Глава 32. Ревность к "парню"
В школу сегодня я пришла сама — почти на полчаса раньше, чем начинались занятия. Во-первых, не хотелось ехать с отчимом, во-вторых, не хотелось встречать Келта. Внутренний голос разума разумно спрашивал: «Какая тебе разница, с кем он целуется? Главное, делать вид, что вы парочка, и никто больше не посмеет тебя тронуть». Однако голос сердца твердил иное: «Не хочу его видеть, и точка».
Так рано в школе почти никого не было, и я, оставив вещи в шкафчике, села на подоконник на втором этаже — неподалеку от кабинета, в котором должен был начаться первый урок. Я отчаянно зевала — подозреваю, как бегемот. И, чтобы не заснуть, читала мангу в телефоне. Я так увлекалась происходящим, что не заметила, как около меня выросла чья-то тень.
Подняв глаза, я увидела симпатичную девушку с длинными волосами. У нее были широкие скулы и выразительные пухлые губы, и она точно показалась бы мне красивой, если бы не злое выражение светлых глаз. Почему-то ее лицо казалось знакомым.
Саша! Бывшая Келта. Та, которая бросила из-за него Мишу.
— Так это ты новая девушка Келта? — спросила она, изучающе разглядывая меня. Саша не кричала, однако в её голосе слышалась агрессия.
— Допустим, — ответила я, стараясь быть уверенной. Господи, неужели это еще какая-то ненормальная, у которой ко мне будут какие-то претензии?
— Не допустим, а точно ты.
— Раз знаешь, для чего спрашиваешь?
Саша усмехнулась.
— Ты в курсе, что он — мой?
— Нет, не в курсе. Но мне это не особо интересно, — ответила я и снова уставилась в экран телефона, надеясь, что шатенка уйдет и оставит меня одну.
— Теперь мы снова вместе, — заявила Саша. — Келт — мой. Мы снова будем вместе.
Её заклинило, что ли?
— Здорово. А теперь можешь оставить меня одну? — любезно спросила я.
Она прищурилась.
— Тебе пофиг?
— Абсолютно, — заверила её я.
Кажется, Саша даже как-то растерялась. Ее агрессия слегка потухла.
— Как так? — спросила она, часто моргая. — Это же Келт!
В её голосе появилось придыхание, а я едва не закатила глаза. Она в себе или вышла ненадолго?
— Вот так, — пожала плечами я. Меня охватило дикое раздражение. Зачем ему вообще эта? Потому что у нее ноги от ушей и фигура эффектная?
— И ты не будешь за него бороться? Вот так просто отпустишь? — продолжала Саша.
— Я вообще не привыкла ни за кого бороться. Пусть за меня борятся, — пошутила я, а она приняла это за чистую монету.
— Да ты ему и не нужна! Ты вообще себя в зеркале видела? Келту подходят эффектные и яркие девчонки. А ты… — Саша смерила меня насмешливым взглядом. — А ты просто чучело. Колхозница.
— Окей. Что ты хочешь?
— Хочу тебя предупредить. Он — мой.
— Ну, если ты повторишь это еще сорок раз, я точно запомню, — фыркнула я. Мне даже представлять было противно, как Келт её целует. Боже, что у него за вкус?
Саша развернулась на каблуках и пошла.
Саша одарила меня недовольным взглядом, ещё раз назвала колхозницей и ушла. Одноклассницы тотчас начали шушукаться, и я услышала чей-то шепот:
— У них с Келтом все серьезно, раз она его по имени называет! Никто же больше не смеет называть!
Однако стоило мне повернуться в их сторону, как они замолчали и отвернулись. У меня появилось впечатление, будто они опасаются меня. Что ж, не буду их пугать, буду читать дальше мангу. Однако это сделать не получилось, потому что ко мне подошла Лиза.
— Привет, — смущенно улыбнулась она мне.
— Привет, — настороженно ответила я.
— Как дела? — Она села рядом, и я отодвинулась, вдруг поняв, что чувствовала Лиза, когда девочки снова пытались начать общаться с ней.
— Нормально.
— И у меня нормально. — Лиза улыбнулась ещё шире, и мне стало неудобно от того, что она рядом.
— А я не спрашивала, как у тебя, — сказала я. Наверное, прозвучало грубо, но мне не нравилось, что она снова пытается общаться со мной.
— Ты злишься, да? — вдохнула она. — Прости, так вышло… Я очень хотела общаться с тобой и дальше! Но Коновалова нам всем запретила… Понимаешь, у нас не было выбора!
— Он был у всех, Лиз. И Лера свой выбор сделала. Но ладно я — мы только познакомились, и вы не обязаны были общаться со мной. Но Лера… Вы же были подругами. А ты просто бросила её! — воскликнула я.
Лиза побледнела.
— Мне обидно за Леру. Как ты можешь после всего этого делать вид, что ничего не произошло и снова пытаться общаться с ней, как ни в чем не бывало.
— Ну прости! — вдруг фыркнула она. — Не все такие смелые, как ты, Чар! Ах да, не у всех же есть парень, которого все боятся. Когда за спиной такой, как Келт, очень удобно быть смелой, да? Ты скрывала, что вы начали встречаться! — прорвало её.
— Поэтому когда Коновалова объявила тебя падлой, ты и не испугалась! Знала, что Келт тебя защитит! А кто бы защитил меня? Никто! Не смей мне читать нотации! И вообще, будь благодарна, что мы с тобой с первого дня стали общаться, а не сделали изгоем! Я тебя приняла в нашу компанию, а ты забрала у меня лучшую подругу! Еще и меня виноватой выставила!
Лиза хотела сказать мне что-то еще, однако её вдруг схватили за волосы, и она взвизгнула. За её спиной стояла Лера, злая, как стая голодных волков. Её темные глаза сияли от гнева.
— на замолчи! — рявкнула Лера .
— Отпусти меня! — закричала Лиза.
— Не смей так говорить про Катю! — еще сильнее дернула её за волосы Лиза. — Ты сама во всем виновата! Сначала сделала вид, что мы не подруги, потом из чата меня удалила, игнорировала везде! Я тебе сколько писала и звонила в тот день, а?! Умоляла поговорить со мной! А ты?! Что ты? Ты не отвечала, потому что Коновалова велела и со мной не общаться! Ты меня предала, а виновата Катя, да?!
— Отпусти меня, дура! Волосы выдерешь!
— Вот и выдеру!
— Что, стала общаться с другом Келта, тоже осмелела?!
Лиза развернулась и умудрилась схватить за волосы и Леру. Обе они громко кричали и выглядели так, что вот-вот сцепятся. Я попыталась разнять их, но не получилось, а все остальные просто стояли и смотрели. Кто-то снимал на телефон, кто-то ржал.
Я уже думала, что сейчас Лиза и Лера реально начнут драться, однако к ним подскочил Лёха и Хитвейв — им удалось разнять девчонок. Лиза одарила нас злым взглядом и ушла, следом за ней бросились мальчики. А Лера распустила волосы и стала переплетать их, взяв резинку в рот.
— С ума сошли? — спросил Лёха.
— Она певая начава, — прошипела Лера.
— Ничего не понял, — поморщился парень и вытащил резинку из её рта, надев себе на запястье. У Леры стало такое потрясенно лицо, будто бы Лёха, как минимум, украл у нее телефон. Мне стало смешно.
— Говорю, она первая начала, — сказала подруга. — Кстати, Лёша, я принесла тебе домашку по русскому и сочинение по литературе.
Я удивленно покосилась на Леру. Надо же! Она со своими-то сочинениями едва справляется, ещё и этому помогает.
— Лёша! — захохотал Хитвейв и со всей силы хлопнул друга по плечу — так, что тот чуть не присел.
— Что ты ржешь? — окрысился Лёха.
— Такой прикол! Тебя как будто воспетка в детском саду зовет! Лёша!
— Захлопни пасть.
Они переругивались до самого начала урока, и только когда пришла Инна Марьяновна и запустила нас в класс, перестали.
— Надо будет у них узнать, что у Келта с Сашей, — прошептала мне на ухо Лера.
— Не хочу ничего знать, — нахмурилась я. — Всё равно на него.
— Кстати, а где он? Придет сегодня?
— Не знаю. Он мне не докладывает…
На этом наш разговор пришлось прервать — прозвенел звонок. Я заняла свое место за первой партой, Лера села позади вместе с Лёхой. Классная руководительница поздоровалась с нами, отметила отсутствующих и начала раздавать проверочные, которые мы сдавали вчера. У меня было «пять», у Леры и Лёхи — «двойки». Бедный Морхат. Он-то надеялся, что Лера будет делать за него контрольные на «четыре» и «пять», а она…
Когда Инна Марьяновна раздала все работы, в дверь постучали, и в кабинет вошел Келт. Он почему-то злобно посмотрел на меня, как будто это я была виновата в том, что он опоздал.
— Здравствуйте, можно? — хмуро спросил Келт.
— Заходи Келт, — кивнула классная руководительница. — И постарайся больше не опаздывать.
Келта приземлился рядом со мной и задел своим плечом мое плечо. Я демонстративно отодвинулась. И он удивленно взглянул на меня, не понимая, что со мной.
— Ты почему так рано ушла? — прошептал Келт мне на ухо, когда Инна Марьяновна стояла у доски, объясняя новую тему, на котором посыпались многие одноклассники.
— А должна была проконсультироваться с тобой, во сколько мне уходить? — спросила я тихо. Перед глазами стояла фотка, на которой он целовался с Сашей. Как же противно! Почему я все время думаю об этом? И откуда ощущение, будто мне действительно изменили?
— Между прочим, я опоздал, потому что тебя ждал.
— Какой молодец.
— Я тебе звонил, если что, — продолжил Келт.
— У меня телефон на беззвучном режиме, — ответила я, и эта была правдой.
— Завтра дождись меня. Пойдем вместе. Поняла?
— Не собираюсь никуда с тобой вместе ходить, — грубо ответила я. С Сашей пусть своей ходит.
— Не дерзи, — нахмурился Келт.
— А то что? — весело спросила я.
— Ничего, — отвернулся он. Кажется, он разозлился. Алло, Келт, это я должна злиться, а не ты! Это ты с кем попало целуешься!
На перемене ему кто-то позвонил, и Келт слинял, зато в проходе рядом со мной разыгралась настоящая драма.
— Серьезно? Двойбан? — возмущался Лёха, стоя напротив Леры. А за ним стоял Хитвейв и угорал.
— Прости…
— Как так-то? Я сам решаю лучше! Стабильно тройки! Лера, ты русский вообще знаешь?
— Не очень, — смущенно ответила Лера, и мне стало смешно. Нет, ну а на что он надеялся?!
— А зачем согласилась мне помогать?! — воскликнул Лёха.
— Чтобы ты меня защищал, — невинно похлопала она ресницами. Ей с ними вообще повезло — длинные, загнутые кверху… Мечта, а не ресницы!
— Жесть, — ответил он. — Просто жесть! Морхат №2, ты нечто!
— Прости, Лёша, — вздохнула Лера.
Услышав его имя, Хитвейв стал хохотать во весь голос, и даже я невольно заулыбалась, хоть настроение у меня было паршивое. Мягкое произношение имени не подходило тому, кто напоминал школьного хулигана. Хотя, надо признать, друзья Келта, как и он сам, не казались мне больше бандитами. Неплохие мальчишки, если так подумать. Хотя Келтик, конечно, меня все равно бесит.
— Да захлопнись ты уже, — ткнул друга в бок локтем Лёха. — Слушай, Лера, ты мне с русским и с другими предметами больше не помогай. Я хочу законный трояк за полугодие получить.
— Как скажешь, Лёша, — потупила взгляд Лера.
Впрочем, на следующей перемене он попросил её и с сочинением не помогать. Инна Марьяновна собрала сочинения, заглянула в тетрадь Лёхи и сказала на весь класс:
— Морхат №1, почерк-то у тебя, конечно, лучше стал, но сколько ошибок! Особенно орфографических. Перепиши-ка, друг мой. Даю тебе уникальную возможность не получить два — два.
— Как так-то? — не понимал Лёха. — Я думал, если ты в математике не сечешь, то в русском хоть разбираешься.
— Я не очень хорошо учусь, — сдержанно улыбнулась Лера. — И вообще, твои задания я делала ночью. Как получилось, так получилось.
Кажется, она начала го раздражать.
— Я тоже не очень хорошо учусь, но свои три — три за сочинения получаю, — хмыкнул Лёха. — А как у тебя с другими предметами?
Лера потупилась.
— Примерно так же…
— Слушай, а ты куда поступать-то хочешь? — спросил парень.
— В мед…
— И каким врачём собираешься стать? — еще сильнее заинтересовался Лёха.
— Пока не знаю, — пожала плечами Лера. — Наверное, стоматологом буду, как родители. А что?
— Хочу знать, чтобы к такому врачу, как ты, случайно не попасть, — захохотал Лёша.
— Перестань, — нахмурилась Лера.
— А что? Мне мое здоровье дорого!
— Пожалуйста, хватит.
— Придешь к такой, как ты, сделать пломбу, а она зуб вырвет, — не мог остановиться тот. И, кажется, перешел грань — подруга дернула плечом и выбежала из кабинета. Лёха недоумевающе посмотрел на меня.
— Ну ты и придурок, — покачала я головой и пошла следом за Лерой, хотя сама хотела словно невзначай спросить у парней о вчерашнем. Как так вышло, что Келт тусовался с этой своей мерзкой Сашей? Сам он со мной не разговаривал — лежал на парте, сложив руки под голову, и спал. Даже представлять не хочу, из-за чего он мог не выспаться. Вернее, из-за кого.
Я догнала Леру в коридоре и остановила её. Она была расстроена и зла одновременно.
— Ну ты чего? — взяла я её за руку.
— Морхат придурок.
— Согласна, — вздохнула я.
— Но он прав! Я тупая, Кать, — нахмурилась Лера. — И меня это раздражает. Я ничего не понимаю. Объясняют новую тему, а я не въезжаю. Чувствую себя тупой.
— Потому что ты старые темы не понимала. Это как учить таблицу умножения, не зная цифр.
— Наверное. Раньше я хорошо училась. В старой школе. До травли, — призналась Лера. — А потом забила. Да и родители всегда говорили, что оценки не главное. Папа как-то сказал, что в любом случае запихает меня в мед, и я перестала париться. К тому же многие учителя мне просто так тройки рисуют. Конечно, директор в папиной клинике зубы делает. Да и не только он…
— А с репетиторами ты занимаешься? — вздохнула я.
— По химии и по биологии, потому что их сдавать надо для поступления. Но их я тоже особо не понимаю. — Лера вздохнула. — Хотя на математику и русский вообще забила. Честно говоря, не знаю, как буду учиться в меде. Стану посмешищем. Да забей.
Она криво улыбнулась и хотела было повести меня обратно в класс — перемена должна была вот-вот закончиться.
— Слушай, а если найти репетитора, который бы нашел твои пробелы и стал бы тебя натаскивать на те же тесты по математике? — спросила я.
— Не хочу, — замотала головой Лера. — Я слишком для этого тупая, правда!
— А хочешь, я с тобой буду заниматься? — спросила я, а подруга лишь рассмеялась в ответ и все-таки потащила меня в класс.
— Надо будет узнать про то Келта и Сашу, — по пути сказала она. — Ты официально его девушка. Пусть ведет себя подобающе.
Я ничего не успела ответить ей — рядом с кабинетом увидела Коновалова и Келта, который стоял к нам спиной и не видел.
— Где Зарембо, Коновалова? — спокойным голосом спросил он.
— Да не знаю я! — выкрикнула она нервно. Кажется, больше всего на свете ей хотелось сбежать, но Илона не могла этого сделать.
— Да ладно? — усмехнулся Келт.
— Правда, не знаю!
— Ты передала ему, чтобы в школу пришел? Я с ним еще больше поговорить хочу, чем раньше.
— Он не отвечает…
— Телефон, — велел Келт, и глаза Илоны забегали. — Дай свой телефон.
— Зачем?
— Позвоню твоему дружку. Я же его одноклассник. Если он болеет, навещу его. Принесу апельсинчики, — усмехнулся Келт.— А то мне очень не нравится, что он к моей девушке клеился. Поговорить бы нам с ним надо.
Моей девушке… Это прозвучало так уверенно, будто бы мы с ним, и правда, были парой. Жаль, что это не так.
Однако взять телефон Коноваловой Келт не успел — появилась учительница и загнала всех в класс, потому как прозвенел звонок. Весь урок Келт делал вид, что меня не существует, а на перемене, сев на нашу парту, небрежно кинул:
— После школы пойдешь со мной.
— Куда? — безразлично спросила я, складывая ручки в пенал.
— Куда скажу. И еще. Не груби мне и улыбайся. Ты моя подруга, играй свою роль на отлично. — Келт нагло похлопал меня по щеке, и я треснула его по руке. Пусть Сашу свою хлопает! Хоть по щеке, хоть по заднице. Она у нее широкая, ему, наверное, нравится! А мы, колхозницы, скромно постоим в сторонке.
Видимо, в моих глазах было столько злости, что Келт опешил.
— Ты чего? — спросил он.
— Не трогай меня.
— Подумаешь, до лица дотронулся. Вообще-то, я тоже играю роль твоего парня.
— А с другими девчонками ты какую роль играешь? — прищурилась я. –
— Ты чего несешь, голубоглазая? — склонил голову на бок Келт.
— У меня репетитор сегодня с двух до четырех, так что после школы я пойду к нему, а ты пойдешь нафиг, — вырвалось у меня.
— Я же сказал, не дерзи мне, — сквозь зубы проговорил Келт. Его взгляд потемнел, и мне стало не по себе. Боже, Катя, не говори с ним настолько дерзко, он же не в себе.
Едва я подумала об этом, как память подсунула вчерашнее воспоминание — как крепко Келт обнимал меня на берегу реки. И как нежность опаляла меня, будто пламя. Что же такое? Откуда такие эмоциональные качели?
— Я просто ставлю тебя в известность, — ответила я.
— Тогда после репетитора пойдешь со мной. И не обсуждается.
— Но…
— Закрой свой очаровательный ротик, — с ледяной улыбочкой посоветовал Келт. Но мне, конечно же, хотелось оставить последнее слово за собой.
— Вообще-то, я…
Он все равно не дал мне ответить — прижал к моим губам указательный палец, и провел по ним снизу вверх, глядя мне в глаза гипнотическим взглядом. Взглядом, который заставлял подчиняться. Я опешила.
— У тебя красивые губы, — вдруг выдал Келт.
— Если ты не заметил, они все еще не зажили, — хрипло ответила я.
— В этом вся прелесть.
Он склонился ко мне и зашептал:
— Когда целуешь разбитые губы, стараешься быть особенно нежным.
Я покраснела, вспоминая, каким нежным он действительно был. Но вместо того, чтобы оттаять, поманила его пальцем, вновь заставляя склониться, и зашептала на ухо, касаясь щекой его волос:
— Келт, ты переигрываешь.
— Они так не думают, — ответил он весело, и я вдруг поняла, что на нас таращится весь класс. Даже Лера с Лёхой. И даже Коновалова, у которой на лице написаны и страх, и отвращение, и злость. Наверное, если бы Келт ушел из школы, она сжила бы меня со свету.
После уроков я действительно побежала к репетитору — благо, его дом находился в паре остановок от школы. Келта сухо сказал, что будет ждать меня во дворе, и я лишь кивнула в ответ. Злость на него так и не проходила, хотя я понимала, что это иррационально.
Только я вышла за территорию школы и оказалась рядом с дорогой, как рядом со мной притормозила знакомая машина — черная, за рулем которой сидел Матвей, а рядом с ним — Миша.
— Привет, Катя! — прокричал он мне в открытое окно. — Запрыгивай на заднее сидение! Довезем до репетитора!
— Откуда вы тут? — опешила я.
— Давай, залезай, тут долго стоять нельзя! — донесся до меня голос Матвея.
Не понимаю, как Лешкевичи оказались тут, я села на заднее сидение. И уже из окна увидела, как злобно смотрит на меня Келт, стоящий рядом с школьными воротами. У него было такое недовольное лицо, что я, не выдержав, захихикала.