Наши сердца разные.Но мы одно целое

Они пришли в квартиру.

Катя была у него третий раз, но Келт, глядя на то, как она умело раскладывает купленные продукты, вдруг подумал, что она жила с ним всегда. Странное ощущение. Тупое. Он сам тупой. Запал на неё, как придурок. Глаз отвести на может.

Женя тоже не мог. Смотрел на его Катю, как ненормальный. Хотелось вломить ему там, прямо в торговом центре, но Келт сдержался. Ему не были нужны проблемы с охраной, да и голубоглазку пугать не хотелось.

Он сидел на кухне, которая наполнилась ароматом, и наблюдал за тем, как Катя готовит. Она включила на телефоне свою любимую музыку и комнату наполнили мелодичные звуки. Под эту мелодию Катя пританцовывала — кажется, ей нравилось и слушать музыку, и готовить.

Она действительно была странной. Он таких никогда не встречал раньше.

Добрая. Светлая. Такая нежная и при этом сильная. Другая.

Келт не понимал, откуда в этой хрупкой фигурке столько силы. Не внешней, а внутренней. И чувствовал себя беспомощным, как в детстве. В отличие от него Катя не ломалась, хотя сама пережила многое.

Она улыбалась. Помогала другим. И взгляд её был наполнен светом. Этого света он сторонился сначала, боялся. А потом понял, что со светом легче. С такой, как она, легче.

Катя остановилась, сняла с запястья тонкую резинку и затянула волосы в пучок — чтобы не мешались. Когда она подняла руки, то футболка оголила её живот. Совсем немного, но Келт сглотнул, понимая, что не может оторвать от девушки взгляда.

«Только пол осталось слюной закапать», — недовольно подумал он, не понимая, почему так реагирует на неё. Просто футболка слегка задралась, ничего такого, но почему пульс стал частить?

Словно забыв о нём, Катя стала активнее пританцовывать на месте, стоя у плиты. Движения её были изящными, а сама она казалась гибкой. Может быть, танцами занималась? Келт вдруг захотел подойти к ней со спины, развернуть к себе и станцевать медляк. Медляк — потому что танцевать не умел, только качаться в такт музыке. Ну или башкой махать под качовый бит.

Танец Кати закончился тем, что ей на ногу вдруг запрыгнул Келтар — видимо, ему стало скучно. Катя взвизгнула и от неожиданности чуть не опрокинула на себя кастрюлю со спагетти. Келт тотчас подскочил к ней.

— Ты в порядке? — спросил он. — Не обожглась?

— Нет, все хорошо, — улыбнулась Катя и погрозила пальцем затаившемуся под столом Келтар. — Не делай так больше! Такой же злобный, как хозяин.

— Я не злобный, — возразил Келт.

— Ну да, ты ангел, спустившийся с небес дарить любовь людям, — хмыкнула Катя. — Кстати, я забыла сливки купить. Сходи в магазин.

— Я? — недоверчиво переспросил Келт.

— Ну не я же. Ну сходи, ты все равно без дела сидишь! А еду нужно заслужить!

— Вообще-то, это ты должна делать все, что я скажу, а не я!

— Двадцатипроцентные, пожалуйста, — мило улыбнулась Катя и похлопала ресницами. Получилось так мило, что Келт не выдержал и, вздохнув, пошел в прихожую одеваться.

Почему в доме стало светлее? Будто в окна заглянуло солнце?

Потому что она тут?

— Подойди ко мне! — крикнул он из прихожей, отодвигая от себя Кея. который притащил в зубах поводок. Как всегда, просится на улицу.

— Что? — появилась рядом Катя, держа в одной руке фиговину, похожую на ковш с дырками. Зачем эту штука была нужна, Келт не знал. Когда он переехал стараниями Создателя в эту квартиру, ему просто принесли посуду, и она, почти нетронутая, лежала на кухне.

— У меня что-то на куртке. Не понимаю, что это. — Келт потянул себя за ворот, и Катя подошла ближе, пытаясь понять, что случилось. Однако ничего не увидела.

Ничего не понимая, она подняла голову, а он вдруг быстро наклонился и поцеловал её в губы. Звонко. Легко. Дразняще.

Он часто так делал с девушками. Они от этого фокуса голову теряли.

Катя оторопела, а Келт довольно заулыбался. Ему нравилась её реакция. Ему нравилось играть роль плохого парня и видеть, как хорошая девочка тает от него. На этом он ушел, оставив её недоумевать. И вернулся минут десять спустя. В квартире пахло просто умопомрачительно — впервые за все то время, пока он в ней жил.

Они сели ужинать. Катя действительно умела готовить — Келт оценил это. Раньше никто из его женского пола ничего ему не готовил, а она постаралась. Приятно, черт возьми.

— Ну как? — спросила девушка, наблюдая за тем, как он ест.

— Нормально, — неразборчиво ответил он.

— Нормально — хорошо, или нормально — плохо? — пристала она.

— Нормально — значит, нормально, — усмехнулся Келт, хотя паста казалась ему божественной. — Сойдет. Будешь мне каждый день готовить.

— Обалдел? — возмутилась голубоглазка. — Я тебе не рабыня!

— Ладно, буду добрым. По субботам.

Катя лишь закатила глаза.

Единственное, что умел делать Келт — так это варить в турке кофе. И был так добр, что сделал кофе и для себя, и для своей гостьи. Они сидели на подоконнике в полутьме, касаясь друг друга предплечьями, пили кофе и смотрели на отблески заката на востоке. Келт поймал себя на мысли, что не хочет отпускать Катю. Рядом с ней тепло.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Зачем ты меня поцеловал? — вдруг спросила она.

— Захотел. Не понравилось? — усмехнулся Келт и едва не положила ей руку на плечо, как обычно привык делать, если с ним рядом находилась девушка. Вовремя опомнился. Хорошо, что голубоглазка не заметила.

— Я ничего не успела почувствовать. Ты ведь не по-настоящему поцеловал меня.

— А ты хочешь по-настоящему? — Его глаза загорелись, а пальцы коснулись её подбородка. Дыхание сразу стало тяжелым. Он вдруг вспомнил, как она поцеловала его в шею.

— А ты? Ты хочешь? — спросила Катя.

— Хочу, — прошептал Келт и невольно облизал губы.

— Я же для тебя слишком не красивая, — сказала мстительно девушка и хлопнула его по руке — чтобы убрал от её лица.

Теперь опешить настала очередь Келта.

— Че-го? — по слогам произнес он.

— Ты же сам сказал.

— Когда я тебе такое сказал?!

— Недавно. Заявил, что не запал на меня. Наверное, я для тебя не очень красивая. — Катя хитро прищурилась.

— Обалдеть ты манипуляторша, — присвистнул парень. — Я просто сказал, что не запал. Причем тут твоя красота? Ты красивая, Катя.

— Но ты на меня не запал, — повторила она.

— Голубоглазая. Что ты хочешь от меня услышать? Что я по тебе сохну? Окей, сохну. Довольна? Иди ко мне.

Келт обнял девушку за талию, и её руки сами по себе обвили его шею. В душе стало тепло — будто солнце согрело его изнутри.

— Так ты хочешь по-настоящему? — прошептал он, не в силах справиться с притяжением.

— Хочу, — прошептала Катя и призналась: — Но я никогда не целовалась. Я не умею.

Я не умею.

От этих слов внутри что-то оборвалось. Проклятая нежность нахлынула на него, заставляя сбиваться дыхание и учащаться сердце.

Он будет первым. Первым, кого она поцелует. По-настоящему.

Почему она такая чистая? Почему в ней столько света? Почему он все время думает о ней? Это невыносимо. Он так больше не может.

— Я научу, — тихо сказал Келт.

Она кивнула.

Он отстранился от Кати и снял с её волос резинку — они тотчас рассыпались по её плечам. Очертил кончиками пальцев контур её лица, заставив вздрогнуть. И, положив ладонь на щеку, потянулся к её приоткрытому рту. От неё тонко пахло солнцем — как в прошлый раз, и это сводило его с ума.

Катя не сопротивлялась. Она хотела этого. И едва его губы коснулись её губ, как она первой неумело поцеловала его. Келт подхватил этот поцелуй, завладел инициативой и, постепенно углубляя его, прижал девушку к себе. Будто боялся, что сейчас она растворится, как закат в небе. Исчезнет, оставив лишь воспоминания.

Она была ласковой и податливой. Гладила его по плечам и трогательно вздрагивала, когда он целовал её в шею и в плечи — прямо сквозь ткань футболки. Он не мог оторваться от её губ, пил её дыхание, наслаждался прикосновениями. Сходил с ума от поцелуя с привкусом теплоты.

Они отстранились друг от друга. И Келт заметил, как в полутьме блестят её глаза.

— Ты плачешь? — спросил он потрясенно.

— Нет, — прошептала Катя, и парень коснулся её щеки. Так и есть, слеза.

Он испугался.

— Я обидел тебя? Что-то сделал не так?

— Прости. — Девушка на мгновение прикрыла лицо ладонями. — Просто я… Я впервые за долгое время… — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Впервые за долгое время почувствовала себя нужной. Но я знаю, что не нужна тебе.

— Нужна, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. — Я хочу, чтобы ты была со мной

— По-настоящему? — едва слышно прошептала она.

— По-настоящему.

Келт усадил её так, чтобы её ноги оказались на его коленях — так было удобнее целоваться. Её прохладные пальцы изучали его лицо и зарывались в волосы, и в какой-то момент он поймал её маленькую ладонь, чтобы проложить дорожку от запястья до сгиба локтя.

Кате стало щекотно, она рассмеялась, вырвала руку, но тотчас обняла его так крепко, что на мгновение стало нечем дышать. И снова начала целовать в губы.

В её объятиях Келт сходил с ума. Такого с ним никогда раньше не было. Поцелуи казались чушью — всегда хотелось большего. Но сейчас все было иначе. И это  солнце в груди светило все ярче и ярче. Хоть и знает её уже давно...

Цвет глаз. Мелочь. Глупость.

Но никто не замечал цвет его глаз, кроме неё.

Кому-то они казались карими. Кому-то — зелеными. Кому-то было все равно. А она увидела.

Катя коснулась его щеки тонкими пальцами — кожи будто крылья бабочки коснулись.

— Все-таки у тебя очень красивые глаза, — прошептала она.

В ответ Келт тоже коснулся её щеки. Провел пальцами по скуле. Заправил за ухо светлую прядь.

Цвет её глаз он заметил с самого начала. Пронзительно-голубой. Как море, на котором он никогда не был.

Келт всегда замечал цвет глаз людей, хотя они не делали этого.

Они долго целовались, сидя на подоконнике, и за их спинами вспыхивали окна дома напротив — один за другим, точно звезды в ночном небе. Пролетали самолеты, но Катя и Келт не слышали гула их моторов. Они растворялись друг в друге. Будто стали друг для друга небом.

А потом перешли на диван. Она сидела, а он положил голову ей на колени, разрешая гладить по волосам. Её губы припухли от поцелуев и казались Келту самыми красивыми на свете.

— У меня губы устали, — сказала со смехом Катя. — Это нормально?

— Нормально, — хрипло ответил он, хотя никогда раньше не целовался так долго. Поцелуи были формальностью. Без них девушкам было неинтересно.

— Тебе понравилось?

Эта её привычка все время задавать вопросы больше не раздражала. Скорее, казалась милой.

— Было неплохо.

— Всего лишь неплохо? — разочарованно протянула Катя. Её пальцы, которые гладили его волосы, замерли. Обиделась, что ли? Парень нахмурился. Ему не нравилось говорить правду о своих чувствах. Казалось, что над ним начнут смеяться. Как в детстве.

На самом деле целовалась потрясающе.

— Будешь тренироваться со мной каждый день, — небрежно сказал Келт.

— А как же уборка и готовка? — насмешливо спросила Катя.

— Забудь. Я просто хотел, чтобы ты была рядом.

Блин, ну зачем он ей в этом признался? Теперь она его засмеет.

— Правда? — удивленно спросила девушка и зачем-то потискала парня за щеку. — Ты такой милый, Келтик. Так значит, я тебе нравилась?

Он поморщился. Ну какой ещё Келтик. И чего она его тискает, как ребенка? Его все боятся вообще-то. Он себе авторитет потом и кровью зарабатывал не для того, чтобы какая-то девочка его потом щипала за щеку и называла Келтиком.

— Какая тебе разница? — недовольно спросил парень.

— Хочу знать! Ну скажи! Скажи! Ты в меня влюбился? — Ей было смешно. А вот ему нет. Такие, как он, не влюбляются.

— У меня аллергия на слово любовь, — хмыкнул он.

— А у меня на придурков, — сказала Катя. — Но я ведь тебя терплю.

Он хотел возмутиться, но не тонкие пальцы легли на его губы.

— Тихо, Келтик, — весело сказала она, и он укусил её. Не больно, конечно же. Так, в шутку.

— Обалдел? Нельзя хозяйку кусать! — развеселилась Катя ещё больше.

— В смысле — хозяйку? — обалдел Келт. Резко поднялся и попытался повалить Катю на диван. Она не далась — между ними завязалась шуточная борьба. Конечно, Келт был сильнее её раз в десять, но поддавался. Ещё не зная,что она ниндзя и леди фея, но она не раскрывалась ещё в этом.

Кей ничего не понял и стал лаять. А Келтар со спинки дивана вдруг прыгнул Келту на плечо. От неожиданности отдернулся, Катя начала смеяться, а Кей загавкал ещё громче. Келту самому стало смешно.

Почему рядом с голубоглазкой так хорошо?

Он не знал. И не собирался искать причин. Просто наслаждался моментом.