Глава 3. Знакомство с старым другом.
Келт вернулся в квартиру — в холодную и пустую.
Жить в одиночестве он привык. И наверное, поэтому забрал себе из приюта пса — которого еще щенком выкинули на улицу. Когда Келт увидел его фото на сайте приюта, тот был худым и с испуганными глазами. И напоминал его самого в детстве.
Он пожалел щенка. Зачем-то забрал. Назвал Кеем. Выходил, стал обучать командам, тренировать. Пес изменился — стал большим и сильным. И признал Келта своим хозяином.
А теперь в их доме появился еще и котенок. Келт услышал его жалобное мяуканье и сразу решил — надо забрать, пока местные псы не растерзали. Или очень хорошие люди не свернули шею.
Его, правда, опередила странная девочка с соседского дома напротив моего. Невысокая, хрупкая, явно слабая, но ужасно наглая!
Она реально была не в себе. Сначала наблюдала за ним и Сашей, когда они были в двоем на балконе. Еще и на камеру снимала, извращенка. Наверное, ждала продолжения. Он бы устроил это продолжение — пусть смотрит, ему не жалко. Но Саша не захотела. Увела его в комнату и там дала огня.
Потом эта незнакомка не хотела отдавать коробку с котенком, да еще и вела себя так, как никто не смел вести себя с Келтом.Нагло. Как будто была сильнее.
Келт давно привык считать себя неприкосновенным. Не выше других, но в стороне. Его уважали, боялись и обходили по другой стороне. Еще бы — гроза всего района, с которым никто не связывался, даже взрослые. Себе ведь дороже. Все знали, что Келт на спорте. И что постоять за себя может.
А девочка то ли была совсем сумасшедшей, то ли не понимала, кто перед ней. Сверкала своими голубыми глазами и вела себя так нагло, что ему это даже понравилось. Давно Келт так не веселился. Часть ребят его сторонилась — боялась из-за слухов. Другая часть пыталась уничтожить. Но никто никогда не спорил. И не ставил его на место.
Правда, когда она дотронулась до него, его разряд тока прошиб насквозь. Даже дышать нечем стало. И Келта это не понравилось. Никто не имел права прикасаться к нему без разрешения. Поэтому он поставил девочку на место. Правда, злые голубые глаза до сих пор стояли перед лицом.
Котенка пришлось помыть специальным шампунем, потом накормить. Снова усадить в коробку — правда, уже на одеяло.
— Будешь Келтаром, — сказал Келт, гладя котенка. Тот довольно замурчал. Ему было все равно, как человек станет его называть — главное, что накормил. А Кей, до этого внимательно наблюдавший за Келтаром,заворчал и уткнулся хозяину в ноги теплым носом. Будто хотел сказать: «Смотри, я вообще-то тут. И я круче, чем этот кот».
Спать они завалились все вместе на одной кровати. Котенок сделал свои грязные дела прямо на одеяло в коробке и решил, что спать лучше с Келтом. А Кей, ревнуя, забрался в ноги.
Утром вышедшего из душа Келта встретила впечатляющая надпись на одном из окон напротив.
«Отдай котенка, Грамадина!» — Было написано на записке.
Когда он увидел это, то от неожиданности чуть не уронил телефон, который держал.
Эта девочка совсем с ума сошла? У нее осеннее обострение или всегда с психикой плохо? Она вообще понимает, кто он?
По ходу, нет.
Ничего, ей объяснят. Потом будет глазки в пол опускать и жаться к стенам. Его все боятся. Она исключением не станет.
Келт и нежность были понятиями несовместимыми. Он дрался, менял девочек, как перчатки, играл с собственной жизнью в рулетку. И не ждал от людей ничего хорошего. Слишком уж много его предавали и бросали. Да и слабаком не хотел становится.
Потому что знал. Все хорошие парни — слабые. А слабые всегда в проигрывают.
***
Тепло его сильных рук, нежность, пронзающая сердце…От всего этого кружилась голова и не хватало дыхания. Зато в сердце загорались фейерверки.
Это было запретно, но горячо. На мне — лишь его футболка, достающая почти до колен, на нем — джинсы. И нереальное притяжение между нами. До мурашек.
«Катя..», — прошептал он мне на ухо. А затем подхватил меня на руки и закружил по наполненной светом комнате. Обнимая его, я смеялась — чувствовала себя самой счастливой. Знала, что он любит меня так, как никто. И я люблю его.
Мне захотелось назвать его по имени, но я вдруг поймала себя на мысли, что не знаю его.
«Громадина?» — тихо проговорила я, и в этот же момент меня разбудил звук будильника. Я открыла глаза и резко села в кровати, не понимая, почему сердце бьется, как не нормальное.
Я подошла к окну — небо за ним было низким и хмурым, видимо, собирался дождь. Интересно, почему каждое первое сентября такое? Не помню ни дня, когда на дворе стояла бы хорошая погода. Может быть, природа скорбит о тех, кому суждено идти на учебу?
Что ж, пора собираться, нельзя опаздывать в первый учебный день,В старших классах. А к тому же и в новой школе.
Да, я — перешла в старшие классы, 9 класс. В новой школе. И, наверное, буду единственной новенькой в этой школе девятиклассницей. Никогда бы не подумала, что мы уедем, и что последние три года я проведу в другом городе. Не уверена, что найду тут друзей — в старшей школе компании уже сложены, чужих не особо любят.
В переезде был виноват отчим. Это был его родной город в котором он родился и жил. Работал строителем в какой-то компании, была жена и дети. Однажды его перевели с бригадой ВАЛПИ в нашу школу, где он и встретил мою маму,она работала там гардеробщицей. А теперь ему нужно было вернуться обратно — тоже из-за работы. И одним июльским вечером он поставил нас перед фактом — мы переезжаем в другой дом, в другую страну.
Я уговаривала маму разрешить мне остаться хотя бы на год, чтобы закончить родную школу, но она была непреклонна. Сказала, что мы должны ехать следом за главой семьи. Глава семьи! Как будто бы он мог стать мне семьей! Мы с самого начала были чужими друг для друга, и соблюдали приемлемое общение лишь ради мамы. Первые 9 лет мы жили в моём родном доме,мне было 5 лет когда они расстались, я называла его «Папой». Но я была уверена, что не нравлюсь Васе, а он раздражал меня своими манерами и холодностью.
Я твёрдо решила — отучусь здесь три года, как и обещала, но поступать буду в Витебске, где и родилась по направлению от врача. Подам документы на дизайнера, чтобы мама не знала, а потом просто уеду. Мне исполнится восемнадцать, а значит, я сама буду решать, где и с кем жить. Вернусь к бабушке. Она уже знает об этом плане и ждет меня. К тому же у нее осталась моя кошка Маруся, и остался мой любимый велосипед,к которому меня так тянет. Вася предложил отдать Марусю каким-то своим знакомым, но я не согласилась. Это моя кошка, и я не собираюсь её никому отдавать!
Я заправила постель, умылась, привела себя в порядок и даже слегка покрасила губы. А после уныло посмотрела на форму, висевшую на стене. Черная плиссированная юбка ниже колен, белая блузка, значок с рисунком школьного герба и галстук тоже с гербом школы.
Это форма была парадная, а кроме нее была еще и повседневная — разрешалось носить платья, юбки, брюки, сарафаны и жакеты темно-синего или черного цветов, а еще светлые блузки и водолазки. Кроме того, было много других ограничений, например, колготки могли быть только телесного цвета, туфли — только закрытые и с каблуком до семи сантиметров, а ногти— вообще запрещены,ну... имеется ввиду наращивать и красить было нельзя.
В моей прежней школе тоже придерживались делового стиля, но таких ограничений не было, и для меня все это было в новинку.
Ладно, если честно, я нервничала.
Мне до сих пор не верилось, что я не смогу доучиться со своими ребятами, что не сяду за одну парту с Владом, с моим лучшим другом… Он так грустил, когда мы прощались… Да и я сама ревела — отпускать привычную жизнь было нелегко.
Ничего, это продлится всего три года. И я вернусь.
— Катя, ты скоро? — заглянула в комнату мама. — Беги скорее завтракать, а то опоздаешь!
Я все же надела форму и посмотрелась в зеркало. Почему корейские школьницы в своей форме выглядят как принцессы юности, свежести и красоты? А я — как малолетка, хотя мне уже почти шестнадцать!
Мне всегда хотелось выглядеть, как модель — тонкое лицо, высокий рост! Идеалом для меня была двоюродная сестра Лиза, которая работала в детском саду. Единственное, что мне в себе нравилось, так это цвет глаз — Голубые,как у мамы. И брови — это уже спасибо папе.
Наверное, непринятие себя началось с детства.
Тогда меня часто обзывали из-за торчащих лопаток и тонких губ. Особенно часто дразнились братья-соседи Мишка и Матвей Лешкевичи. Они доставали меня день и ночь, и однажды бабушка услышала это. Но не стала их ругать, лишь спокойно поговорила. Не знаю, какие слова нашела бабушка, но братья подошли ко мне и смущенно извинились, а после стали ходить за мной по пятам и называть себя моими охранниками.
Со Лешкевичами я подружилась и, наверное, общалась бы до сих пор, если бы они не переехали после пятого класса. По иронии судьбы — в этот же город. Было бы здорово встретить их, но не думаю, что это случиться. Какова вероятность встретить кого-то посреди миллионного города? Почти никакой. А если бы мы и встретимся, то, возможно, не узнали бы друг друга. Связь с ними была безвозвратно потеряна. Друзья детства — не значит друзья навсегда.
Завязав волосы в хвост, я направилась на кухню. Работал телевизор и вкусно пахло блинчиками. Вася, мой отчим, уже сидел за столом и сосредоточенно читал журнал про рыбалку.
— Доброе утречко, — сказала я, и он лишь кивнул в ответ. Обычно он меня не замечал.
Мама, напевая, готовила завтрак. Она каждый день готовила для Васи, и говорила, что делает это с удовольствием.
Иногда мне казалось, что мама растворяется в нём, а он снисходительно позволяет ей это делать.
— Садись, зайка — улыбнулась мама. — Я амлет сделала, как ты любишь.
— Я не люблю амлет — тихо сказала я. Это Вася их любит. Я люблю оладьи.
— Ну хватит тебе вредничать, — ничуть не обиделась мама и погладила по волосам. — Кушай скорее, тебя Вася отвезет. Первый день, в школу опаздывать нельзя!
В ответ я лишь кивнула. Моя старая школа находилась прямо через дорогу от нашего дома, а до новой нужно было идти минут пятнадцать. На машине добраться было куда быстрее.
— Не обижайся,— добавила мама и снова улыбнулась, и я не смогла не улыбнуться ей в ответ. — И не бойся, все пройдет хорошо! Вот увидишь, Катенька новая школа тебе понравится! Кстати, тебе сделать чай? Вася, а тебе еще кофе сделать? Сейчас все будет!
Когда мама была в хорошем настроении, то напоминала солнышко — ее глаза светились теплом и заботой, и сама она будто сияла. Она была красивой блондинкой моложе своих лет — тоненькой, женственной, какой-то летящей, энергичной и все успевающей. Мама вышла замуж за папу в восемнадцать, в двадцать родила меня, потом работала в школе гардеробщицей, занималась вязанием, пока папа не ушёл в запой и они не развелись,это я знаю по рассказам бабушка. Когда они развелись мне было 7 месяцев.
И тогда из нее будто вынули батарейки. Солнце погасло.
Несколько лет она ничего не делала — просто лежала на кровати, забыв обо всем на свете. Мною по большей части занималась бабушка. Лишь постепенно мама смогла выползти из этого состояния. И встретила Васю.
Мне тогда было 4 года. У них был бурный роман — Вася дарил ей подарки, водил всюду. Мне он каждый раз приносил шоколад, и всегда — горький, который я не любила.
Он мне не понравился с первого взгляда, хоть и не сделал мне ничего плохого. Меня отталкивали его холодность и самоуверенность. А может быть, я просто ревновала.
Как бы там ни было, я хотела, чтобы мама была счастлива после стольких лет горя. И я ни слова не говорила против Васи. А когда мама спросила меня, как я отношусь к тому, что он будет жить с нами, я, натянув улыбку, сказала, что хорошо. Зато бабушка не молчала. Новый мамин мужчина ей не нравился, и она высказала маме все, что о нем думает. Что он скользкий тип, высокомерный и сам себе на уме. Из-за этого они поругались.
Однажды я сидела в комнате и смотрела свои любимые мультики и услышала, как они ругаются — бабушка, которая жиа в соседнем доме.
«Этот твой Андрей изменял своей жене! Зачем тебе такой мужик, Алеся?» — громко спросила бабушка.
«Вы намекаешь, что я его из семьи увела?!» — выкрикнула мама.
«Не намекаю, а говорю прямо! Он детей из-за тебя бросил!»
«Они развелись еще до того, как мы стали встречаться! — рассердилась мама еще сильнее. — Что Вы несёте? Вы просто не можете мне простить, что я снова пытаюсь быть счастливой! Что не проживу до конца дней вдовой!»
«Дура ты, Алеся! Вот как есть дура. И всегда ею была. Делай, что хочешь. Ломай свою жизнь! Только Катю мою не трогай!» — распалилась и бабушка.
«Я сама знаю, как ее воспитывать»
«Да ничего ты не знаешь!»
Они еще долго ругались,а я, чтобы не слышать их криков, сделала громче телевизор и смотрела себе дальше, пока бабушка не ушла. Больше она к нам в гости не приходила, и с мамой они так и не помирились.
— Катюша, кушай скорее, Вася тебя ждет, — поторопила меня мама, пока я ковыряла вилкой амлет. Есть абсолютно не хотелось. Слишком сильно я волновалась перед школой.
Мама села за стол и положила руку на плечо Васи.
— Иди одеваться, — резко сказала мама. — Не заставляй Васю ждать. И обязательно напиши мне, как прошла линейка. Ах да, цветы не забудь!
Она вручила мне букет желтых роз, которые предназначались для классной руководительницы. И я поспешила выйти следом за Васем, которому уже позвонил зам, чтобы решить какие-то очередные важные вопросы.
Мы сели в его черную машину и мне вдруг показалось, что на нас кто-то внимательно смотрит. Только кто, я не поняла.
По дороге я переписывалась с Лерой и мальчиками в общем чате. Жизнь у них бурно кипела — они присылали мне фото с линейки, а мне оставалось лишь кусать губы.
Отчим всю дорогу разговаривал по телефону — обсуждал какие-то кадровые перестановки. Он вообще производил впечатление трудоголика. Иногда мне казалось, что его ничего в жизни не интересует, кроме стройки. Ну и конечно, моей мамы.
Почему он влюбился в нее, я понимала — мама была красива и женственна. А вот почему она полюбила его, для меня оставалось загадкой.
С виду он казался симпатичным взрослым мужчиной и обычный. Он следил за собой, занимался спортом. Однако был холодным, сухим и скучными.Всегда действовал четко по правилам. И был правильным до одурения. Ему не нравилось, когда другие не слушали его, а собственная точка зрения казалась единственно верной. Да, Вася был умным, даже имел какую-то ученую степень, но отталкивал презрительным взглядом, в котором читалось, что весь мир ему должен. Нелюбовь к животным стала для меня решающим фактором.
— Приехали, — сказал Вася, останавливаясь неподалеку от огромного серо-белого здания, обнесенного забором. Это и была школа — недавно отстроенная, современная и пафосная. Мама, сияя от радости, сказала, что попасть туда было сложно, но нам повезло! Директор — давний приятель Васи, с которым они вместе учились в университете. И он легко устроил меня в эту крутую школу. Он вообще любил решать вопросы через знакомых.
— Спасибо, что довез, — ответила я вежливо и вышла из машины.
А Вася вдруг открыл окно и высунулся.
— Ты цветы забыла, — сообщил он и протянул мне букет, который я тотчас прижала к себе. А затем — еще пару крупных купюр.
Я удивленно на него взглянула.
— Зачем?
— На карманные расходы. Сходи куда-нибудь после линейки.
Я удивленно взяла деньги и уже хотела было поблагодарить отчима, как он добавил:
— Займи себя часов до восьми.
— В смысле? — не поняла я.
— Мы с твоей мамой будем заняты. Хочу сделать ей сюрприз и привести в гости коллег по работе. Тебе будет скучно со взрослыми, — ответил Вася, закрыл окно и уехал. А я осталась одна под накрапывающим дождем и с большими на тот момент для себя деньгами.
Что? Серьезно? Он не хочет, чтобы я до вечера появлялась дома из-за гостей? А что мне тогда делать? Сидеть в кафешке или бродить по незнакомым улицам в непогоду?
Вот придурок!
Я смяла купюры, сунула в карман пиджака и поспешила к школьным воротам, к которым стекались школьники и их родители.