River and Forest

Уже утром следующего дня на телефон Лены пришло сообщение с незнакомого номера, в котором без предисловий был билет на представление в цирке. Несложно было догадаться, от кого именно пришло это письмо. У Лены было не так много знакомых, которые любили цирки, а также желали в ближайшее время встретиться с ней. Но Лена не хотела устраивать важный разговор с Феликсом в таком месте, как цирк. Люди мешали, представление отвлекало от главного, а радость раздражала. Ко всему тому их мог кто-то подслушать, становясь угрозой всех планов.

Очередь, что тянулась к зданию цирка, образовалась быстро. Точнее будет сказать: когда Лена пришла по нужному адресу, она едва ли видела макушку цирка за этой толпой. На радость Елены и зло другим, охранник, проводящий досмотр гостей, узнал девушку среди всех людей, шепнул что-то своему напарнику, а после махнул ей рукой, подзывая к себе. Лена шла не спеша, обходя людей с разгневанными лицами.

— Я с ребенком! Пропустите меня тоже без очереди! Моему сыну может стать плохо! — вдруг раздалось где-то за спиной, но Лена даже знать не хотела, кто именно это был, а отвечать тем более. И так по тону было ясно, что какая-то мамаша решила, что ей дозволено больше, чем другим.

С каждым разом Лена убеждалась всё больше, что пора бы было возвратить себе старый цвет волос, а ещё лучше — приделать себе бейджик с именем. Желательно такой, чтобы его можно было видеть издалека.

— Это важный гость хозяина цирка, так что тебе лучше заткнуться! — грубо ответил женщине один из охранников, который и подозвал Лену. — Сделаешь хоть что-нибудь для этого мира и будешь проходить без очереди! — именно в этот момент Лена подошла к самому входу и резко подняла руку, останавливая мужчину.

Это произошло совершенно невольно, совсем как дыхание при нехватке кислорода. Жест был каким-то смутно знакомым, будто бы она периодически пользовалась им. Возможно, это было во время правления, но то время совершенно забылось Лене.

Толпа ещё громче загудела. Кто-то продолжил возмущаться, другие рассуждали над тем, кем же может быть эта девушка, раз она завоевала уважение у хозяина цирка, а остальные лишь хотели побыстрее оказаться на своих местах, не слушая идиотов вокруг. Последних Лена понимала.

— Приходите же скорее, билет не нужен! — охранник был чересчур эмоционален, кого-то напоминая Лене своими резкими движениями. Но имя будто бы стерлось из памяти.

В цирке было не меньше людей, чем на улице. Все громко говорили, смеялись, толкались. Пахло попкорном, чем-то сладким и, конечно же, чужой радостью. Лену передернуло. Эти запахи всецело ассоциировались с Феликсом. Этот человек настолько был любителем зрелищ, что просто не мог не впитать в себя аромат цирка. При всем этом — в цирках сказочного мира никогда не выступали животные. К ним Феликс всегда относился с трепетом, долей сочувствия и уважения. Возможно, даже любил их в глубине души, но ни разу не говорил об этом, ведь, в его понимании, выразить свою любовь — означает показать слабости врагам.

Безусловно, Феликс Фишер ранее заводил романтические отношения, даже более того — женился, но это было лишь формальностью, договором. Это было ему удобно и только. Он считал себя слишком великим и серьёзным, чтобы проявлять свои настоящие эмоции. Этому же он учил и Лену, ведь, будучи старше её на пару десятков лет, якобы понимал этот мир лучше неё. Но вокруг Лены слишком много хороших и добрых людей, чтобы она относилась к ним с тем же холодом и наигранностью, с которыми относился ко всем Феликс.

Если так рассуждать, то всё это началось именно с Влада. Он был сейчас гораздо добрее, добродушнее и наивнее, чем Феликс в свои двадцать два. Младший Фишер по правде говоря был аморальной мразью. Он не брезговал нарушением нравственных норм, мог убить, если того требовала ситуация, и всегда имел при себе несколько запасных планов. Он был хитер, отличный стратег и аналитик. Но не взирая на всё это, у него были нерушимые принципы. Феликс никогда бы в жизни не убил женщину или ребенка, он заботится о своих близких и готов пожертвовать многим, чтобы в случае необходимости их спасти.

Для Вильгельма же эти границы отсутствовали. Психопат, человек без принципов, жестокий убийца. Все эти слова смело можно было отнести к старшему Фишеру. Но он слишком хорошо умел скрывать свои недостатки. Скрыл все свои грешки за маской. В отличие от Феликса, он не был опасным на первый взгляд. Младший из Фишеров вселял страх одним своим видом, своим спокойствием, своей игрой. А Вильгельм изображал из себя святого, творя самые аморальные вещи. Он вселяет ужас и страх только когда уже совершает зло. Не зная Вильгельма лично, при первой встрече с ним можно сказать, что это симпатичный, милый и добрый паренек, который занимается пожертвованием.

Представление началось ровно в тот момент, когда Лена нашла своё место. Место находилось недалеко, но не слишком близко от сцены. На деле это было трудно назвать цирком. Скорее театр с клоунами и каскадерами.

— Добрейшего дня, Темнейшая! — весело поприветствовал Феликс Лену, чуть приподнимая дорогую шляпу бургундского цвета. Цвет костюма ничуть не отличался от её оттенка.

— Злейшей ночи, Светлейший, — в ответ хмыкнула Лена, поправляя костюм-тройку, что не особо отличался цветом от костюма Фишера. — Ты не то что своровал мой цвет, ты оделся в мой любимый оттенок, чертов шут.

— Прошу простить, — в отместку ухмыльнулся Феликс, оголяя белоснежные зубы. Его только забавляла реакция девушки. — Не смог сдержаться.

Чарская ещё больше насупилась, но ничего не ответила. Она лишь перевела взгляд на сцену, где какой-то артист показывал незамысловатый фокус, после чего Лена прикусила губу и спросила, не глядя на парня:

— Цирк прикупил или сам открыл?

— Ты о чем? — Феликс совершенно не наигранно удивился, хмуря брови. Маска на мгновение спала.

— Забудь, — тут уже в замешательстве была Лена. Она была уверена, что охранник её ни с кем не перепутал. Её внешность сейчас была ничем не примечательна, и охранники наверняка долго изучали её фотографию — уж это было достать в сказочном мире не сложно, — чтобы узнать её из толпы. Но если Феликс не хозяин цирка — тогда кто им является.

В общем-то, сейчас было некогда об этом думать, но Лена отметила у себя в голове, что обязательно проанализирует чуть позже, наедине с собой и чашечкой крепкого кофе. Желательно под звуки дождя.

Шоу на сцене началось. Ведущий поприветствовал зрителей, а после сразу объявил фокусников.

— У тебя есть ценная информация, раз ты так возжелал нашей встречи? — Лена не смотрела на сцену, в отличие от Феликса, и внимательно наблюдала за лицом собеседника.

— Ты совершенно не думаешь о том, что я мог просто соскучиться по тебе, Фео, — он состроил укоризненную гримасу и на мгновение переместил свой взгляд со сцены на Лену. — Хотя, впрочем, ты права. — Его рука потянулась к портфелю, доставая оттуда папку. — Крис заметила, что вы ищете королевскую семью. Так что мы решили облегчить вам поиски и кое-что нарыли. — он аккуратно передал ей папку, Лена нахмурила брови, но приняла. — Не открывай здесь.

— Раз это так ценно, что хочешь взамен? — папка в её руках уменьшилась, и Лена убрала её в скрытый карман пиджака. — Ты ничего просто так не делаешь.

Феликс едва слышимо мягко рассмеялся, наконец отрываясь от происходящего на сцене и переводя взгляд на Лену:

— Хорошо же ты меня знаешь, Феодорочка, — он придвинулся ближе, заговорил так тихо, что подслушать их разговор было невозможно. — Ты же сильнейшая, а наш любимый Вилли козни строит. Безоговорочная помощь. Твоя и твоих друзей.

— Я уже говорила, что не хочу иметь никаких дел с Вильгельмом. Мы и сами найдём информацию насчёт родителей Алёны, — она чуть ли не рычала, когда выговаривала эти слова, выворачивая карман с папкой. — Тем более я не позволю патрулю с ним связываться. Он им не по зубам.

— А тебе по зубам? — резко прервал её Феликс. Вечно улыбающаяся маска слетела, он выглядел серьёзно. — А в том-то и проблема, что одолеть и справиться с ним можешь только ты. Ни патруль, ни королевская полиция, ни даже я. Только ты сможешь остановить его в случае опасности для всего мира. Не только сказочного, но и обычных людей. И ты хочешь просто бросить этот мир, ведь когда-то там вы что-то не поделили? Ты будешь самым отвратительным сильнейшим за всё время.

Лена сжала зубы. Играл на чувствах. Она была бы дурой, если бы повелась на такую простейшую манипуляцию с его стороны. Но внутри неё неожиданно говорила совесть. Феликс ведь был прав. Прав во всём. Её не особо волновал этот мир, но в этом мире даже после её смерти всё ещё останутся её близкие люди. Патруль, Николас, Недруги, Влад... Она не могла бросить всех так.

— Никого кроме меня не вписывай в это. Это только наше с тобой дело, — безэмоционально произнесла Лена, проклиная себя за чувства. Вильгельм бы высмеял её за слабость, а Феликс, в другой ситуации, осудил бы её. Но сейчас именно он играл через её слабые стороны.

— Они лишь небольшая подстраховка, не более, — на его лице растянулась пугающая улыбка. Он был доволен собой. Скорее всего и не думал, что его маленькая манипуляция сработает. Чертов шут.

— С вами приятно иметь дело, — произнёс он, когда Лена уже встала и направилась к выходу. Последнее предложение она проигнорировала.

Лена была вся в смешанных чувствах. С одной стороны, Феликс был уродом, которого она ненавидела. Была бы её воля, она никогда бы с ним не общалась и не имела общих дел. Этот человек может предать и забыть. Единственное, что его удерживает от этого, — это статус Лены. Он не был дураком, чтобы предавать сильнейшую. Но мог обмануть, не договорить и многое другое. С другой же, он часто помогал ей ранее. Может, он в этой войне и не за неё, но точно не против. У них есть общий враг — с друг другом они могут разобраться и позже.

Она вынырнула из своих мыслей только когда врезалась в чью-то широкую спину. Толпа у выхода была плотнее, чем на входе — люди спешили покинуть цирк после представления, давились, толкались. Лена раздражённо попыталась обойти какого-то мужчину в сером пальто, но он резко дёрнулся в сторону, и их плечи столкнулись. Что-то рассыпалось в воздухе — мелкая, почти невидимая пыльца, пахнущая озоном и... вишней? Лена хотела отшатнуться, но порошок уже попал на лицо, в волосы. На секунду она ослепла — глаза защипало, из них потекли слёзы.

— Простите, ради бога, — пробормотал незнакомец и тут же растворился в толпе.

Лена протёрла глаза и вдруг почувствовала, как что-то изменилось. Волосы, которые она недавно перекрасила в чёрный и коротко подстригла, вдруг изменились. Она машинально провела рукой по голове — и наткнулась на короткую прядь. Белую. Белоснежную, как в былые времена.

— Чёрт, — прошипела она, понимая, что маскировка слетела. И что это был за порошок? Магия? Алхимия? Знакомый запах вишни не давал покоя — слишком специфический, чтобы быть случайностью.

Лена попыталась пробиться к выходу быстрее, но тут же краем глаза заметила двоих мужчин в форме городской стражи. Они смотрели прямо на неё. Один из них вытащил из нагрудного кармана маленькую фотографию — Лена узнала собственное старое фото, ещё с белыми волосами. Стражник перевёл взгляд с карточки на неё и резко дёрнул напарника за рукав.

— По описанию! — услышала она его хриплый шёпот. — Принцесса Тьмы, белые волосы, одета в костюм-тройку. Та самая.

Лена не стала ждать, пока они подойдут. Она развернулась и быстрым шагом направилась не к выходу, а вглубь цирка — туда, где были служебные помещения. Стражники бросились за ней, но толпа работала против них. Ей удалось проскочить за бархатную ленту с табличкой «Только для персонала», прежде чем они приблизились.

Коридоры за кулисами были узкими, пахло краской, потом и старыми коврами. Лена бежала, не разбирая дороги, сворачивая то налево, то направо. Где-то сзади раздавались крики и топот — её преследовали. Она уже хотела использовать магию, чтобы испариться во тьме, как вдруг услышала треск. Сначала тихий, будто кто-то ломал спички, а потом — громкий, злой, пожирающий.

Из-за угла вырвался язык пламени. Огонь полз по стене, лизал старые деревянные перегородки, взбирался к потолку. Вентиляция загудела, разнося запах гари по всему зданию. Кто-то закричал — не за кулисами, а в зрительном зале. Лена замерла на мгновение, пытаясь понять, откуда начался пожар. Короткое замыкание? Поджог? Она не знала. Но всё это было слишком подозрительно.

Стража, преследовавшая её, тоже заметила огонь. Один из них заорал: «Пожар! Всем на выход!», и бросился обратно к зрителям, забыв о Лене. Второй замешкался, но потом тоже побежал спасать людей.

А Лена... Лена почему-то не побежала к выходу. Она пошла на огонь.

Пламя расползалось с пугающей скоростью. Старый цирк был построен из сухого дерева, и огонь пожирал его как бумагу. Лена свернула в коридор, откуда доносились крики. Там, у тупика, металась девчонка-акробатка в расшитом костюме — она пыталась открыть заклинившую дверь запасного выхода.

— Помогите! — закричала она, увидев Лену. — Здесь дети! За дверью гримёрка! Там дети!

Лена подлетела к двери, дёрнула — та не поддавалась. Она ударила ногой, плечом, но дверь была железной, а ручка сломана. Из-за неё доносился плач — тонкий, испуганный, детский. Чарская стиснула зубы. Магия не работала — огонь уже пожирал стены, выжигая кислород, и тьма не слушалась. Она рванула дверь с такой силой, что та вылетела вместе с петлями.

В гримёрке, забившись в угол, сидели трое детей лет шести-семи. Два мальчика и девочка. Они кашляли от дыма, лица были перепачканы сажей.

— Быстро за мной! — рявкнула Лена, хватая одного за руку и таща к выходу. Дети, спотыкаясь, побежали за ней, но дым сгущался, и видимость упала почти до нуля. Лена ориентировалась на звук — где-то справа, кажется, был выход на сцену. Она толкнула плечом дверь и вывалилась прямо за кулисы.

Здесь было хуже. Огонь уже добрался до занавеса и драпировок. Языки пламени взлетали под самый купол, обрушивая вниз горящие куски ткани. На сцене лежало несколько тел — тех, кто не успел убежать. Акробат в блестящем трико застыл в неестественной позе, его лицо было чёрным от копоти, но глаза оставались открытыми. Рядом с ним — женщина в пышной юбке, которая, кажется, была ведущей. Она ещё дышала — Лена увидела, как чуть вздымается её грудь, но сил тащить её не было: дети цеплялись за подол её пиджака и плакали.

— Бегом! — заорала Лена, выталкивая их в зрительный зал. Там тоже горело. Кресла полыхали как факелы. Кто-то из зрителей пробивался к выходу, топча упавших. Висел невыносимый запах горелого мяса и палёных волос. Лена подхватила на руки самую маленькую девочку и побежала к главному выходу, волоча за собой остальных.

Толпа мешала. Люди кричали, молились, ругались. Чья-то старуха упала прямо перед ней — Лена перешагнула через неё, не останавливаясь. Это было жестоко, но если бы она остановилась, дети сгорели бы. А старуха... старуха уже не дышала.

У самого выхода случилась давка. Дверь была слишком узкой, а людей слишком много. Кто-то упал, и его топтали. Лена увидела, как молодая женщина пытается вытащить из-под ног ребёнка, а сама уже теряет сознание. Чарская швырнула тьму — слабую, едва заметную, — и людей на несколько секунд отбросило в стороны. Этого хватило, чтобы протиснуться к дверям.

Она выскочила на улицу, вся в саже, с обожжёнными руками. Трое детей, которых она вынесла, тут же подхватили какие-то взрослые. Лена даже не посмотрела на них. Она обернулась.

Цирк горел. Горел весь. Из окон вырывалось пламя, крыша обвалилась с грохотом, подняв столб искр до небес. Внутри всё ещё были люди — она слышала их крики за мгновение до того, как здание сложилось, как карточный домик. Крики оборвались. Наступила тишина, разрываемая только треском огня и плачем уцелевших.

Лена стояла, глядя на огонь. Её белые волосы, покрытые пеплом, развевались на ветру. Она просто развернулась и пошла прочь. Никто не пытался её остановить. Полиция была занята. Люди были заняты своим горем.

Она шла, не разбирая дороги. Где-то на полпути сняла пиджак — он вонял гарью — и бросила его в мусорный бак. Осталась в одной рубашке и брюках. Холод пробирал до костей, но она не чувствовала ничего, кроме глухого раздражения. В голове билась одна мысль: «Я могла бы остановить этот пожар. Одно заклинание тьмы — и огонь захлебнулся бы. Но я не стала. Я не хотела привлекать внимание. И теперь эти люди — их смерть на моей совести».

***

В клуб «Русская принцесса» Лена ввалилась ближе к полуночи. Охранник у входа хотел было загородить путь — грязная, оборванная, в саже — но узнал её по белым волосам и стушевался. Она толкнула дверь и вошла.

Музыка гремела, как в тот раз, когда они были здесь с Тео. Но сейчас Лена не хотела ни танцев, ни выпивки. Она хотела просто сесть в самый тёмный угол и обдумать произошедшее. Но все углы были заняты. Тогда она побрела к барной стойке — там хотя бы можно было заказать виски и притвориться, что тебя нет.

Барменом сегодня оказался Аарон — парень, знакомый Лене как раз со времён Тео. Он лениво протирал стакан, когда Лена собралась сесть на единственный свободный стул. Рядом с ним, облокотившись на стойку, сидела девушка. Короткие чёрные шорты, рваные колготки, из-под которых виднелась бледная кожа. Длинные чёрные волосы спадали на плечи неровными прядями. Пирсинг в ушах. Она лениво помешивала соломинкой в стакане с тёмной жидкостью.

— Аарон, повтори, — сказала она ровным, спокойным голосом, не глядя на бармена.

— Ты и так много выпила, — заметил Аарон, но всё же потянулся за бутылкой.

— Это не твоя забота.

Лена уставилась на девушку. Та повернула голову, и Чарская увидела её лицо: бледное, с чёткими скулами, с лёгкой, почти застывшей улыбкой. Глаза — тёмные, бездонные, с длинными ресницами. В них не было ни тепла, ни холода. Только пустота, которую Лена уже когда-то видела.

— Этот стул свободен? — спросила Лена, кивнув на соседний.

— Разумеется, — девушка чуть повела плечом. — Присаживайтесь.

Лена опустилась на стул и повернулась к Аарону:

— Двойную порцию виски.

— Сделаю.

Пока бармен наливал, темноволосая незнакомка смотрела на Лену с той же лёгкой улыбкой. У неё в глазах не было ни капли любопытства, скорее, она лишь наблюдала.

— Тяжёлый день? — спросила она. Голос — мягкий, едва слышимый сквозь громкую музыку колонок.

Лена усмехнулась.

— Можно и так сказать, — хмыкнула Лена наконец спустя некоторое время. — Цирк сгорел. Кто-то снёс мне маскировку. Нагрянула полиция. А я, сильнейшая, позволила себя выставить полной дурой. И ради чего?

— Похоже на серию неудачных событий, — ответила девушка, приняв коктейль от Аарона. — Но вы живы. И, судя по тону, невредимы. Остальное — вопрос времени.

— Вы всегда так рассуждаете?

— Всегда, — кивнула незнакомка. — Это избавляет от лишних страданий.

— А вы вообще что-нибудь чувствуете? — Лена прищурилась, внимательнее вглядываясь в неизвестную. — Сожаление? Сострадание?

— Это почти одно и то же.

— В том-то и дело, что почти.

Девушка задумалась на секунду, а потом ответила:

— Понимаю, что вы имеете в виду. Да, чувствую. Но не всё, что чувствуете вы. И не с той же интенсивностью. К примеру, сожаление о мёртвых — пустая трата времени. Они уже не вернутся. Гораздо продуктивнее злиться на себя за собственные ошибки. Вы, кажется, именно это и делаете.

Лена залпом выпила половину виски. Жидкость обожгла горло. Она не хотела напиваться сегодня, но всё решилось за неё.

— Вы знали имена тех, кто погиб? — спросила вдруг девушка.

Лена хмыкнула, неряшливо дёрнув головой. Непривычно белые волосы разметались в разные стороны, прядь упала на лоб, прикрывая глаз.

— Нет. И знать не хочу.

— Тогда, простите за прямоту, ваши страдания — не о них. О вас самой. И это правильно. Чужие смерти не ваша забота. Ваша забота — ваша сила и ответственность. Со стороны может показаться, что ответственность и чужие смерти — это одно и то же. Но это не так. Вы упустили сегодня шанс, не воспользовавшись своей силой, спасти невинных.

Незнакомка поставила стакан на стойку и поправила выбившуюся прядь чёрных волос.

— Если вы хотите кому-то помочь — помогите себе. Мёртвым уже всё равно.

Лена молчала. Слова были жёсткими, циничными, но в них чувствовалась странная, но едва ли пугающая правота.

— Кто вы? — спросила она наконец.

— Всего лишь посетительница, — девушка поднялась. — Аарон, запиши на меня, пожалуйста.

— Как обычно, — цокнув, кивнул бармен.

Она взглянула на Лену сверху вниз — спокойно, без сожаления.

— Не принимайте близко к сердцу то, что нельзя изменить. Это пустая трата времени. Сосредоточьтесь на том, что можете исправить. Всего доброго.

Она развернулась и направилась к выходу, исчезая в толпе.

Лена заказала ещё виски. Глупая традиция — заливать горе алкоголем.

***

На следующее утро, когда Лена вернулась на мельницу, она ничего не рассказала ни патрулю, ни Владу. Только молча прошла в душ, смыла с себя сажу, переоделась в чистое и села пить кофе. Белые волосы, совершенно растрёпанные, она не стала убирать или снова красить. Пусть все видят. Хоть это и принесёт проблем.

Влад зашёл на кухню первым. Увидел её — и замер.

— Что случилось? — спросил он тихо.

— Ничего, — ответила Лена. — Всё как обычно.

Она сделала глоток кофе. Горячий, чёрный, без сахара. Вкус горечи напомнил ей о дыме.

Следом за Владом зашли девочки — в полном составе. Аленка шла впереди, как обычно чуть подпрыгивая на месте. За ней Маша со Снежкой, которые тихо о чём-то переговаривались. Замыкала их строй Варя. Она шла в мыслях, сложив руки на груди, и смотрела куда-то в пол.

Их толпа резко затормозила и затихла при виде белой Елены.

Аленка замерла с открытым ртом. Маша выронила блокнот. Снежка прижала руки к щекам. Варя просто остановилась, вглядываясь в Лену с непонятным выражением — то ли удивления, то ли тревоги.

Чарская никак на это не отреагировала. В данный момент её больше интересовал чёрный кофе, про который в последнее время она благополучно забывала. Она сделала ещё один глоток, не обращая внимания на повисшую тишину.

— Лена... ты... — начала было Аленка, но осеклась.

— Да, я, — спокойно ответила Лена. — Волосы вернулись. Не спрашивайте как.

— А мы и не спрашивали, — тихо буркнула Варя, но голос её дрогнул.

Все очнулись, только когда в комнату зашёл Николас с чашкой зелёного чая. Он шёл, что-то напевая себе под нос, и явно не ожидал увидеть на кухне весь патруль в сборе и Влада, застывшего как статуя. А при виде Елены эта самая чашка полетела на пол, разбившись вдребезги.

— Ты где была? — Голос Николаса был спокойным, но Лена уловила в нём ураган эмоций. Только она ещё не успела определить, было ли это очередное разочарование в ней или беспокойство за неё. — Ты уходила на диалог с Феликсом. Но тебя не было всю ночь.

— Ой! Леночка! Какие у тебя волосики крутые! — Рыжова подскочила к Лене, пытаясь разбавить атмосферу, которая нарастала в комнате.

— Ален, сейчас не время, — отрезала Варя, потянув рыжую за руку назад.

— Мы правда очень волновались, даже Варечка не спала всю ночь, — добавила Снежка.

Ветрова злостно зыркнула на неё, но говорить что-то против не стала. Не тот момент.

— Вот поэтому соизвольте объясниться, Елена Павловна, — Николас испортил всё.

Он шагнул вперёд, скрестив руки на груди.

У Лены знатно накипело. Она держалась из последних сил, сжимая кружку так, что побелели костяшки. Сейчас все её старания сохранить лицо пойдут к чертям.

— Что мне, блять, ответить, чтобы ты не стал осуждать меня? — голос такой же обманчиво-спокойный, но в нём зазвенели льдинки. Она подняла голову, взглянув в глаза Нику. — Ты последнее время что и делаешь, как ебёшь мне мозги из-за какого-то детского лепета.

— Ооо! Так это я виноват? — Павлов подошёл ближе, склоняясь над Леной, почти касаясь её лица своим. — Это ведь я не мог сообщить важную информацию по делу! Уж извини, я просто считал, что это ничего не изменит!

— Как же это тебя задело, — усмехнулась прямо в лицо Николасу беловолосая, скидывая с глаз упавшую чёлку. — Я сразу сказала, что не сообщу место встречи. Не по своей, мать его, прихоти. Из-за Фела.

— Он уже «Фел», да? — Николас почти рычал, пропуская все её слова мимо ушей, вылавливая только то, что ему самому нравилось и было удобным. — Вы уже на «ты»? Обнимались, целовались?

— Не придирайся к словам. Ты его не знаешь. Он бы отменил встречу, если бы узнал, что я желаю привести кого-то ещё. Даже косвенно. А я не могла рисковать информацией.

— О, нет! Я его как раз уже очень хорошо знаю! — Павлов выпрямился и сделал шаг назад, разводя руками. — И ты просто всё ещё нам не доверяешь! Думаешь, мы дети малые, не справимся?

Девочки сзади него засуетились, явно не понимая, что делать. Аленка сжала руки в замок и прижала к груди. Маша напряжённо следила за каждым словом. Снежка уже вытирала слёзы, хотя никто толком ещё не начал кричать. Варя стояла, скрестив руки, и кусала губу, явно готовая вмешаться. У Влада челюсть играла желваками, но пока разнимать их он не спешил. Возможно потому, что сам поддерживал некоторые слова Николаса, а может, просто не хотел вмешиваться лишний раз и считал Павлова и Чарскую достаточно взрослыми, чтобы они разобрались самостоятельно.

— Я в цирке была, — произнесла Лена, перебивая готовый сорваться с губ Николаса очередной упрёк.

Одно предложение, но зато какое. Все вновь замолчали. Даже Павлов замер, не договорив.

Лена быстро допила свой кофе — она делала это, смакуя каждую секунду тишины. Поставила кружку на стол и обвела всех взглядом. Спокойным, усталым, не обещающим ничего хорошего.

— Феликс назначил там встречу, — продолжила она, задерживая взгляд на Николасе дольше, чем на остальных. — Уж очень он любит смех и представления. Мы поговорили. Он дал папку с информацией — что там, не знаю, ещё сама не смотрела. После этого я ушла. Потом на выходе кто-то столкнулся со мной, рассыпал какой-то порошок. Он смыл маскировку, вернул мой настоящий цвет.

Она провела рукой по волосам, откидывая их за спину.

— Меня заметили легавые. Кто-то из них узнал. Погнались. Я бежала через служебные помещения, а потом начался пожар. Я успела вытащить троих детей. Как только вышла, крыша рухнула. Цирк завалился.

— Ты... ты спасла детей? — пискнула Аленка.

— Да. Троих. Остальные не успели. — Лена пожала плечами, но это движение вышло слишком резким. — Я не знаю, почему это случилось. Пожар, порошок, стража... Слишком много совпадений для одного вечера. В случайности я после своей жизни точно не верю. Но расследовать это сейчас — значит потерять время. У нас есть другие цели.

Николас тяжело вздохнул. Он опустился на стул напротив, потирая переносицу.

— А ночью-то тебя почему не было? Мы обыскались.

— Я была в клубе. Размышляла. — Лена не стала уточнять, о чём именно.

Все лишние вопросы отпали. Павлов махнул рукой, давая понять, что пока спорить не о чем. Он посмотрел на девочек, потом на Влада, потом снова на Лену.

— Случившееся в цирке — это ужасно, — сказал он тихо. — Правда. Но сейчас это не наша забота. У нас, пока здесь, слишком много врагов, и мы точно не доберёмся до истины, если распыляться. У нас две основные задачи: найти родителей Алёнки, а также разузнать великий план Вильгельма. Ну и остановить его. Всё остальное — второстепенно.

— Как это «не наша забота»? — Маша вскинула брови. Она всё ещё держала блокнот, но пальцы её дрожали. — Мы не можем просто закрыть на это глаза! Это наверняка связано непосредственно с нами! Не бывает таких совпадений — пожар, маскировка, стража, всё в один день! — Она с надеждой взглянула на Лену, ища поддержки.

Лена сжала губы. Поднялась со стула, обошла стол и остановилась рядом с Машей. Почти вплотную.

— Николас прав, — сказала она, глядя прямо в глаза дриаде. — Пойми, не всё в этой жизни происходит так, как нам хотелось бы. — Голос Лены едва заметно дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. Перед глазами пронеслись картинки былых лет. — Я тебя прекрасно понимаю. Я видела всех людей там. Секундой назад они сидели и наслаждались представлением, а сейчас уже не дышат. Но мы не можем сейчас заострить внимание на этом. Это расследование ни к чему нас не приведёт, только отнимет время. Мы спасём куда больше жизней, если найдём Вильгельма. Я его знаю. Он опасен. Опасен взаправду. Я могу поклясться именем своей матушки. Если остановим его, то решим большую часть проблем не только сказочного мира, но и мира людей.

Из зелёных Машиных глаз потекли тихие слёзы. Она отвернулась, кусая губу. Снежка ещё давно отвернулась от всех, едва всхлипывая, и теперь прятала лицо в плече Аленки. Рыжова тёрла глаза, стараясь не показывать свою слабость, но уголки её губ предательски дрожали. Варя стояла около Николаса, сжимая его руку. Он не сопротивлялся, только молча смотрел на Лену.

Влад стоял дальше всех, отвернувшись к окну. Он помнил, что происходило в прошлом Лены. Возможно, считал её лицемерной. Влад лучше остальных понимал, что никому она не сочувствует, а тем более ни о чём не сожалеет. Но сейчас он молчал, потому что знал — Лена не будет врать перед патрулём хотя бы о том, что чувствует сама.

Лена поймала его взгляд в отражении стекла. На секунду ей показалось, что он хочет что-то сказать, но Влад лишь отвернулся обратно к улице.

А она смотрела на девочек. На их слёзы, на их дрожащие плечи. И вдруг поняла, что ей не всё равно. Не на погибших — нет. На них. На этих четверых, которые смотрели на неё как на старшую. Как на ту, кто должна их защищать. Патруль были детьми. Им просто не повезло оказаться в этом мире, погрязшем в жестокости и злобе. Они не заслужили видеть всё это.

— Хорошо, — тихо ответила Маша, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Вы правы. Но... я... я хочу сходить на площадь и почтить погибших. Там было много детей. Я не могу просто сделать вид, что ничего не было.

— И я, — так же негромко всхлипнула Аленка, шмыгая носом. — Они ведь тоже могли бы жить.

— Думаю, нам всем не помешает, — Снежка успокоилась раньше остальных, стряхивая рукавом слёзы с лица. Она подошла к Маше и взяла её за руку. — Мы пойдём все вместе. Да, Варь?

Ветрова посмотрела на Николаса. Тот кивнул, не разжимая губ. Варя выдохнула и ответила:

— Да. Вместе.

— Хорошо, — отозвалась Лена, переводя взгляд в окно, где начинался серый, промозглый рассвет. — Я не против. Пусть каждый прощается с ними по-своему. Но запомните: после этого мы возвращаемся к делу. Родители Алёнки и Вильгельм не будут, пока мы оплачем всех, кого потеряли.

Она вздохнула и взяла со стола кофейник, чтобы налить себе вторую чашку.

——————

Вот и глава. Как вам? Тг канал: https://t.me/arifischer «Записки Фишер»