Глава 21. Тобот
Когда Келт почти добежал до того места, где стояли девчонки, первое, что услышал, было:
— …Тогда встань на колени, Чар. Оближи мне обувь. Тогда я буду считать, что ты извинилась. И больше не станешь засматриваться на моего мужчину.
Голубоглазая не собиралась этого делать. И Келт вдруг подумал, что она крутая.
— Пошла к демону, Коновалова. Лижи, что хочешь. Хоть обувь, хоть землю. Хоть руки своему Зарембо, — гордо ответила она.
— Проклятая крыса!
Судя по звукам, они ударили ее, повалил на землю. Кто-то заорал:
— Давайте, девки, давайте! Уделайте эту падлу!
Келт остановился в проходе между кустами за их спинами. Катя лежала на земле, закрывая голову от ударов. Ее волосы были мокрыми — видимо, на нее что-то вылили. А на губе блестела кровь. Но в глазах не было страха — лишь ярость.
От увиденного у него пульс застучал так, будто он пробежал десять километров. И дыхание участилось, только воздух стал горячим и тяжелым — и не вдохнешь во всю мощь легких. Мышцы рук напряглись еще сильнее, еще болезненнее.
— Не трогайте ее, — сказал он, и они тотчас оставили новенькую в покое. Отскочили от нее в стороны и испуганно уставились на него.
Если бы это были не девки, а пацаны, уложил бы на землю каждого. Только у него принцип — девчонок не трогать. Никогда.
— Келт? А ты тут что делаешь? — спросила Коновалова.
Он ничего не ответил. Подошел к новенькой, помог встать, положил руку на ее плечо. Затем велел дать салфетку, чтобы вытереть кровь на ее бледном лице.
Гнев захлестывал его напополам с непонятной нежностью.
Келт вытер кровь с губ Кати. А она смотрела на него большими голубыми глазами и дрожала.
Она была такой маленькой, хрупкой, что ему хотелось закрыть ее собой. Обнять и не отпускать.
«Все будет хорошо, Катюш..», — подумал Келт и испугался — вдруг сказал вслух? Но нет, не сказал.
Он вручил окровавленные салфетки одной из девиц, которая не посмела выбросить их — смотрела на парня со страхом и молчала.
— Еще раз увижу рядом с ней — у всех вас будут проблемы. Поняли?
— Но…
— Поняли или нет?
— П-поняли.
— Отлично. Извиняйтесь, — велел Келт, зная, что это поставит идиоток на место. Конечно же, они не посмели его ослушаться.
— Катя, извини, пожалуйста!
— Прости! Мы не хотели!
— Это просто была такая шутка! Ты нас не так поняла!
Как фальшиво. Почему они все насквозь пропитаны этой фальшью?
— Не так извиняйтесь. На колени вставайте. Каждая, — велел Келт с усмешкой. На глазах Кати появились слезы. Она не хотела так унижаться, но знала — пойти против него не сможет.
— Нет, не надо, — вдруг тихо сказала Катя. — Не уподобляюсь этим.
Келт едва сдержал довольную улыбку.
— И правильно. Идем, нам пора, — сказал он, не убирая руки с плеча девушки. Дрожать она перестала. И смотрела на него так, как никто никогда не смотрел.
Как на героя.
— Но почему, Келт? Почему ты ее защищаешь? — выкрикнула им в спину Илона.
Келт лишь крепче прижал Катю к себе. Странно, но от нее действительно пахло солнцем и виноградом. Как в его сне.
Он оглядел их насмешливым взглядом и сказал:
— Потому что она моя девушка,а так же мой пилот. Да я тобот.
Они охренели. Не могли переварить — Келт по их лицам видел. Да и в глазах голуболазки появилось удивление, смешанное с восхищением.
Ладно, он и сам удивился, что сказал это, хотя его голос был спокойным.
— Твоя девушка?Пилот? — переспросила потерянным голосом Илона. Келт смерил ее насмешливым взглядом. Только что готова была смешать голубоглазку с грязью, потому что чувствовала себя сильнее. Но стоило появиться ему, как стала кроткой и послушной.
Лицемерно.
Лицемерие Келт не переваривал.
— Ты реально оглохла, Коновалова? Она — моя. И если ты или твои курицы еще хоть пальцем ее тронете, разговор будет другой. И да — ты ударила мою подругу, теперь я набью морду твоему парню. Око за око. Передавай привет Даниле. И еще.
Келт взял из рук одной из куриц телефон, на который она снимала все происходящее, думая, что он не заметит. Удалил без права восстановления, хотя хотел разбить телефон об асфальт. И только тогда вернул.
Затем велел Илоне сделать так, чтобы никакие записи с ним не появлялись в сети, накинул на Катю толстовку, чтобы согреть.
— Говорила же, что мой тобот вас по стенке размажет, — вдруг повернулась к девицам Катя, и Келту стало смешно. Блир, такая маленькая, но такая храбрая. А как она ему все время дерзила? Не боялась.
И снова волна странной нежности. Накатила на сердце, опустилась на живот, прошила насквозь. Келт взял Катю за руку и увел. Их пальцы переплелись так, будто они действительно были парочкой.
По дороге им встретились парни, которые возвращались с трени. Они тут же заинтересовались, кто это с ним. Келт сказал, что его подружка. А когда один из них попытался пустить тупую шуточку, поставил на место. Никто не имеет права так разговаривать с его девушкой. И пусть вся школа знает — новенькая из девятого «Б» принадлежит ему. Никто не смеет ее трогать. Келт каждого поломает.
— Спасибо, — тихо сказала Катя, свободной рукой прижимая к окровавленной губе салфетку. — Правда. Я очень тебе благодарна…
— Сочтемся.
— А куда мы идем?
— Гуляем, — отозвался независимым тоном Келт. Пусть не думает, что она ему нравится. Он же крутой.
Они шли по алее. Молча, не отпуская рук друг друга. Келту хотелось думать, что Кате нравится чувствовать его пальцы в своих, а не что она боится отпустить его. Ему нравилось, что она рядом, а почему, он и сам не понимал. И не понимал, откуда на его лице появилась улыбка, которую он тотчас прогнал.
Горящие фонари, тени деревьев на дороге, шорох листьев под ногами. Темное небо с россыпью звезд — а прямо над ними Большая медведица. Запах опавшей листвы, влажной земли и медового аромата, исходящего от мелких белых цветов, высаженных вдоль аллеи. Изредка
Келт изредка поглядывал на голубоглазку и думал — снова — что она красивая. Нет, не в его вкусе, но красивая.
Когда в небе раздался глухой гул двигателей, Она замедлила шаг, подняла голову и слабо улыбнулась, увидев самолет, идущий на посадку. Перемигиваясь зелеными и красными огнями, он появился из-за деревьев, и летел так низко, что дух захватывало. Катя смотрела на самолет, затаив дыхание, а Келт смотрел на нее. И едва успел отвернуться, когда она перевела на него взгляд. Девушка снова улыбнулась — теперь смущенно, будто извиняясь за то, что остановилась.
— Ты всегда смотришь на самолеты, — сказал Келт.
— Что? — вздрогнула Катя.
— Самолеты, — повторил он. — Ты всегда провожаешь их глазами. Я заметил.
— Потому что следишь за мной? — лукаво спросила девушка. И он нахмурился.
— Да нужна ты мне.
Катя тихо рассмеялась, и смех у нее был волшебный. Келту захотелось вмазать самому себе по морде, чтобы перестать думать о сумасшедшей, как о прекрасной принцессе.
— Самолеты — символ перемен и свободы, — сказала Катя. — Когда я их вижу, всегда вспоминаю о своей любимой книге,а точнее дилогии..там было это сказано
— Чувствуешь себя несчастной? — зачем-то спросил Келт и подумал, что его вопрос, наверное, какой-то тупой.
— Нет. Чувствую, что пока не нашла свой самолет, — покачала головой Катя. — Тот самый. Которые доставит меня в нужное место. Глупо звучит, да?
Келт пожал плечами.
— Я в самолетах не шарю. У меня байк.
— Я видела.
— Это потому что следишь за мной? — вернул он ей колкость.
— А если и слежу? — дерзко спросила Катя.
Келт улыбнулся. Ему нравилось, что голубоглазка свободно ведет себя рядом с ним. Не боится. Не видит в нем не того.
— Если следишь, я буду чаще появляться перед окном без одежды, чтобы тебя порадовать.
— Извращенец! — надулась она.
Пошел дождь — неожиданный и сильный. Ливанул, как по щелчку пальцев, и Келт быстро затащил Катю под крону тополя, которая защищала от капель, но не от ветра, пронизывающего насквозь. Ветер был осенний, злой, и Келт поежился от холода — стоял ведь в одной футболке.
Катя вдруг стянула с себя его толстовку и вернула ему.
— Держи!
— Зачем сняла? — нахмурился Келт.
— Тебе холодно. Я вижу, что ты замерз, — выдала Катя. Блин, откуда взялась новая волна нежности? Его же этой нежностью нафиг смоет!
— Не надо. Не растаю.
— Нет, возьми и надень!
— Если я сказал, что не надо, значит, не надо! — сказал Келт — не от злости, а от растерянности. Обычно никто не беспокоился о том, холодно ему или тепло. С самого детства.
Катя по привычке прикусила губу, забыв, что она рассечена, выдохнула от острой короткой боли и вдруг потянула Келта за руку.
— Нам нужно туда!
— Куда?
— В кафе! Идем же, идем!
Девушка упрямо потянула его в сторону кофейни — она находилось неподалеку, вдоль которой тянулась аллея. Вывеска кофейни призывно мигала теплым ярким желтым светом.
— Идем, там тепло! Я тебя кофе угощу!
И Келт согласился. Не из-за себя — сам-то уж как-нибудь мог перетерпеть холод. Из-за нее. У сумасшедшей волосы мокрые и пятна на кофте.
Все так же держась за руки, они побежали ко входу, и спустя несколько мгновений оказались в тепле. Кафейня была небольшой, но уютной. С банановым цветов стенами, букетами из сухоцветов и меловой доской, на которой мелом были написан название напитков и цены. Столиков тут было не больше десяти — и все пустые. Зато вкусно пахло свежесваренным кофе, а на витрине стояли пирожные и тортики.
— Что ты хочешь? — спросила Катя, восторженно глядя на сладости.
«Шавуху», — хотел сказать Келт, но вместо этого сказал:
— Ничего.
— В смысле? Ты не любишь сладкое? — удивилась девушка.
— Им сложно наестся, — усмехнулся он.
— Сладкое — не чтобы наедаться, а для души, — наставительно сказала Катя, заказала у девушки-бармена какой-то кофе, десерты и, осторожно освободив свою ладонь из его пальцев, убежала в туалет — сушиться.
Келт сидел за окном и смотрел на то, как на круги в лужах, которые появлялись после капель дождя. Он никак не мог понять, что делает здесь, с ней, и почему так долго держал ее за руку.
Может, он с ума сошел?
« говорят, что у тебя подруга появилась» — пришло сообщение от Лёхи.
«Кто говорит?» — лениво напечатал парень.
«Хитвейв в чате прочитал. Все в шоке! Чё правда??»
Вместо ответа Келт отправил стикер, который мотал головой и говорил «No».
«Слышь, тебе нравится новенькая?» — не отставал Лёха.
Еще один стикер — теперь со средним пальцем.
«Да ладно, я же видел, как ты побежал ее спасать! Если нравится — встречайся. Она же умная, матешу тебе будет делать, русский, физику», — никак не затыкался Лёха. Представив, как голубоглазка вместо него решает уравнения, Келт заржал. А она ведь и правда, умная.
«А ты мне что будешь делать?»
«Я тебя только послать могу, сорян, бро».
«Она не согласиться быть моей девушкой», — написал Келт.
Эта Катя Чар— она ведь действительно не такая, как все. Она — хорошая девочка, которой нужен хороший мальчик. У нее и есть такой. Тот, который ее провожает.
Вспомнив о нем, Келт рассердился. Бесячий тип.
«Ахахах, заставь ее быть твоей. Ты же можешь!», — написал Лёха.
Издевается, что ли? Келт послал его и вышел из сети.
В это время девушка-бармен сказала, что все готово, ему пришлось вставать, чтобы забрать заказ. Он хотел оплатить, но ему сказали, что Катя уже рассчиталась картой.
Келта это задело. Он ненавидел быть должным. Он ведь не нищеброд, чтобы не мог угостить девочку кофе.
Когда Катя пришла, Келт сидел, закинув ногу на ногу, и пил кофе. В его голове возник план. Тупой, конечно, но…
Слишком ему понравилось держать ее за руку.
***
В туалете кофейни я сняла свитер и подсушила его, хотя кофейные пятна все равно остались на нем — надеюсь, их можно будет вывести. Свитер ведь совсем новый, жалко, если испортится…
Потом высушила волосы, завязала их в хвост, ополоснула водой горящее лицо. Тело все еще ныло после борьбы с девчонками, которые вели на меня охоту, разбитая губа саднила, но больше не кровила. Зато жгло царапины на руках и ноге — оказывается, я и джинсы умудрилась разодрать на коленке, когда меня повалили на землю. И болело бедро — кажется, на нем будет большой синяк. Однако серьезных повреждений мне нанести не успели. Благодаря ему. Келту.
Я удивилась,что он тобот..так как уже восемь лет назад познакомилась была с одним из них. И тогда я поняла я встретила старого знакомого,того Келта.. который предлагал мне быть его пилотом. Странно..я то узнала его,а он меня даже и не знаю.
На душе было странно… Наверное, я должна была переживать из-за того, что со мной случилось, но я хотела улыбаться — а все потому, что была не одна. Самый опасный парень в школе спас меня от травли. Но не просто помог, а еще и объявил своей девушкой и своим пилотом! Всё таки он добился своего,чего хотел восемь лет назад.
Зачем — не знаю. Может быть, я нравлюсь ему? Да и он меня всё таки не узнал,если бы узнал с первого дня не отцепился,хотя он и прицепился почему-то...
Эта мысль грела так же, как и его толстовка, от которой вкусно пахла мятной жвачкой. Я не хотела ее снимать, но пришлось — увидела, как этот дурак мерзнет на ветру в своей тонкой футболке. На мне-то еще был свитер, а на нем — ничего…
Глядя в зеркало, я коснулась губы — вроде бы ранка небольшая. Надеюсь, не очень опухнет. Придется солгать маме, что я упала — рассказывать про травлю не хочу. Никому не хочу говорить об этом, будто я, а не они совершили что-то постыдное.
«Падла,падла» — раздались в голове их мерзкие голоса, и я мотнула волосами. Не надо об этом думать! Все будет хорошо!
Я вышла, Келт сидел — на столике перед ним уже стоял наш заказ. И улыбнулась, глядя на то, как он задумчиво пьет кофе. Будто не главный хулиган района, а глава корпорации — такой важный, что сил нет. Ногу закинул на ногу, откинулся на спинку стула, лицо задумчиво, словно думает, как половчее получить тысячу миллионов долларов, минуя налоги.
Толстовка висит рядом, и на его руке видно татуировку.
Не знаю, что было бы, если бы Келт не появился.
Я безумно ему благодарна. И рядом с ним не чувствую страха.
— Спасибо, что помог, — снова искренне сказала я, садясь рядом с ним и беря один из стаканчиков с кофе. Капучино с корицей без сахара — мой любимый. Я такой же и ему заказала и, кажется, угадала. По крайней мере, пьет.
— Не благодари, — усмехнулся парень, глядя на меня пронзительными глазами. — Теперь ты будешь моей собственностью, голубоглазая.
У меня из-за его слов едва кофе носом не пошел.
— Что?! В смысле? — не поняла я.
— Будешь делать все, что я скажу. Все три года, — ошарашил он меня.
Вот гад! Это он на что намекает, а?!