В заключении
В небольшой комнате с гладкими серыми стенами, яркой лампой на потолке и дверью в углу на привинченной к полу кровати лежал парень. Его растрёпанные белые волосы спадали ниже шеи, частично закрывая глаза. На нём была чёрная худи без каких-либо узоров, свободные чёрные штаны и белые кроссовки. Фарфоровая кожа парня слегка поблескивала под светом лампы.
На его запястьях выделялись необычные наручники: серебристый металлический корпус с видимыми прожилками проводов внутри. Они смотрелись одновременно массивно и технологично.
Парень лежал неподвижно, его грудь ритмично поднималась и опускалась, выдавая глубокий, ровный сон. Но вскоре это спокойствие нарушилось. Он слегка покачал головой из стороны в сторону, затем попытался развести руки, но безуспешно. Тишину комнаты нарушил лишь металлический шелест наручников, которые ограничивали его движения.
— [Агх...] — простонал парень, пытаясь открыть глаза. — [Где я?..]
Его голос звучал хрипло и глухо. Глаза дергались под веками, и, едва приоткрыв их, он тут же зажмурился от яркого света. Лишь после нескольких попыток ему удалось приподнять веки и оглядеться.
Тело казалось тяжёлым, словно каждую клетку наполнили свинцом. Голова гудела, то ли от удара, то ли от слишком долгого сна. Парень опустил взгляд на свои руки, только теперь заметив наручники. Попытка активировать причуду для их разрушения оказалась тщетной — несколько секунд напряжения ни к чему не привели.
Это вызвало у него беспокойство. Лишённый своей силы, да ещё и скованный наручниками, он ничем не отличался от обычного ребёнка: беспомощный и слабый. На его лице отразилась растерянность, но прежде чем он успел погрузиться в пучину самобичевания, в голове раздался скрипучий, насмешливый голос.
— Вот это угораздило же тебя, Люциус— отвлёк его от мрачных мыслей скрипучий голос Никса. — Стоило мне немного прилечь, как ты уже вляпался в неприятности.
Голос Никса, всё такой же скрипучий с нотками веселья, на этот раз звучал с лёгким оттенком беспокойства.
— Никс? — мысленно отозвался Люциус. — Это ты?
— Конечно же я — ответил голос с ехидством. — Или ты за время моего сна успел найти себе других квартирантов?
— Хааах... — Люциус мысленно вздохнул. — Радует, что ты всё тот же. Но всё же, где мы?
Он продолжал осматриваться, ведя мысленный разговор с Никсом. Комната была пустой: серые стены, белый потолок и зеркальные панели вместо окон. Подойдя ближе, Люциус увидел своё отражение — растрёпанные белые волосы и рубиновые глаза.
— Хмм... Я знаю не больше твоего — протянул Никс скрипучим голосом. — Но могу предположить, что вырубивший нас мужчина был героем. Так что, парень, скорее всего, мы на зоне! Аахахаха!
Люциус сначала подумал, что Никс наконец-то пытается серьёзно помочь разобраться в ситуации, но громкий смех в голове быстро расставил всё на свои места. Парень недовольно поморщился.
— Возможно...— начал он, немного расслабившись. — В какой-то степени ты прав...
— А-а? — с нотками веселья протянул голос, продолжая посмеиваться. — Правда думаешь, что мы в тюрьме?
— Конечно же нет— подумал Люциус, прикладывая руку к лицу. — Но, возможно, мы в полицейском участке или чем-то подобном.
Беловолосый продолжал мысленный диалог с Никсом, одновременно пытаясь освободиться из наручников, которые, скорее всего, и блокировали его причуду. Несмотря на всю серьёзность ситуации, Люциус невольно удивлялся своему собеседнику. Обычно в их дуэте именно он был "мускулами", а Никс — "мозгом". Но бывали моменты, когда Никс то ли намеренно издевался, то ли действительно не понимал очевидного, ведя себя глупо. Такие моменты одновременно раздражали и... странно радовали Люциуса. Хотя бы тогда он чувствовал себя умнее в их компании.
— О-о-о! — протянул Никс, будто делая открытие. — Это имеет смысл! Удивлён, что такой тугодум, как ты, догадался. Но что ты собираешься делать дальше? Без причуды ты мало что можешь предпринять.
Слова друга заставили Люциуса прекратить бессмысленные попытки вырваться. Он бросил взгляд на запястья и заметил, что кожа была стёрта в кровь, а тонкие струйки уже стекали по руке и капали на пол. Игнорируя это, он вернулся к кровати, забрался на неё и уселся, скрестив ноги.
— Не знаю, Никс— наконец ответил он. — Сперва нужно избавиться от этих чёртовых наручников. Я где-то слышал, что можно выбраться из них, если сломать либо запястье, либо палец. Думаю, попробую.
— Хахаха, Люци! — громко расхохотался Никс. — Когда ты успел развить в себе мазохистские замашки? Хахаха! Но, знаешь, это может сработать. Если получится, то такие травмы залечить — дело пары секунд. А если нет... ну, тебе не привыкать! Хахахаха!
— Да пошёл ты... — поморщился Люциус, вспоминая свои "особые" тренировки. Он на секунду закрыл глаза, вздохнул и хладнокровно произнёс— [Ну что ж, я приступаю.]
Наконец определившись с планом, Люциус решил начать с большого пальца левой руки. Будучи правшой, он предпочёл сохранить рабочую руку на случай дальнейших сложностей. Положив левую руку на колени, он холодно осмотрел её. Белоснежная кожа была испачкана кровью, сочившейся из покрасневшей линии вокруг запястья. Капли раздражали его, но он не придавал этому значения.
Положив правую ладонь на большой палец левой руки, Люциус сжал её, чувствуя гладкую кожу под пальцами. Он сильнее надавил, изучая каждую мелочь: форму суставов, мягкость кожи. Затем, с каменным выражением лица, надавил на сустав, соединяющий палец с кистью, намереваясь выбить его из положения.
Когда давление усилилось, на его лице появилась лёгкая улыбка. В такие моменты он чувствовал себя живым. Боль всегда приводила его в восторг, напоминая, что он выжил. Что он не погиб в тёмных подземельях лагеря, не остался под завалами, не стал пищей для червей. Он жил, и эта боль подтверждала это. С этой мыслью Люциус усилил натиск, ощущая, как сустав начинает поддаваться. Ещё немного — и...
Дверь камеры скрипнула, отвлекая его.
Люциус поднял взгляд, не прекращая давить на сустав. На пороге стоял мужчина лет сорока. Его чёрные волосы были средней длины, а густая борода с проблесками седины добавляла возраста. Мужчина был одет в стандартную полицейскую форму; на поясе висели наручники, схожие с теми, что сковывали Люциуса.
Он оглядел комнату и, заметив, чем занимается парень, попытался заговорить
— [Что ты дела... ]–Щелчок прервал его фразу.
Под натиском Люциуса сустав пальца поддался, и теперь он безвольно висел вдоль ладони. Парень, не меняя выражения лица, посмотрел на мужчину перед собой. Полицейский вздрогнул, его лицо исказилось от неожиданности, и он невольно сделал шаг назад.
— Боже, как неловко получилось, да, Люциус? — подал голос Никс, не упустив возможности подколоть его. — Хахаха! Чёрт, парень, какой же ты жуткий! Даже взрослые дядьки от тебя шарахаются!
Люциус проигнорировал насмешки Никса, продолжая внимательно смотреть на мужчину. В голове он уже прикидывал следующий шаг, но размышления прервал голос полицейского.
— [Подозреваемый по делу №0267]— наконец заговорил мужчина, взяв себя в руки. —[ Выставите руки перед собой и выходите.]
— И что будешь делать, Люци? — раздался в сознании скрипучий голос Никса. — Пойдёшь с ним?
— А что мне ещё остаётся? — после секундного раздумья ответил Люциус мысленно. — Сначала пойду, а дальше будет видно.
Мотнув головой, отчего его длинные волосы ещё больше взъерошились, Люциус медленно поднялся. Он выставил руки перед собой, а затем прижал их к груди, подчинившись требованиям. Мужчина напрягся, видя приближение мальчика, но профессиональная выдержка взяла верх. Бросив через плечо короткий приказ следовать за ним, он развернулся и направился к выходу, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что парень идёт за ним.
Люциус беспрекословно следовал за ним. Когда они вышли из комнаты, он обернулся, заметив, что зеркала, которые он видел ранее, оказались двусторонними стёклами. Однако долго размышлять об этом он не стал и продолжил движение, оглядываясь по сторонам.
Они находились в каком-то крыле полицейского участка, по всей видимости, предназначенном для содержания заключённых под следствием. Коридор с тёмно-синими стенами, в некоторых местах потрескавшимися, был обрамлён дверями, ведущими в разные комнаты. После нескольких минут ходьбы они остановились перед металлической дверью с табличкой "Допросная №1". Мужчина, не теряя времени, открыл дверь, зашёл внутрь и жестом пригласил мальчика следовать за ним.
Комната оказалась простой и аскетичной: металлические стены, стол в центре и два стула напротив друг друга. Вдоль одной из стен располагалось то же самое двустороннее стекло, что и в предыдущей комнате.
— [Садись за стол]— скомандовал мужчина.
Подчинившись, Люциус прошёл к столу и сел на один из металлических стульев. Холод металла сразу же отдался мурашками по его телу. Полицейский подошёл ближе и попросил его выставить руки вперёд. Когда Люциус выполнил приказ, мужчина заметил израненные запястья и вывихнутый палец. Его лицо на мгновение отразило смесь грусти и непонимания.
Выудив из кармана формы ключ, он расстегнул наручник на левой руке Люциуса, а затем быстро пристегнул его к металлической трубе, прикреплённой к столу. Не сказав больше ни слова, он покинул комнату, оставив мальчика в одиночестве.
Люциус, сидя на прохладном металлическом стуле, продолжал внимательно осматривать помещение своими алыми глазами. Однако, не найдя ничего интересного, он перевёл взгляд на наручники, сковывавшие его руки. Для беловолосого это было удивительно — казалось, обычные металлические оковы могли полностью блокировать активацию его причуды. Парень не понимал, как они работают, но лёгкие покалывания при попытке использовать способность наводили его на мысль о каком-то механизме внутри. Видимо, устройство отслеживало активацию причуды и при необходимости подавало слабый электрический импульс, прерывающий попытку.
Мысли о столь сложных вещах начали вызывать у Люциуса головную боль. Помотав головой, он вздохнул и откинулся на спинку стула, устремив взгляд в потолок.
— Ахахах, парень— раздался скрипучий голос в его голове, наполненный насмешкой. — Я всегда знал, что ты недалёкий. Хотя, оно и понятно тычитать то еле как умеешь.
— Заткнись, Никс — проворчал мысленно Люциус, нахмурившись. — Сейчас как-то не до тебя.
— Ты что, обиделся? — не унимался голос. — Неужели так тоскливо без причуды?
Люциус не ответил, хотя слова Никса только сильнее подчёркивали то, как он себя чувствовал. Отсутствие возможности использовать свою способность лишало его уверенности и заставляло ощущать уязвимость. Да, он знал кое-какие боевые приёмы, но его физическая подготовка была лишь чуть выше средней. Он всегда полагался на свою причуду, считая, что с её помощью можно добиться большего. Сейчас это отношение обернулось против него.
Дальнейшие размышления прервал звук открывшейся двери. Люциус поднял голову и повернулся в её сторону.
В помещение вошёл мужчина средних лет. У него были тёмно-коричневые волосы, зачесанные назад, тонкие брови и серьёзный взгляд. Строгий костюм с галстуком подчёркивал его собранность, а на шее висело полицейское удостоверение. В руках он держал коричневую папку с надписью "Дело №0267".
Мужчина прошёл к стулу напротив Люциуса размеренными, уверенными шагами. Сев за стол, он аккуратно положил папку перед собой. Оперевшись локтями о столешницу, он сцепил руки в замок и слегка наклонился вперёд, не отрывая внимательного взгляда от подростка.
—[ Я детектив Цукаучи Наомаса, отвечаю за это дело] — произнёс мужчина ровным голосом. В его тоне чувствовалась твёрдость, заставляющая Люциуса слегка напрячься. — [В ходе расследования было установлено, что число погибших от твоих рук составляет 49 человек, а пострадавших почти вдвое больше. ]
Люциус слушал молча, едва заметно склонив голову набок, как будто бы размышлял над словами детектива. Услышав цифры, он невинно хмыкнул про себя. Всего 49? Я был уверен, что больше... Хотя это не так уж важно.
— [Сейчас я хотел бы задать несколько интересующих меня вопросов] — продолжил Наомаса. Несмотря на то, что формулировка звучала как просьба, интонация явно выдавала приказ. — [Твоё имя Люциус, фамилии нет. Родители неизвестны. Возраст — тринадцать с половиной лет. До четырёх жил в приюте, затем был усыновлён. Дальнейшая информация отсутствует: ни имени опекуна, ни данных о том, где ты был до появления в трущобах. Все записи о тебе были стёрты. Воспитатели приюта, работавшие в то время, либо уволились, либо исчезли без следа. ]
Мужчина говорил размеренным, спокойным тоном, его взгляд время от времени скользил по документам из папки. Всё это время выражение его лица оставалось неизменным, подчёркивая его профессионализм.
—[ Всё, что я озвучил, правда? ]— спросил Наомаса, отложив папку в сторону.
Люциус слегка кивнул, и детектив продолжил
— [Теперь объясни, по какой причине ты убил всех этих людей. ]
Цукаучи пристально смотрел на подростка, активируя свою причуду. Она позволяла определить, говорит ли человек правду, — способность, незаменимая в его работе.
— [О, это лёгкий вопрос] — ответил Люциус с весёлым тоном, улыбнувшись. —[ Я просто хотел одолжить у них немного денег, но они как-то слишком агрессивно отреагировали и напали на меня. Разве не нормально, что я убил их? ]
С улыбкой на лице Люциус спокойно произносил ужасные слова, продолжая смотреть на детектива невинными глазами.
— [Хотя, с последними было немного иначе]— добавил он, слегка изменив тон, как будто огорченный случившимся. — [Я гулял по улице и, стоило мне зайти в переулок,как они меня окружили. Ох, вы не представляете, как я испугался! Они начали мне угрожать, и поэтому я их всех убил. ]
Он сделал паузу, словно вспоминал детали, и продолжил, слегка наклонив голову
—[ Ах да, я ещё спросил, почему они напали, а они что-то там сказали про какую-то банду. Честно, я не вникал. Но немного обиделся за их подлость, поэтому решил наведаться к ним в гости. Я думал, что будет весело... но они меня разочаровали. Ехехе.]
Люциус улыбался, словно рассказывал о чём-то совершенно обыденном, но его слова звучали по-настоящему жутко.
Наомаса слушал слова парня перед собой и что-то записывал в блокнот. Его немного напрягало, с какой лёгкостью ребёнок говорит о том, как убил почти полсотни людей. Когда он поднял взгляд и встретился с безэмоциональными рубиновыми глазами, мужчина ещё больше убедился, что парню необходимы консультации психолога и психотерапевта.
— [Что ты чувствуешь после ситуации на складе? ]— задал очередной вопрос Наомаса.
—[ Ох, ну сейчас я немного огорчён неспособностью использовать свою причуду]— после нескольких секунд раздумий ответил Люциус. — [Ооо, но больше ничего особенного. Может, немного голоден. Что ещё я должен чувствовать? Я сильнее, я победил, они проиграли, все честно ]
Беловолосый говорил с такой интонацией, будто это было очевидным и не требующим объяснений. Наомаса сделал ещё несколько записей в блокнот и перевёл взгляд на сидящего перед ним парня.
— [Давай отвлечёмся от этой темы немного] — грубоватым голосом произнёс Цукаучи. — [Расскажи, чем ты занимался с 4 до 12 лет?]
После этого вопроса Люциус слегка растерялся. Воспоминания о минувших годах нахлынули, наполняя его плохими мыслями. Он сжал ладони в кулак, ногти впились в кожу, выпуская несколько капель крови. Люциус подумал, стоит ли рассказывать.
— Охх, вот неудобный вопрос тебе задали— впервые с момента допроса заговорил Никс. — Что собираешься делать, просто расскажешь всё как есть?
Вопрос друга заставил Люциуса немного прийти в себя. Расслабив ладони, он убрал пальцы от своей белоснежной кожи.
— Я даже не знаю, есть ли смысл что-то скрывать? — мысленно спросил парень. — Рассказав, я ничего не потеряю, но рассказывать во всех деталях будет долго. Лучше скажу в общих чертах.
— Ну, выбор за тобой, парень— прокрипел Никс. — Главное, чтобы тебя после рассказа в психушку не увезли, ахахах.
— Очень смешно — внутренне закатил глаза беловолосый.
— [Ну, это немного длинная история]— вслух сказал Люциус. — [Да и не особо интересная, хаха.]
Люциус попытался потереть затылок рукой, но рука остановилась на полпути из-за натянутой цепи от наручников. Положив руки обратно на стол, парень перевёл взгляд на Наомасу, ожидая ответа.
— [Это не имеет значения]— спокойно проговорил мужчина, поудобнее усаживаясь на стуле. —[ У нас с тобой много времени.]
—[ О, ну раз так, то ладно]— весело проговорил Люциус. —[ Ну, если мне не изменяет память, всё началось с...]
Откинувшись на спинку стула, Люциус с легкой улыбкой на лице начал рассказывать Наомасе о том, что с ним случилось. О жизни в приюте он помнил немного, поэтому лишь вскользь упомянул, как однажды странный мужчина пришел, выбрал нескольких детей и усыновил их, заявив, что представляет организацию по защите детей. Сейчас Люциус понимал, что это не обошлось без коррупции.
Далее он рассказал о коротком периоде, когда дети только знакомились друг с другом в общежитии лагеря. Люциус не стал вдаваться в детали: там, по сути, нечего было рассказывать. Как и в приюте, вскоре его начали избегать. Затем начались тренировки, и он с усмешкой заметил, что был почти самым слабым в лагере, а на первой тренировке чуть не потерял сознание.
Продолжая свой рассказ, Люциус описал "допричудный" период, когда дети только привыкали к жизни в лагере и местным порядкам. Он признался, что из-за своего статуса изгоя подвергался издевательствам. Тогда же в нем начало угасать сочувствие к другим. "Почему я должен что-то чувствовать к тем, кто меня ненавидит и постоянно усложняет мне жизнь?"
Спустя некоторое время дети начали пробуждать свои причуды, но Люциус оставался единственным без способностей. Организаторы лагеря проигнорировали это, и на очередной тренировке объявили о начале боевой подготовки. Детей заставили сражаться друг с другом. Люциус с горечью вспомнил, как его первым боем стало закономерное избиение. Ещё и Никс — странный голос в его голове — едко комментировал происходящее, что только усиливало раздражение.
Во время поединка противник перешел черту и попытался убить его. Вспышка эмоций пробудила в Люциусе причуду, и в ярости он превратил нападавшего в человеческое месиво. На этой части рассказа его улыбка стала шире.
После пробуждения причуды Люциус начал изучать свои новые способности. Он кратко объяснил, что его причуда — Пранакинез — позволяет ему использовать телекинез, гравитационный контроль и молекулярные манипуляции. Однако восторг от нового умения быстро улетучился: от изначального ощущения огромной силы осталась лишь жалкая часть.
Время шло. Люциус тренировался, развивал свои способности, а также участвовал в «особых» тренировках, которые оставили следы на его теле. Он вскользь упомянул, что на первой такой тренировке едва не погиб.
Пять лет спустя организаторы устроили турнир, чтобы продемонстрировать прогресс детей. Люциус не стал углубляться в подробности, упомянув лишь, что финальный поединок оказался наглядным доказательством его превосходства над остальными детьми в лагере. После турнира отношение к нему изменилось: дети перестали его задирать.
В это время он также смог найти общий язык с Никсом, своим саркастичным голосом в голове, который, несмотря на постоянные подколки, стал его своеобразным компаньоном.
Через два года организаторы объявили о финальном испытании, которое должно было определить участников проекта "ARMOR7" — программы по созданию смертоносных убийц, способных побеждать профессиональных героев. Испытание представляло собой королевскую битву: семь выживших становились частью проекта, остальные погибали.
Люциус с усмешкой упомянул, что наконец смог "разобраться с парочкой надоедливых детей", но быстро переключился на рассказ о Тейлора, ударе в спину и сквозной ране в груди. О том как после обрушения пещеры он оказался в лесу.
—[ ...Ну а когда я проснулся, раны уже не было]— Люциус небрежно почесал место на груди, где раньше зияла смертельная рана. — [Чтож, как-то так, хахаха]— добавил он с насмешливым тоном, завершив свой рассказ.
Два часа, за которые Люциус пересказал всю свою жизнь, подошли к концу. Наомаса внимательно смотрел на него, скрывая за профессиональным выражением лица беспокойство. Беловолосый всю беседу не убирал с лица свою привычную улыбку, а говорил с полушутливой интонацией, как будто рассказывал не о страшных событиях своей жизни, а пересказывал сюжет абсурдной истории.
Теперь, имея перед собой новые факты, Наомаса понимал, что наказание Люциуса может быть пересмотрено, но это дело будущего. Сам рассказ — с упоминаниями похищения детей и превращения их в безжалостных убийц — выбил мужчину из равновесия.
— [Чтож, спасибо за твою открытость] — произнес он своим грубоватым голосом, вставая из-за стола. —[ Мне нужно отлучиться на некоторое время, а ты пока останешься здесь. ]
Собрав бумаги со стола, Цукаучи направился к выходу из допросной. Его шаги были медленными, будто он пытался осмыслить услышанное.
Люциус провожал его взглядом, всё с той же улыбкой. В его рубиновых глазах плескались искорки озорства, перемешанные с ледяным безразличием.
— Разве ты не слишком много рассказал? — прошипел Никс, как только Люциус остался один в комнате. — Мог бы хотя бы про причуду умолчать.
— Ну, не знаю — мысленно протянул беловолосый, удобно устроившись на стуле. — Даже если они знают о ней, что это им даёт? Меня всё равно либо в лечебницу для психов отправят, либо в колонию для несовершеннолетних. Так что будь что будет.
— Хахаха, думаю, тебе там самое место— расхохотался Никс. — Посидишь в комнатке с мягкими стенами, ума наберёшься.
— Ага, конечно— саркастически хмыкнул Люциус. — Попью таблеточек, от тебя наконец избавлюсь.
— Ахахахаха, размечтался! — захохотал Никс ещё громче. — От меня так просто не избавишься, таблеточки тут не помогут. Так что придётся тебе меня ещё долго терпеть.
Люциус лишь усмехнулся про себя, продолжая вести привычный внутренний диалог с голосом в голове, пока ждал возвращения Наомасы.
********
Покинув допросную, Наомаса прошёл немного влево по коридору и зашёл в соседнюю дверь. Он оказался в узком проходе, ведущем прямо, с поворотом в конце. Пройдя до конца, Цукаучи повернул налево и оказался в небольшой комнате с серыми, гладкими стенами.
На левой стене располагалось большое окно, через которое открывался вид на допросную, где сидел Люциус. Повернув голову направо, мужчина заметил металлический стол, за которым сидел человек с длинными, растрёпанными волосами. Его усталое лицо отражало все тяготы последних дней. Этим человеком был Шота Айзава, известный как герой Сотриголова. Он был старым знакомым Наомасы и тем, кто лично задержал Люциуса.
Айзава попросил разрешения наблюдать за допросом, так как был обеспокоен судьбой парня. Несмотря на его внешнюю холодность и равнодушие, Шота был добрым человеком, пусть и по-своему. Сейчас, глядя на него, Наомаса заметил, как его кулаки были крепко сжаты, а на лице отражалось плохо скрываемое недовольство. Было очевидно, что услышанная история задела Сотриголову за живое.
Даже такой спокойный и выдержанный человек, как Айзава, был потрясён рассказом Люциуса. Что уж говорить о тех, кто не обладал подобной профессиональной стойкостью.
- [Услышав все это]- нарушил тишину Цукаучи. - [Что думаешь об этом деле?]
- [Конечно же... это ужасно]- немного помедлив, ответил Айзава.- [Кем нужно быть, чтобы заставлять детей делать подобное?]
Шота зло проговорил, глядя на Наомасу острым взглядом.
- [И что теперь будет с парнем?] - спросил черноволосый герой.-[ Я не уверен, что его можно судить по обычным протоколам в такой ситуации.]
Айзава задумчиво смотрел на детектива усталым взглядом. В обычных обстоятельствах Люциуса отправили бы либо в детскую колонию, либо в психиатрическую лечебницу. Однако, когда выяснилось, что его с детства обучали быть безжалостным убийцей, все стало гораздо сложнее.
-[ Хаах, да, ты прав]-простонал Наомаса.- [Будь это обычное дело, все было бы намного проще. Но сейчас… с одной стороны, парень убивал людей, с другой – все его жертвы оказались преступниками с длинным списком злодеяний. А его психическое состояние... Даже без психиатра понятно, что тут что-то вроде раздвоения личности. Нормальные люди не слышат голоса в голове. Как же все это сложно...]
Детектив устало присел за стол. Благодаря своей причуде он знал, что Люциус верил каждому своему слову. Откинувшись на спинку стула, он размышлял, как поступить дальше, пока его мысли не прервал голос героя напротив.
- [А что, если... ]-начал Айзава, выдержав паузу.- [Что если парня возьмет под наблюдение какой-нибудь герой? Так он хотя бы избежит колонии или лечебницы. ]
Неожиданный вопрос слегка ошеломил детектива, но, немного подумав, он понял, что это не худший вариант.
- [Это могло бы сработать]- медленно ответил Наомаса.-[ С определенными ограничениями, конечно. Но кто согласится взяться за такого сложного подростка? Он не станет слушать кого попало.]
Наомаса понимал: Люциус признавал только сильных. Слабый герой не смог бы справиться с ним, а те, кто мог бы, вряд ли захотят связываться с мальчиком, который уже побывал на темной стороне закона. Тем не менее, этот путь казался единственным, чтобы Люциус избежал места лишения свободы.
- [Что если я присмотрю за ним? ]-неожиданно заявил Айзава.- [Моя причуда идеально подходит для его сдерживания, и я уже побеждал его. Ещё один раз — не проблема.]
Шота сам не до конца понимал, почему сделал это предложение. Возможно, потому, что видел, как из-за отсутствия воспитания Люциус постепенно превращался в бездушного человека. Айзава вспомнил одного из своих погибших товарищей и подумал, что Люциусу всё ещё можно дать шанс.
- [Ты серьезно, Шота?] -ошеломленно проговорил детектив.- [Ты хоть понимаешь, каково это — присматривать за детьми? Это не кошку завести. Это огромная ответственность.]
Наомаса знал, что Айзава — человек добрый, но воспитание ребёнка и работа с его травмами требовали особого подхода.
-[ Если не я, то кто?] - спокойно ответил герой. - Не думаю, что кто-то вроде Старателя возьмётся за это. Да и подходящего человека для этого я не вижу. Я его арестовал, мне за него и отвечать.]
Наступила пауза, во время которой каждый думал о своем.
- [Хаах... Ладно, если это ты, то я могу довериться]-наконец выдохнул Наомаса.- [Хоть я и боюсь, что ты заразишь мальчишку своей ленью.]
Гнетущая атмосфера рассеялась, и мужчины слегка улыбнулись.
-[ Если ты уверен... ]-серьёзно продолжил детектив.-[ Тогда нужно обсудить детали.]
Наомаса начал объяснять Шоте нюансы их плана. Спустя некоторое время он закончил.
- [...Ну что ж, кажется, это всё] -заключил детектив.- [Мне нужно отчитаться перед начальством, а потом можно идти к парню.]
Коричневоволосый встал и направился к выходу, чтобы позвонить и согласовать всё с вышестоящими.
*******
- ...Или когда ты тренировался со своей причудой и разложил всю одежду на молекулы-вспомнил Никс, явно наслаждаясь моментом. - Ха-ха-ха, вот уж смеху-то было!
- Ааааагх -мысленно простонал Люциус. - Ну зачем ты это вспомнил, Никс? Ты же обещал забыть об этом!
- Ха-ха-ха, и ты поверил? -продолжал смеяться голос.- Как я мог забыть что-то настолько забавное? Ты ведь так уверенно говорил, что полностью освоил молекулярный контроль. А потом — пуф! — и нет твоей одежды. Ха-ха-ха!
- Ну, Никс... - протянул парень, ещё больше смущаясь.- Это было всего один раз. Мог бы и забыть.
Прошёл уже час с тех пор, как Наомаса оставил Люциуса одного. Скука, похоже, развлекала Никса, который сегодня почему-то был особенно активен. Он вспоминал разные моменты из жизни Люциуса, причём далеко не все из них были приятными.
Люциус, сидя на нагретом стуле, спорил со своим невидимым «другом», когда послышался скрип двери. В проёме появился детектив, но в этот раз он был не один. За ним стоял человек, которого Люциус знал — именно он стал причиной, по которой парень сейчас просиживал штаны в этой допросной.
Наверное, было бы логично ненавидеть его, но Люциус не испытывал злости. Напротив, он ощущал лёгкое уважение. Этот мужчина был первым за долгое время, кто смог победить его в честном поединке.
– [Люциус, мы наконец пришли к решению по твоему делу] –заговорил вошедший Наомаса.–[ У тебя есть два варианта.]
Услышав это, беловолосый слегка наклонил голову, ожидая продолжения.
– [Первый: ты отправляешься на реабилитацию в психиатрическую лечебницу и остаёшься там до полного выздоровления] –продолжил детектив, не дожидаясь ответа. –[ Второй: ты переходишь под присмотр героя, который будет следить за твоим состоянием и предотвращать любые возможные преступления. Выбор за тобой.]
Закончив, Цукаучи посмотрел на Люциуса с ожиданием.
–[ А? Честно сказать, я не думал, что у меня вообще будет выбор] – с лёгкой улыбкой произнёс парень.– [Но кто будет этим героем, который станет за мной следить?]
Второй вариант звучал куда привлекательнее, но Люциус не мог допустить, чтобы за ним присматривал кто-то слабее его.
– [Это...] –начал было детектив.
– [Это буду я]– перебил его Айзава.– [Если ты согласишься, я стану тем, кто будет за тобой присматривать.]
Шагнув вперёд, Шота говорил уверенным голосом. Люциус поднял глаза на героя, и в его безжизненных алых зрачках появился лёгкий проблеск интереса.
–[ Оооо, и как же мне вас называть? ]–протянул парень своим мягким, почти детским голосом. – [Обращаться «Эй, ты» как-то невежливо.]
–[ Ох, верно] – заметил свою оплошность Айзава. – [Меня зовут Шота Айзава, геройское имя – Сотриголова. А теперь, Люциус, какое твоё решение?]
–[ Нуууу, я даже не знаю... ]–протянул парень, нарочито задумавшись. – [Сидеть в комнате с белыми стенами мне точно не хочется. Думаю, опека Айзава-сана звучит куда лучше.]
Айзава слегка вздрогнул, услышав неожиданно вежливое обращение.
–[ Рад, что ты принял правильное решение]–не дав герою ответить, сказал Наомаса.–[ Но прежде чем всё утвердить, мне нужно объяснить тебе некоторые ограничения, связанные с твоим освобождением.]
Люциус коротко кивнул, и детектив начал перечислять нюансы, которые будут сопровождать переход парня под опеку Айзавы....