Сорока

Как только Гарри вышел на улицу, то его кто-то схватил за руки по обе стороны, и над ухом воскликнул женский голос:

— Да! Это он! Он украл мои фамильные драгоценности!

— Мем? Это они? — судя по красной мантии это был аврор. Мужчина средних лет коснулся пальцами одной из пары серьг, рассматривая.

— Да, сэр, это мои серьги, — высокомерно заявила женщина с пепельными волосами.

— Вообще-то, сэр... — начал было оправдываться Гарри, вырываясь из захвата, — это мои украшения... Я могу...

— Если это принадлежит вам, то тогда вы не откажетесь пройтись до аврората и разрешить этот вопрос?

— Что?! — Гарри начал вырываться из захвата с пущей активностью и уже решился использовать магию, как господа авроры надели на его запястья два браслета, препятствующие проявлению магии.

— Мы имеем право изъять на время вашу палочку, сэр, — настойчиво сказал один из авторов, тот что был слева, толстенький и низенький.

— У меня ее н-нет... — запинаясь проговорил Гарри, не зная, что делать, раньше он никогда не попадался аврорам, несмотря на то, что ему не раз приходилось стаскивать вещи с людей.

— А вот это уже интересно... — задумчиво произнёс другой служащий, он был высоким и худощавым.

***

Гарри Поттер сидел за столом у какого-то аврора по имени Гармис, сам служащий, низкий по рангу среди остальных, был занят составлением бланка.

— Так, на вас, мистер Гипс?... — запнулся мракоборец, — кхм, на вас, мистер Гипс, было составлено заявление о том, что вы украли серьги, а так же стало известно, что у вас нет при себе палочки и документов, которые смогли бы подтвердить вашу личность. Экспертиза крови ничего не показала, а это значит....

Дальше аврор углубился в рассуждения о не столь важных вещах, таких как: личность Гарри Поттера, его возраст, семья и место обучения. Заклинания определяющие возраст показали, что мальчишке всего пятнадцать, но ни семьи, ни рода, — как сказал «мистер Гипс», — у него не было. Никого кто бы мог за него поручиться. Аврор с какой-то печалью посмотрел на мальчугана: у него тоже были дети, поэтому его сердце сжималось от печали за детей-беспризорников.

Рассуждения аврора вернули Гарри в те времена, когда ему только-только исполнилось шесть. Как ни странно юноша помнил те года, словно сегодняшний день. Тетка постоянно над ним издевалась, заставляла делать абсолютно все по дому, а за любую промашку била розгами и каждый раз приговаривала: «Жалкое отродье! Бестолочь! Даже хуже своих родителей». Гарри до сих пор помнит разъярённое лицо миссис Дурсль: алое, искаженное гримасой брезгливости и отвращения.

Гарри помнил и то, как дворовые мальчишки, друзья сына тетки, гонялись за ним, а когда догоняли, избивали до полумертвого состояния. Да, много шрамов осталось у Гарри с тех пор. Помнил он и то, как со сломанными костями лежал в чужом заброшенном саду, и то, что кости срослись как по волшебству — от одного желания выжить. Тогда-то Гарри и понял, что он не обычный мальчик.

А мир магии он нашёл около семи-восьми лет назад, когда он и семья Дурслей отправились в центр Лондона за обновкой гардероба. Гарри случайно затерялся в толпе и вышел на странный то ли трактир, то ли паб, откуда и попал в мир магии. Так и начались проблемы с выживанием.

На самом деле Гарри не мог похвастаться тем, что видел многое в мире «волшебства», он никогда не ступал дальше Темной и Косой алей, поскольку возможности не предоставлялось. Многое о мире, в котором он оказался, юноша узнал из книг в магазинах, газет, валяющихся на улице и из разговоров прохожих, часто приходилось слышать гневную болтовню о правительстве от бродяг и пьяниц...

И вот, спустя долгие годы, Гарри пришлось столкнуться с авроатом при министерстве. Жаль, что при таких обстоятельствах... Аврор, которому поручили его дело, пытался выдавить все ответы из «мистера Гипса», но уже битый час получал лишь один ответ: «Я ничего не понимаю! Мне сказали, что меня зовут Антон Гипс, так я и представляюсь!».

Честно говоря, вся эта игра в недомолвки и враньё уже надоели Гарри, и он хотел, чтоб его поскорее отпустили, но не тут то было... Он несовершеннолетний, без палочки и документов, ни в каком учебном заведении не числится, рода не имеет. Что ж с ним делать-то? Внештатная ситуация!

Аврор Гармис дальше утруждать себя не стал — достал бумагу и стал писать письмо в отдел по надзору над несовершеннолетними. Пока мистер Гармис занимался «чистописанием» и переписывал письмо, в котором допустил ошибку, Гарри пытался разобраться в магической сети браслетов. И, к его счастью, получилось! Незаметно вывести из строя всего одну нить магии не составило труда, а там уже дело ловкости рук — раз! — и вот уже две обычные железяки тихо легли на стул, словно пёрышки, а Гарри незаметно мчится к выходу из отдела авроата. Мельком глянув на часы, которые весели на стене, Поттер понимает, что провёл в Министерстве больше восьми часов.

Мистер Гармис спохватился поздно, когда мальчишки и след простыл. Поднял на уши весь отдел и помчался на поиски парнишки — далеко уйти не мог.

Тем временем Гарри уже бежал сломя голову куда глаза глядят и чувствовал, что на пяты ему наступают служащие правопорядка. Незаметно для погони он скрылся за поворотом и увидел роскошные двери, откуда была слышна классическая музыка и негромкие голоса. Рядом с дверями стояли то ли авроры, — мантикора их дери! — то ли метрдотели... А за спиной слышалась приближающаяся погоня. Гарри, недолго думая, шевельнул пальцами и превратил свою старенькую мантию в приличный костюм, а при помощи бытовой магии расплел длинную косу и завил волосы в лёгкие локоны. Он не замешкался ни на секунду, когда подошел к метрдотелю и наложил на него Конфундус, а затем прошмыгнул в зал.

Да, тут действительно проводился балл.