River and Forest

— Я подведу итог, никто ведь не возражает? — Николас обвел всех присутствующих на кухне мельницы взглядом.
Варя сидела на диване между Снежкой и Машей и выглядела отстранённее всех, что было для нее неестественно. Девочки же по бокам от нее наоборот следили за каждым движением старших, мысленно что-то подмечая.
Аленка сидела дальше всех от патруля и ближе остальных к Лене. Она заметно переживала за все, что происходило. За состояние Вари, за еще более задумчивую, чем обычно, Машу, за необычно нервную Снежку, за безэмоционального Влада, который никогда таковым не был, за раздраженного Николаса, что ранее был самым спокойным, за неопределенность со своими родителями, за непонятный страх перед Вильгельм, но больше всего она переживала за Лену.
Они мало времени проводили на едине, Аленка это не отрицала. Но она чувствовала от старшей поддержку, знание, что если что-то пойдёт не так, то Лена поможет, а не оставит в трудном положении. Единственным близким человеком, что был старше Аленки, была долгое время ее бабушка. Но бабушка могла лишь поддержать словами, похлопать по спинке и сказать, что все наладится. А когда в жизни рыжей появилась Лена все стало как-то лучше и по-другому. Она была отвратительным советчиком или тем, кто мог успокоить словами. Но Елена не оставалась позади, когда нужно было что-то сделать. Конечно же, она не летела выполнять за девчонок абсолютно все. Наоборот, Лена предпочитала отправлять их самих справляться, но Алена была уверена, что если бы что-то пошло не так, старшая из кожи вон вылезла бы, но сделала бы все или даже больше, чтобы помочь патрулю.
Да. Может быть Елена Чарская создавала совершенно обратное впечатление, но как казалось Аленке она была хорошим человеком, с которым случилось много плохого. И Рыжовой было искренне жаль Лену. Она знала не так много о прошлом старшей, но достаточно, чтобы сказать «Она многое пережила».
— Если не сложно, то можно чуть подробнее, — Саша вскинул руку, глядя на Николаса. Его и Васю не взяли в резиденции Чарских, поэтому обо всем произошедшем они знали лишь в общих чертах.
— Всенепременно, — кинул Николас, даже не смотря на парня, после чего достал из кармана джинс небольшой сложенный листок. — Я по бумажке читать буду, никто же не против, — никто не ответил, но это и не было вопросом. — Ну так в общем. Некоторое время мы слышим от тебя, Елена Павловна, об опасности некого Феликса Фишера, и убеждены, что он сломал тебе психику. Каждое его упоминание отдавало в тебе дрожью, а когда речь шла о встречи с ним, ты была не свойственно безэмоциональной, — об этом, с большой вероятностью, рассказала ему Варя, ведь в момент ее потери контроля над собой в темнице резиденции он находился в главном зале. — Потом ты, как оказалось, разыгрываешь прелестнейшую сцену воссоединение со своим братом, добровольно показываешь моменты своей старой жизни, Саш, Вась, если интересно, узнаете потом в подробностях у девочек. — Влад периферическим зрением заметил, как слегка дрогнула нижняя губа Лены. — Ну и наконец рассказываешь о том, что это все было наигранно ради удовлетворения твоего братца, а настоящий «злодей», которого надо бояться на самом деле некий Вильгельм Фишер, который по совместительству является единокровным братом этому Конченному. Вроде ничего не забыл. А нет. Ответь мне, моя великодушная Елена Павловна, на один вопрос: а нахуя мы вообще собирались?
Лена, до этого момента не подававшая никаких признаков жизни, вяло повернула голову в сторону говорящего. Весь ее вид говорил о том, как она устала и не желает говорить хоть что-то. Но так нельзя. Она понимала, что не может просто вывалить им всю свои историю и оставить без объяснений. Но это чертовски ее и раздражало. Лена не винила своих друзей, в любом случае их замешательство понятно и не беспричинно. Ее больше бесило то, что о многом она не могла рассказать раньше в силу каких-либо обстоятельств или своего характера.
Сейчас скрывать ничего нельзя. Уже понятно, что с Феликсом и Недругами они будут часто пересекаться. Ясно, что и не обойтись без встречи с Вильгельмом, которую хотелось бы так избежать. И уже предельно точно все понимают, что грядет смена сильнейшего, при котором старый сильнейший грубо говоря умирает.
Лена не знала, почему Николас так возмущался. Вроде бы она рассказала все подробно, неужели у него остались еще какие-то вопросы? Или он был разочарован, что она не рассказала обо всем раньше? Но что бы это изменило? На самом деле она до конца сомневалась в том, что увидит точно Феликса, а не Вильгельма в его костюме. Любое знание, что было у Лены до этого мгновения ничего особо не изменило бы.
Внезапно шум гостиной прерывается в голове Лены всего одной мыслью: «Из-за этого ты и выбирала раньше людей, подобных Феликсу и Вильгельму». Кто-то вроде Фишеров не требовали никаких объяснений, им был понятен любой исход. Мало того, они сами могли просчитать твои мысли на этот счёт. Они никогда не осуждали ее, не задавали лишних вопросов. Но порой Лена чувствовала себе глупой на их фоне, хотя таковой не могла себя назвать.
— Ник, я вроде все рассказала, что тут еще думать? Если бы я рассказала что-то раньше, оно бы никак не изменило окончательную точку, в которой мы находимся сейчас, — Лена искренне не понимала в чем дело.
Она была уверена, что все будут удивлены, возможно слегка злы, но Лена не ожидала увидеть такую реакцию. Да, это было гнев и шок, но к ним приписывались непонятные Лене разочарование и переживания. Последнее она еще могла скинуть на страх будущего.
Разочарование? В ней? В ситуации? В бреде происходящего? В целом? Лена не понимала.
— Я уже не беру в расчет тот факт, что ты скрывала важную информацию, Бог с ним! — казалось, слова Лены только раззадорили Николаса. — Для тебя это может быть не веской причиной, хорошо, — он резко развернулся на пятках кроссовок и чуть ли не подбежал к Лене, что все это время сидела с каменным лицом. — Мы не безэмоциональные сволочи по типу Фишеров. Можно было, мать его, подумать о том, что мы будем волноваться за тебя?! Ты сдохнешь через полтора года!
Чарская нахмурила брови. Все это время он переживал за неё? По лицам присутствующих можно было сказать, что они полностью солидарны с Николасом. Даже Варя, у которой, как казалось Лене, было к старшей какое-то предвзятое отношение. Она нахмурилась еще сильнее.
Лена не понимала. Она не знала, как ей реагировать. Зная о своей ранней кончине почти с детства, Лена старалась не зацикливаться над этим. Она смирилась. А что можно было сделать, если за силу нужно платить? Цена есть у всего. И чем выше запросы, тем выше стоимость.
— Вы че, серьезно из-за этого такие буки? — Чарская расхохоталась на всю комнату, стараясь снять напряжение. — Как я погляжу, вы все эту тему успели обсудить. Без меня, — она вскочила с кресла, после чего, едва касаясь плеч Ника, отодвинула его в сторону, освобождая себе путь. — Вот только никто из вас, видимо, не знает о связи религии и сильнейших. Каждый из Девятки Мечей был когда-то обычным сильнейшим. Сильнейший ведь считается этаким ребенком Богов. Так вот, по истечению четырехсот лет, когда появляется новый сильнейший, старый становится одним из Девятки, заменяя Божество, которое слабее остальных. А, как сказала мне Госпожа Ария, Девятка обычно ходит среди нас, наблюдая за порядком. Так что, я, может, внешне изменюсь, но душа прежняя останется. Ну и обязанностей прибавится, но это мелочи!
По мере монолога Лены лица всех искажались в совершенно разных и абсурдных эмоциях. Патруль с Сашей и Васей скорее выглядели довольными под конец разговора. Они ей безоговорочно верили. Думали, что она не стала бы так рисковать и врать. Николас же выглядел скорее удивленным, но с примесью облегчения. Единственным человеком, почти не изменившимся, стал Влад. В его взгляде теперь играла еще большая тяжесть, чем прежде. Лена подозревала, почему.
— Так наша наставница станет буквально Богом! — Аленка как обычно оттаяла быстрее всех, в порыве эмоций кидаясь на Лену с объятиями. — А мы себе уже успели надумать!
Старшая немного неловко ответила на объятия, слегка хлопая Алену по спине, после чего натянула самую широкую улыбку.
— Сможете клясться Богом и врать, — хмыкнула Лена, разводя руки в стороны.
Обстановка более менее устаканилась. Даже взвинченный Николас отошел и теперь смотрел какую-то передачу по телевизору вместе с Варей и Аленкой. Саша с Васей не так давно отправились обратно к сумасшедшему ученому, Снежка играла с Зайчиком, а Маша во что-то очень внимательно вчитывалась.
— Поговорим? — донесся до Лены едва слышимый голос. Но ей даже оборачиваться не нужно было, чтобы определить его владельца. Она кивнула Владу, и они вдвоем направились подальше от ребят, забираясь на второй этаж и выходя на балкон.
Парень потянулся к карману бомбера, вытянул оттуда пачку вишневых сигарет в компании с лимитированной зажигалкой от его любимой группы и достал одну сигару. Лена внимательно наблюдала за каждым движением Влада, стараясь не моргать, будто бы боясь упустить момент того, как он поджёг сигарету в своих губах, а после выдохнул вишневый дым.
— Ты же их терпеть не можешь? — невзначай спросила Лена, чтобы как-нибудь начать диалог. Стоять в тишине не хотелось.
— Они тебя напоминают, — такое откровение от Влада казалось таким обыденным, обычным.
Будто бы обычно они не посылали друг друга на все четыре стороны и не избивали до потери памяти, вместо классического человеческого секса.
— Да ну, я думала, ты терпеть не можешь все, что связано со мной, — постаралась развеять обстановку Лена.
С ним она никогда не общалась серьезно. Лена ненавидела серьезные разговоры. Она их презирала, ведь в детстве у неё их было слишком много.
— Не дури хоть сейчас, — осек ее Влад, передавая сигарету девушке.
Та ее приняла.
— Может, задашь вопрос? — она извернулась так, чтобы смотреть на него, а не на холодный пейзаж за перилами.
Наступала зима. Сказочный Мир хоть и не видел обычно снега, но придерживался зимней обстановки, украшая город к новому году заранее.
— Я не умею читать мысли.
— Ты ведь соврала, — Влад принял правила игры, как обычно делая то, что хотела Лена. — Сильнейший занимает место того Бога, что совпадает с ним направлением магии и выиграет его в бою исключительной магией. Ты можешь занять место только Арии. Но ты не сможешь, ведь ты так называемый Полубог, а она была Богом всю свою жизнь. Да и не станешь с ней сражаться, слишком ее любишь.
— Все же запомнил ту лекцию, — единственные слова Лены, которые она смогла произнести.
Девушка помнит, будто это было вчера. Она отчитывала Влада за религиозную необразованность, посвящая в детали бытия Девятки Мечей. Рассказала многое, почти все, что сама знала. А знала она, как сильнейшая, гораздо больше остальных. Маша могла не стараться искать информацию, подтверждающую или опровергающую правдивость слов Елены — все равно никогда бы не нашла. Такие тонкости не знает никто, кроме самих сильнейших и Богов. И ни те, ни другие точно не стали бы рассказывать такие тайны.
— Я не хотела нагружать остальных, — легко пожала плечами Лена. — Они могут провести все оставшееся время в поисках моего спасения, но наткнуться на то же, что и я в свое время — жестокую реальность. Обхода не существует, ведь смерть предыдущего Сильнейшего — это воля Божья.
Девушка остановилась, медленно выдыхаю дым и передовая сигарету парню. Лена всматривалась в лицо Влада с полсекунды, а после вновь начала изучать улицы.
— Я потратила на поиски обхода все то время, что отсутствовала в Мышкине, — ей не хотелось говорить «Все то время, после побега от тебя», но слова так и повисли в воздухе. — Феликс с Кирилло и Кристаной еще дольше. Ничего не нашли. Абсолютно. Иначе давно бы мне сообщили. Хоть ложись и помирай.
— Как все запутанно, — окурок полетел с балкона, приземляясь прямо в ложу перед мельницей. Влад и Лена со скукой пронаблюдали за этим движением.
— Поверь, это еще вершина айсберга. Кажется, я запуталась еще в детстве. Даже, скорее всего, до рождения. Иначе не могу объяснить все происходящие.
Лена теперь сама потянулась за упаковкой сигарет Влада, проделывая тот же ритуал. Казалось, что парень наблюдал за ней так же неотрывно, как и она парой минут назад.
— До смерти моей матери, Елены, чье имя я теперь ношу, кстати говоря, при рождении мне дали имя Феодора, настолько бредовое, что вскрыться хочется, — она все еще не смотрела на Влада. Рассказы о своем детстве всегда казались ей тяжелой задачей. — В общем, до ее смерти все было так радужно. Словно в сказке. Если бы сама не жила тогда, никогда бы не поверила, что бывает на земле так хорошо, — на ее лице появилась грустная улыбка. — Я детально помню маму. Ее голос, глаза, смех, даже запах, но не помню лица. Порой себя ненавижу за то, что забыла единственного человека, что никогда не желал мне зла, только добра. Отец тоже был не тиран... до ее смерти.
Она передала сигарету Владу, чуть закашлявшись дымом.
— После... все изменилось. Всех как будто подменили, — лицо невольно сморщилось. — Но меня подменили в первую очередь. С появлением Феликса и Недругов я стала ужаснейшим человеком. Я иногда задумывалась, что бы на это все сказала моя мама. Но никогда не осмеливалась анализировать, — Лена прислушалась.
Вдали гремел гром.
— Потом все Недруги и еще пару близких мне человек стали испытывать меня. Создавали такие примерзотнейшие ситуацие, чтобы сломать меня. Как оказалось потом, учили не доверять людям, делали из меня сильную личность, — последнее предложение было произнесено с сарказмом. — Узнала, что мой лучший друг умер, ведь так лучшая подруга меня пыталась отучить доверять каждому, кто мне немного улыбался. Она убила его. Убила та, которую я пустила слишком быстро близко.
Владу показалось, что Лена сейчас взвоет или что-нибудь разобьет. Обида сквозила из ее голоса.
— Я не знаю, благодарна ли я Феликсу и остальным, что они сделали из меня такого человека, которым я по итогу стала. Возможно, если бы не они, меня бы сломал кто-то другой и он потом не попытался бы поймать меня, когда я падала с пропасти. Недруги сталкивали, а после старались поймать, но при попытке обдирали мне все неокрепшие крылья, которые я так яростно каждый раз пыталась отрастить, и по итогу роняли, разбивая меня о скалы. В общем, если говорить не переносным значением, делали еще хуже. Может быть, им надо было оставить все как есть. Я бы была глупой девчонкой, которая считала себя пупом земли. Ну и пусть. Меня бы сломал какой-нибудь придурок. Это было бы раз так в сто безболезненнее, чем когда ломают близкие люди одновременно. Однажды, в одном из падений, меня поймала Богиня Ария. Моментами она мне заменяла мать. Многому научила. Мы с ней не один раз виделись, как считает Феликс... Он мне завидует, что Матерь Всех Чарских и Фишеров уделяет мне больше времени, чем ему, — она по-доброму улыбнулась, совершенно без злобы. — Чтобы не разочаровывать, я ему не рассказывала. Хотя это так глупо — завидовать тому, кого такими встречами готовят к главной битве, а после и к смерти. Но в какой-то степени я понимаю Фела. Он от своей матери внимания все добиться не может, считай, что и нет ее. И ведь все, жук такой, ради нее делает.
Она умолкла. Рассказала слишком много. Изначально Лена хотела поделится поверхностными фактами о своей прошлой жизни, но в процессе очень увлеклась, затрагивая историю своей юности. Ей казалось, что со стороны она выглядела глупо, как посмешище, жалуясь на свою жизнь. Люди, к примеру, многие даже до ста лет не доживали, чего уж там говорить об обычных магов, для которых четыреста лет — очень даже неплохой возраст для смерти. У многих были такие же проблемы с нерадивыми и злыми родственниками.
В голове Лены промелькнула мысль, что её не доломали, раз она до сих пор способна о таком думать и говорить. Выражать эмоции.
Плюнув на то, что о ней подумает Влад, она продолжила свой рассказ, высказывая всю несправедливость этого мира. Неужели хоть раз в своей жизни она не может кому-то пожаловаться на проблемы?
Она рассказала о том, что сначала думала использовать Влада. Думала сломить, подобно себе. Но после привязалась. Чувствовала слишком много. Рассказала о всех противоречиях, которые хоть когда-то замечала в себе. Чуть позже, после сигареты так восьмой, поделилась телесными наказаниями от отца, показывая шрамы на руках. Она помнила откуда появился почти каждый.
— Один раз, прямо перед моей свадьбой с Феликсом, он в гневе ударил меня об зеркало прямо лицом. Оно разбилось, осколки попали даже в правый глаз, — она потянулась за очередной сигаретой, но Влад переложил упаковку в другой карман. — Дай.
— Тебе на сегодня уже хватит, — он без лишних слов притянул Лену к себе, заключая в теплые объятия. Девушка вся продрогла, но даже не подавала никакие на то признаки. Она почти бессильно упала в его руки, закидывая свои руки на пояс парня. — Как проблему решили? Заклинание какое?
— Помощь вовремя подоспела, — она пожала плечами прямо в объятиях. — Сначала лекари, а потом Ария помогла. Глаз спасти до конца не удалось, я теперь им хуже вижу, чем левым. Особо не мешает, но если кого-то высматриваешь, то может оказаться проблемой. Впрочем, я не жалуюсь.
Вновь повисла тишина. Лене не хотелось ее нарушать. Она уткнулась в плечо Влада, вдыхая его одеколон и просто наслаждалась моментом.
Иногда ей не хватало этого. Простой человеческой слабости. Когда ты не обременен проблемами сильнейшего, когда ты не маг. Когда ты просто человек и просто немного даешь слабину. Когда это не считают уязвимостью, когда дорогого тебе человека не называют твоим слабым местом, по которому можно ударить. Когда ты знаешь, что тебе не прилетит нож в спину, а обернувшись, ты увидишь родного.
Когда ты такой, какой ты есть на самом деле.
— Я тебя ненавижу, — все вокруг остановилось.
Это только что произнес Влад?
Лена заторможено приподняла голову, встречаясь с ярко-голубыми глазами. Это был Влад. Она не ошиблась.
— Несмотря на твои поступки, несмотря на твои какие-то там негативные качества, которых для меня нет, — он не останавливался, перечисляя одно за другим. — Мне не важно мнение других о тебе. Да я их на одном месте вертел, если уж говорить от чистого сердца. Я не брошу тебя никогда. Все твои проебы, которых прощу заметить много, это ничто, по сравнению со всей тобой. Каждый человек ошибается. Каждый может свернуть на не ту дорогу. Что уж там, я сам-то человек не с чистым сердцем. Но я не позволю кому-то причинить тебе вред. И раз уж времени у нас осталось не так много, — Влад запнулся, беспокоясь о том, какую реакцию вызовут его слова. — Я не хочу больше терять не бесконечные песчинки того золота, что у нас на исходе. Я ненавижу тебя.
— Не знала, что ты так складно можешь говорить.
— Не ломай драму.
— Я тебя тоже.
— Что? — теперь затормозил Влад. Он вообще не ожидал, что Лена ему ответит на всей его монолог.
— Я тоже тебя ненавижу, — в ее голосе не было насмешки, что было странно. Иногда Владу казалось, что эта Королева Драмы разговаривает только сарказмом. — Забыл, что говорил мгновением назад? — он берет свои слова назад.
Не дожидаясь момента лучше, Елена утянула Влада в тягучий поцелуй. Он не был страстным и звериным, как предыдущий. Этот был медленный, плавный, нежный, почти не ощутимый. Такой, будто был прощальным. Для пущей картины не хватало только... дождя, что пошел в тоже мгновение. Это был не ливень, скорее летний грибной дождичек.
Но был декабрь. Домики обвешивали гирляндами и выставляли декорации. Это выглядело нелепо с учетом дождя, но кого это волновало?

ТГК: Записки Фишер