 

Глаза оборотня темнеют, покрываясь пеленой возбуждения, но это не пугает. Инстинкт самосохранения омеги, кажется, угас окончательно. 

— Малыш, будь послушным омегой и откройся своему альфе, — хрипит Гук, не скрывая желания. 

Тэхён смущён, но поворачивается спиной, сбрасывая одежду. Его маленький член напряжён, покалывает в кончиках пальцев, жар внизу живота разливается нестерпимо. Избавиться от него хочется, но он не может.

Ему не разрешено.
Головка тёмно-красная, касается напряжённого плоского животика.
Тэхён встанет на четвереньки и беспомощно стонет, закрывая глаза, и ненавидит, что согласился на это.
Они даже не приступили ни к чему и близко похожему хотя бы на прелюдию, но мозг затуманен пошлыми и грязными фантазиями.
Юный омега последний раз кидает взгляд на свой член, который дёргается, выражая свою заинтересованность, и тянется , ручкой себе за спину.
Тэ уже сильно течёт, он он может сейчас думать лишь о том, сколько пальцев понадобится, чтобы добиться той растяжки, которой будет достаточно для... Чонгука. Если думать логически, то оборотни — волки — примерно в полтора раза больше, чем обычные.
Это ли не значит, что и... там всё большего размера?

Он будет трахаться с волком. Он будет принимать Чонгука в настоящей, животной форме, и он не понимает, почему вообще принял это за хорошую идею. Его муж-альфа оборотень, он в гоне и наверняка сгорает от возбуждения и желания повязать кого-то, буквально сидя за спиной.
Неужели Тэхён откажет своему любимому  в помощи?
Он ведь так отчаянно этого добивался, хоть и не рассчитывал на такое развитие событий, но на постели всё ещё Гук.

Он позаботится о Чонгуке, а тот позаботится о Тэхёне.
И младший, наконец-то, докажет, что в состоянии помогать с гонами, хоть и не является оборотнем.

С такими мыслями юный омега открывает глаза и тянется пальцами ко входу.
Он не морщится, когда первый входит легко и плавно, но второй причиняет маленький дискомфорт.
Ким не хочет никуда спешить и сделать свою работу на кое-как, только бы побыстрее всё началось.
От его стараний зависит, насколько дальнейший секс с проникновением будет безболезненным и лёгким, и если Чонгук — его волк — не может о таком подумать, то вся надежда остаётся на маленьком Тэхёне.

Обычно альфа очень любил наслаждаться растягиванием своего малыша, когда никуда не нужно спешить, а извивающийся от ласк омега просил, почти умолял приступить к самому главному. Сейчас юноша был бы не против снова почувствовать в себе длинные, узловатые пальцы, когда отчётливо ощущаешь чувствительными стенками выделяющиеся костяшки на стыке фаланг.
Ему хочется большего, прямо сейчас, но это невозможно
. Он получит совсем другое, нежели пальцы.

Возможно, затопившее разум возбуждение позволят Тэхёну увереннее растягивать себя, тихо постанывая и течь в разы сельнее.
Он, будучи человеком, не может привыкнуть и растянуться быстрее, но это ведь не проблема.
  Чон не приверженец мокрого, грязного секса, но сейчас, он в гоне и не знаешь что за хочет его волк.

Мизинец, который Тэхён пытается в себя вставить, причиняет конкретную боль, и человек останавливается, чтобы отдышаться.
Три пальца для него привычны, но в данный момент их будет наверняка мало, а вот его анус к такой растяжке точно не готов.
Омега делает глубокий вдох, расслабляя всё тело, и осторожно, миллиметр за миллиметром пытается вставить фалангу, а потом так и остаётся стоять и равномерно дышать.
Его проход очень сильно жжёт, а стенки так сжимают пальцы, что самому трудно поверить в такое давление, но Тэ стойко выдерживает это, пока не начинает медленно двигать ими в себе.

Тэхён вздрагивает и заканчивает свои действия, когда позади себя слышат нечеловеческий рык.
Обернув край покрывало вокруг бедер, Тэхён резко обернулся и застыл.
-Гуки.
С восторгом в голосе произносит тихо омега и даже не пугается, когда чёрное, пушистое нечто дёргается на это слово и приподнимает свою морду.

Чонгук редко выпускал своего зверя, рядом с омегой, и Тэхён редко видел этого величественного зверя, который, если честно, и правда сначала вызывал страх. Волк Чона невероятно ласковый и отзывчивый, особенно к своей паре, и у юного омеги не было причин продолжать бояться животного и дальше.

Несмотря на это, размер оборотня всё ещё пугал и приводил в неожиданный восторг, лапа зверя, к примеру, была чуть меньше  человеческой ладони взрослого альфы, с мягкими подушечками и острыми когтями.

Чонгук поистине мог гордиться своей сущностью, ведь он как вожак был в два раза больше других оборотней, и его черная шерсть, всегда отливала синим .

Тэхён наблюдал, как волк  смотрит на него с такой же внимательностью, как и он, а потом неожиданно скулит, поднимает морду и резко вскакивает на лапы, начиная перебирать ими по смятой постели. Юноша не замечает, как широко улыбается.

— Хэй, малыш.
Говорит Тэхён, хихикая, и тут же зарывается пальцами в мягкий, густой мех.
Волк спешит начать ластиться, вертится, тычется мордой в ладонь и рвано, быстро дышит с высунутым языком.

Играться с оборотнем почти то же самое, что и иметь собаку, только вот первый намного больше.
Омега сидит напротив зверя и понимает, что пушистое тело смогло бы полностью подмять его под себя без лишних проблем. Человек резко вздрагивает, когда мысль об этом проносится в голове, и волк, чуя что-то неладное, громко скулит и привлекает внимание.
Тэхён спешит улыбнуться, заверить того, что всё в порядке и продолжить взъерошивать мех, гладить его и почёсывать морду.

Между ним и волком какая-то особая связь, сформировавшаяся очень быстро, и, возможно, дело всё в том, что он буквально пара Чонгука на всю оставшуюся жизнь.

В таком положении оба проводят минуты две, пока Ким не чувствует, как животное в объятиях слегка смещается и оставляет короткий поцелуй на щеке парня.
Поцелуй в понимании волка  — это провести языком по гладкой коже одним или несколькими короткими мазками, неприятно слюнявя, но младший даже не морщится. Он по-глупому улыбается от этого жеста, прячет мокрую щёку в меху волка, а когда слышит недовольное рычание, то со смехом отстраняется.

— Хочешь целоваться?  Спрашивает он, беря чужую морду в руки и преподнося к своему лицу, совсем близко. Его тон слегка смущённый и дразнящий, но зверь почти по-человечески кивает и рокочет снова, откровенно начиная подлизываться.
— Мой волк хочет внимания? Спрашивает омега, позволяя оборотню снова облизать свои щёки, нос и подбородок.

Это кажется расслабляющим и даже милым, пока волк не начинает настойчиво тыкаться мордой в сжатые губы.
Юный омега отстраняется, а потом вздрагивает из-за рычания, приобретающего на этот раз более агрессивные, требовательные нотки.

— Любимый...
Тихо зовёт Тэхён, думая, как бы объяснить тому, что это... слишком.
То, чего хочет волк, — слишком.
Однако в голове снова всплывает его согласие на всё происходящее, и отвертеться становится труднее.
Зверь сейчас не сходит с ума от возбуждения, не пытается повалить его на кровать и сразу трахнуть, хотя наверняка всё его естество требует этого из-за гона, но даже так Чонгук ведёт себя очень по-джентельменски.
Всё, чем может отплатить Тэхён, — это потратить появившееся время на моральную подготовку к... чему-то большему, чем просто поцелуи с оборотнем.

Волк наклоняет голову вбок, смотрит на неуверенного омегу, а потом виновато скулит, снова поднимая лапу в воздух, и младший с тихим вздохом измученно улыбается. Помощь с гоном Чонгука главная задача, а раз уж он буквально согласился быть под пушистым телом зверя, то стоит просто принять этот факт.

Когда Тэ пододвигается к волчьей морде ближе, всё ещё зарываясь в черный мех, то ему требуется всего лишь слегка приоткрыть рот, чтобы в следующую секунду расширить от удивления и может немного шока глаза из-за чужого напора.
Зверю не нужно другого разрешения, чтобы резким движением засунуть свой слегка шершавый, большой язык в приятную теплоту и начать откровенно вылизывать короткими, широкими мазками.

Тэхён стонет, жмурится и цепляется за шерсть, всеми силами стараясь держать рот открытым, поцелуй выходит совсем другим, нежели полчаса назад, когда Чонгук делал почти то же самое.
Сейчас волк пытается добраться до всего, чего только можно, почти заставляя омегу давиться.
Когда последний мазок проходится по нёбу, а потом зверь отстраняется, облизываясь и тяжело дыша, маленький Тэхён выглядит слишком потрясённым произошедшим.
Он сглатывает свою собственную слюну, до сих пор ощущая присутствие чужого языка у себя во рту, а потом быстро вытирает подбородок, который тоже заляпался.

Маленький Тэхён не может отстранить от себя крупное тело хищника, а в душе признаётся, что и не хочет. Ему щекотно, когда мех соприкасается с его голым животиком и грудьюг, но всё ещё пытается поглаживать волка, зарываясь в мягкость шерсти руками, проходя ими от самой макушки, между ушей, по спине, а потом по груди. Животное выражает своё удовольствие от этих ласк только порыкиваниями и ещё более усердными попытками облизать свою пару.

У младшего по спине идут мурашки, а дыхание учащается, когда зверь переходит от шеи ниже, касаясь сосков.
Чонгук бы своим языком мог кружить вокруг вставших бусинок, покусывать их или перекатывать между пальцами, но волк не в состоянии проделать все эти манипуляции.
Он может только жадно, раз за разом, широкими и короткими мазками задевать чувствительный сосок.
Юноша удивляется, когда понимает, что даже такая минимальная ласка приносит ему удовольствие, из-за которой он возбуждается с новой силой и позволяет себе громко хныкать.

Уши оборотня поворачиваются в сторону этого звука, вставая торчком, и омега спешит расположить одну ладонь между ними, чтобы заверить, что всё в порядке и ему приятно. Покрывало с  бёдр, готово вот-вот соскользнуть, позволив чувствительной головке члена больше не тереться о сухую ткань, и Тэхён пытается на секунду отстраниться.
Волк только продолжает с каждой секундой напирать, ласкаясь мордой о голую грудь и не давая возможности натянуть единственную вещь, до сих пор служащую неким барьером, обратно.

— Милый.
Задушенно говорит омега
— Пожалуйста.
Просит следом, и животное на это отвечает рычанием, а после забирается передними лапами на мягкие, упругие бёдра, поднимает обратно морду на уровень лица пары, и тот только разочарованно стонет, когда натыкается на пронзительный взгляд.

Этот волк... требует очень многого.

Младший колеблется всего секунд десять, прежде чем послушно открыть рот, на этот раз шире, чем в предыдущий, и снова схватиться за мех пальцами и хныкнуть и застонать, когда чувствует горячий язык на своём нёбе и внутренней стороне щёк. Оборотень время от времени отстраняется, чтобы клацнуть зубами и облизаться, а потом с новой силой начать вылизывать приятную теплоту чужого рта.
Маленький омега хнычет, иногда стонет, пытаясь держать его приоткрытым, и находит идею скрывать своё возбуждение бессмысленным.

Когда он тянется к себе, забираясь одной рукой под одеяло и прикасаясь к члену, то волк рычит ему прямо в губы, сверкая глазами, а потом быстро спускается по голой груди и животику, оставляя короткие, мокрые мазки.
Волк останавливается только около одеяла, а потом с рыком вцепляется в него зубами и требовательно пытается потянуть в сторону, выдавая свои намерения.

— Я-я не... не буду этого делать, альфа.
Зверь моргает один раз, затем второй, а потом рычит, требовательно, недовольно, заставляя свою пару вздрогнуть и прикусить от досады губу.
— Я не знаю, как далеко мы зайдём, а ведь... разве мы не занимаемся...
Тэхён резко замолкает, отводя взгляд, и это не нравится оборотню.

Он выражает своё недовольство рокотом, а потом скулением, снова пытаясь опуститься вниз, к мешающей ткани, но юноша не позволяет ему этого. Он мягко начинает массировать гриву, заставляя мех под ладонями примяться, а потом так же нежно скользит дальше, к спине.
Волк принимает сидячее положение, слегка успокаиваясь, а потом начинает издавать странные звуки удовольствия, исходящие прямо из горла.

Тэ, имея разрешение продолжить, спускается на грудь и напряжённые лапы, а потом снова поднимается, подаваясь вперёд и поглаживая исине-черный мех на брюхе. Животное высовывает наружу язык, рвано дыша.
Оно отодвигается чуть назад, пока не ложится на постель полностью, вытягивая лапы, а морду не укладывая на мясистые, оголённое бедро человека.

Тэхён почёсывает между чёрными ушами, проводит подушечкой пальца по переносице, а потом снова наверх, и слышит довольное сопение.
Волк немного дёргает головой, как будто стряхивая с себя что-то, и широко зевает, открывая пасть.
Юноша наблюдает за этим с маленьким страхом и восхищением, успевая заметить шершавый розовый язык, клыки и резцы.
Сунуть туда пальцы точно не найдёт храбрости, поэтому просто тихо смеётся и снова взъерошивает черную гриву.

Зверь наслаждается подобными ласками совсем немного, через какое-то время начиная ёрзать, скулить, потом переходить на лаяние и перебирание лапами кровати, вцепляясь когтями в простень.
Его хвост приходит в движение, недовольно стуча по постели, и омега убирает свои руки с пушистого тела, взволнованно наблюдая.

— Что такое?
Спрашивает Тэхён, хотя словесного ответа так и не получит.
— У тебя гон, волче, в этом проблема?
Задаёт вопрос следом, и зверь на что-то знакомое реагирует резким поднятием морды и громким, до безумия жалобным скулением.

Он ёрзает нижней частью тела активнее, пряча нос в бедре своего человека, но это совсем, кажется, ему не помогает.
Юноша смотрит на волка слегка потерянно и недоумённо, а потом пищит себе под нос.

— Тебе становится хуже, да? — говорит Тэ, теперь начав нервничать.
Его возбуждение слегка спало, пока поглаживал волка, но думает, что многого ему не понадобится, чтобы член снова заныл.
— Извини, я...
Начинает омега, замолкая, а потом тихо договаривает.
— Хочу тебе помочь, но не знаю, как именно.

Зверь на эти слова реагирует только мгновенно поднятыми ушами и приглушённым рычанием, а потом переворачивается сначала на бок, поднимая лапы вверх, а потом и полностью на спину. Он кидает выразительный взгляд на резко покрасневшего во всех местах, которых вообще возможно, омегу и больше не двигается.

Такой сменой позы оборотень даёт своему человеку знать, как юноша может помочь ему. И, будь младший честен хотя бы с самим собой, к такому ответу он не был готов.

Розоватый, возбуждённый член волка легко заметен на фоне черного меха из-за своего цвета.
Он пачкает шерсть капельками смазки, заставляя её слепляться в некоторых местах, и на удивлённый вдох со стороны Тэхёна реагирует почти мгновенно, дёргается, слегка приподнимаясь, а потом головка снова пропадает в меху.

Чонгук — его волк — возбуждён и течёт перед ним, прося внимания и ласки там, где больше всего нуждается.
И Тэхён знает, что должен сделать, ведь животное не оставило других вариантов развития событий.
Взять в руку член... волка?

— Ты хочешь, чтобы я?.. 
Тихо говорит омега, всё ещё пребывая в каком-то трансе и сгорая от стыда. Он проклинает свой организм и внутреннюю омегу, когда под тяжёлое дыхание и скуление его собственное возбуждение дёргается под одеялом.

Волк Чона доверяет ему настолько, что позволяет прикасаться к своему животу и гладить его, хотя у оборотней на это какой-то странный пунктик.
Он слышал, что только самым близким разрешено трогать его в знак доверия животного человеку или партнёру.
И тот факт, что сейчас зверь открывается перед ним и лежит в таком положении не только с просьбой приласкать его живот, но и кое-что другое... вызывает мандраж и дрожь по всему телу.

Член волка гораздо больше, чем думал маленький Тэхён, но совсем этому не удивляется. Он насыщенно-розового цвета со множеством мелких, тонких капилляров, а головка имеет слегка цилиндрическую форму с приостренным концом. И это вообще не похоже на человеческий член.
Омега осматривает набухшие яички, хотя готов поклясться всем, что у него есть, они называются совсем по-другому, но нет времени разбираться в анатомии волчьих пенисов.

Животное смотрит на него слегка выжидающе, почти умоляя своим скулением притронуться, и Тэхён не знает, должен ли сказать «нет».
Это странно, не так ли? Трогать волка там, ублажать его и дрочить ему, но разве не об этом говорил Чонгук?
Он окажется буквально под животным.
Большим телом хищника, умеющим рычать и имеющим в своей сущности оголённые инстинкты, потому что он в гоне.
И если сейчас животное не нападает, не берёт своё силой, то это лишь потому, что в животной форме первые несколько часов симптомы гона немного притупляются.
Будь Чон всё ещё человеком, то уже не сдерживался и во всю вбивался в стонущюю пару.

— Почему ты оставил всё это мне?
Отчаянно спрашивает паренёк, смотря на волка, который точно не понимает, что тот имеет в виду, но отвечает мотанием головы и рычанием, из-за которого верхняя губа приподнимается и оголяет клыки.
— Не рычи на меня, волчья морда
Насупленно отвечает младший, наигранно отодвигая ладонью морду животного, который всего на секунду отворачивается, а потом снова смотрит снизу верх и издаёт лай.

Тэхён бы предпочёл оставить ситуацию такой, какая она есть сейчас, просто играться с волком, чесать ему живот, бока, ерошить гриву и оставлять короткие поцелуи на мокром носу, но это не то, чего хочет оборотень в гоне. Он возбуждён, и этот продолговатый, розовый член просто привлекает к себе всё внимание парня, так отчётливо выделяясь на черном.
И ему не остаётся ничего другого, кроме как сместиться на кровати, всё ещё придерживая одеяло, а потом заставить животного удовлетворённо растечься лужицей в ожидании долгожданной ласки.

Омега решает начать с почёсывания живота, переходя на бока, где мех слегка жёстче, а потом схватить волчью лапу и тыкнуть в мягкие подушечки.
Он не знает, можно ли это считать прелюдией, но чужой член снова дёргается, не переставая пачкать шерсть смазкой, а само животное издаёт нетерпеливое рычание, так и не убирая язык обратно в пасть.

— Чонгук бы смог со мной сейчас говорить.
Тихо произносит Тэхён, дрожащими руками оттягивая черный мех и хлопая по брюху.