River and Forest

— Почему ты похитил меня? — он озвучил наиболее важный вопрос на данный момент. Всё остальное он может выяснить позже и у Чарской.

— Я не похищал тебя, — сказал Фел, натянув самую яркую улыбку. Его лицо выглядело дружелюбным, но Николас чувствовал, что за этой улыбкой скрывается что-то зловещее.

— Хорошо, забрал насильно в гости? Почему? — Николас наклонился вперед, ставя локти на стол и опираясь на них. — Зачем тебе я? Это из-за Лены? — черт его знает, какие не закрытые гештальты у него с Чарской. Зная девушку, у Конченого могла быть травма из-за неё.

— Нет, она тут не причём, — Фел внезапно встал из-за стола и, словно хищник, стал обходить стол. Николаса перетряхнуло. — В этом, исключено, виноват только ты, — когда парень оказался за спиной Павлова, Николас напрягся, но оборачиваться не стал. Феликс наклонился к самому уху Николаса так, что у блондина побежали мурашки по всему телу. — Может, я хочу трахнуть тебя?

Холод сковал внутренности Николаса ледяными тисками. Дыхание сбилось, а сердце колотилось, как пойманная птица в клетке. Руки затряслись, словно он только что выпил залпом бутылку самого крепкого виски. Пальцы нервно впивались в края стола, пытаясь сдержать дрожь, но это выходило крайне плохо.

Если бы Николас стоял сейчас, он бы рухнул замертво. Колени превратились в желе, ноги стали ватными, и он чувствовал, как земля уходит из-под них. Пот выступил на лбу крупными каплями, стекая по вискам холодными струйками, оставляя на рубашке тёмные пятна.

— Что? — переспросил Николас, отчаянно надеясь, что ослышался. Его голос дрожал, как разбитое стекло.

Воздух вокруг него будто загустел, превращаясь в вязкую субстанцию. Он бросил взгляд на Феликса, но тот оставался невозмутимым, его глаза блестели холодным, почти безразличным светом.

— Не думаю, что со слухом у тебя проблемы, — произнёс Феликс с легкой насмешкой в голосе. Его слова прозвучали как удар хлыста, и Николас вздрогнул, словно от физической боли. Но в этот раз в его голосе было что-то ещё — что-то, что заставило Николаса напрячься ещё больше.

Павлов резко поднялся со своего места. Его движения были резкими и порывистыми. Он оттолкнулся от стола с такой силой, что тот заскользил по полу, оставляя глубокие царапины в старом паркете. Его руки сжались в кулаки, а глаза горели яростью и гневом. Он замахнулся на Феликса, готовясь ударить с такой силой, что костяшки побелели от напряжения.

Первый удар пришёлся на губы Фишера так, что Николас почувствовал, как его собственные зубы содрогнулись от отдачи. Вложив в удар всю свою ярость и разочарование, он видел, как его кулак врезался в мягкие ткани, оставляя глубокий след. Кровь брызнула на стену, разлетаясь мелкими каплями.

Второй удар прилетел в левую скулу парня, оставляя там багровый кровоподтёк. Феликс даже не попытался защититься. Он стоял, держа руки по бокам, и спокойно наблюдал за тем, как Николас избивает его. Его глаза были пусты, а лицо не выражало никаких эмоций, словно он был вовсе и не человеком.

Павлов никогда бы не подумал, что может бить так сильно. Всю свою жизнь он развивал магию, но при Лене лишь слегка учился драться. Чарская всегда говорила, что это важно, вот он и занимался битьём груши в спортзале. Но его удары никогда не приносили столь сильного урона, как сейчас.

— Не смей говорить об этом, тварь! — вырвалось изо рта Николаса в порыве гнева. Он бил снова и снова, загоняя Феликса в угол. Фишер терпел избиение, прислонившись к стене, и ему было всё равно. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Фел! Что происходит... Господи! Кир, помоги! — залепетал со стороны проёма женский голос, но Николас не обращал внимания, не отвлекаясь от своей жертвы.

Он лишь почувствовал, как сзади его кто-то тянет, оттаскивая от Фела. Сильные руки вцепляются в плечи, пытаясь оторвать его от неподвижной фигуры.

— Ты ведь чувствуешь? — повторил Феликс, и на этот раз в его голосе звучала явная насмешка. Николас нахмурился, пытаясь понять, что он имеет в виду. Он действительно ощущал что-то странное и вдруг его озарило, о чем говорит Феликс.

Николас замер, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он действительно ощущал что-то необычное. Это было... удивительно. В последний раз в его жизни он так сильно ощущал страх, когда оказался в переулке, окружённый алкашами. А сейчас его переполняло необычное изумление вперемешку с... радостью? Как такое могло быть?

Чьи-то сильные руки схватили его за плечи и надели наручники за спиной. Но ему было всё равно. Он снова мог испытывать эмоции. И не только плохие, но и хорошие. На душе у него разливалось настоящее счастье.

Какими бы изощрёнными способами ни пользовался Феликс, они помогали. И Николас был благодарен ему за это, несмотря на всё происходящее.

* * *

— Ладно, что там за потерянный случай? Что-то же этому барану от уебана нужно? — Князев присел на корточки перед Леной, заглядывая той в глаза.

— Обожаю твоё умение придумывать клички всем и каждому, — фыркнула Елена. — У Ника проблема — он не может чувствовать эмоции. Не скажу почему, — резко отрезала она, заметив, что Князев хочет перебить её. — Фел, скорее всего, хочет это исправить. Только методы у него... Очень интересные. Я не знаю, что он сделает на этот раз. Я в принципе не могу предугадать его действия. Нужно приготовиться к тому, что он добьется своего, но у Ника будут новые травмы.

Лена замолкла, погружаясь в свои мысли. По её лицу нельзя было сказать, о чем она думает, но Влад давно научился считывать её по глазам — они у Лены были самые выразительные на свете. В них сейчас отражалась пустота, как и пару минут назад. Это было страшнее её гнева. Лена была самым эмоциональным человеком в окружении Князева, просто ей хотелось таковой не казаться.

Однажды Влад спросил её об этом, на что получил краткий ответ: «Мои же эмоции меня же и погубили. Я лучше буду казаться хладнокровной, а в душе у меня будет ураган, чем повторится мое прошлое», и Князев предпочел тактично не спрашивать о том, что с ней было до их встречи. Но то, с какой интонацией это было сказано, Влад не забудет никогда. В нем звучала обида. Обида на всех на этой планете. Обида, которую никак не заглушить. Обида, которую не забыть.

Очень часто в голове Влада воспроизводилась эта фраза Лены, и он начинал размышлять о её прошлом. Каким же оно было, что сама Чарская относится к нему с невообразимым разочарованием? Были лишь догадки. Лена предпочитала никому ничего не рассказывать о себе.

Когда тот Ч.Ф.П. написал ему лично письмо, Влад даже сначала обрадовался, но потом совершенно расхотел его читать. Если этот Феликс был родом из её прошлого, значит, не принес бы ничего хорошего. Прочитав содержание послания, Влад, правда, сначала испытывал гнев на Лену, но он быстро сменился на злость в сторону Феликса. Сводный брат Чарской был неправ. Так наиграть чувства невозможно. Какой бы восхитительной актрисой ни была Елена, сыграть ненависть так она бы не смогла.

Даже размышляя про себя, Влад продолжал называть любовь ненавистью, какой чарующий факт. Если бы Князеву сказали, что если он не полюбит кого-то ещё, то Земля взорвется, планету тут же был накрыл ядерный гриб. Ненависть Влада к Лене была слишком высока, чтобы называть это чувство обычным. Но это было взаимно. Князев был уверен. Лена чувствовала то же самое.

Все, что вынес для себя Влад из письма Ч.Ф.П., — это неприязнь к брату Лены. Он был неправ, он врал намеренно. Он хотел, чтобы Влад отрекся от самого дорогого ему человека. Что бы Феликс ни сказал, Князев не бросит Чарскую.

— Возможно, Фел захочет... — Лена не успела завершить свою мысль, как её прервал голос:

— Фео!

Чарская дернулась.

* * *

— Как же хорошо иногда просто повалять дурака...

— Как всегда права, Тиан! — улыбнулась во все зубы Чарская, приближаясь к Феликсу. — А ты ничего не забыл? — её улыбка была слишком искренней. Если бы Влад увидел Лену в этот момент, то подумал бы, что это вовсе не та Чарская, которую он знает.

Феликс хмыкнул, чуть повел головой в сторону, но все же, чуть помедлив, произнес:

— О великая и прекрасная Елена Павловна, не соизволите ли вы сходить с великим и ужасным мной на банкет по случаю вашего дня рождения?

В тот же момент Лена захихикала и захлопала в ладоши, словно маленькая. Смех звучал чисто, как утреннее пение птиц. На лице Феликса сама собой расцвела улыбка. Он приобнял Елену за плечи, а та, в свою очередь, положила свою голову ему на плечо.

— Ох, как же это мило! — произнесла Кристиана, умиляясь со сценки. Щеки Лену тут же зарделись красным, а на лице Фела появилась ухмылка.

— Кир, ты решил, с кем пойдешь? — Лена посчитала, что лучшей тактикой сейчас было перевести тему.

Кирилло, который до этого сидел с закрытыми глазами и ловил солнечные лучи, чуть встрепенулся и повел головой. Тема с банкетом его ничуть не будоражила, а лишь наводила скуку, хоть он и проходил по случаю дня рождения Елены, его подруги.

Когда Федя пригласил Кристиану на банкет, Кирилло уже знал об этом. Поэтому он не мог пойти с Кристи как родственник. Нужно было позвать кого-то из фрейлин. Можно было бы попросить Феликса или, в крайнем случае, Елену познакомить его с кем-нибудь. Но Кирилло не испытывал никакого желания это делать.

— Я не знаю, — честно ответил блондин.

— Слушай, я знаю, как ты относишься к малознакомым людям, — Чарская чуть наклонила голову набок. — Поэтому, если хочешь, можешь прийти один. Я не буду против. Если у отца появятся вопросы, я объясню.

— Объяснишь? — с насмешкой хмыкнул Фел, щурясь от солнца. — Прям как в прошлый раз?

— Замолчи.

Лена сжала зубы. Пару недель назад она приходила к Павлу, чтобы сказать, что её приближенному кругу лиц нужна отдельная ложа на банкете, а точнее, после него. Так она ушла с порезанной рукой, но все же добившись своего. Феликс тогда всю ночь не отходил от Елены, ведь кровь не останавливалась, а сама девушка чуть ли не падала в обморок. Именно в тот день Чарские поспорили насчет того, будут ли еще такие случаи «внимания» от отца до дня рождения Лены. Фел поставил на то, что будут, и если он проигрывает, то идет на банкет в сопровождении Лены. А если бы проиграла Чарская, то Фел бы вообще не пришел и разрабатывал планы для Недругов на будущее.

— Я не думаю, что он будет против, — Елена легко пожала плечами. — К тому же завтра у него должно быть хорошее настроение. Кто-то там заключает с ним крупную сделку, о которой отец твердит уже полгода. Скорее всего, он даже не заметит, что Кира один.

Кирилло неоднозначно покачал головой, а Федя и Кристиана рядом с ним переглянулись. Лена очень часто говорила, что всё будет хорошо, только выходило всё чуть ли не наихудшим образом. Отношения Павла и Елены были слишком запретной темой для Недругов, чтобы вот так просто обсуждать их при обоих Чарских. Фёдор, Крис и Кира могли перекинуться парой слов насчёт отца и дочери в отсутствии Фела и Лены, но не более.

Проблема заключалась не в том, что они не хотели вмешиваться в чужие дела. Напротив, они искренне желали оказать Лене поддержку в её непростой ситуации. Однако напрямую говорить об этом девушке казалось чем-то недопустимым.

Феликс мог такое себе позволить — сама Елена его подпустила близко к себе, а вот другим было и страшно представить, чтоб они так общались с самой наследницей. Даже Федору, который продружил с Леной около тринадцати лет.

После создания Недругов Федя с Леной стал общаться меньше, хоть они и состояли в одной команде. Федор стал больше общаться с Кристианой и Кириллом, а вот Елена всё своё свободное время была подле Феликса. Федю этот факт очень разочаровывал, но сделать с ним Федор ничего не мог. Елене никто не указ, она вольная девушка, которая делает то, что хочет. Но неужели Федя даже не может попробовать с ней поговорить и развеять все непонимания между ними?

Он это точно сделает после банкета, он не струсит.

* * *

— А это что-то вроде закрытой вечоры.

Когда гости поинтересовались, что это за продолжение банкета близким кругом, Елена ответила именно так. Девушка не струсила и попросила у отца разрешение на такое мероприятие, и Павел, немного вскипев, всё же выдал милость. Если бы не Карианна, он бы точно отказал.

Когда бывшая Фишер появилась у Павла в кабинете во время просьбы Елены, девушка подумала, что сейчас ей не только откажут, но и отрежут какую-нибудь конечность. Но Карианна отреагировала вполне спокойно и даже попросила Павла разрешить посиделку. Лена тогда не стала вдаваться в подробности — разрешили, и слава Богине Тьмы, но, размышляя об этом уже сейчас, сидя на вечере в дальнем углу и наблюдая, как все веселятся, она не могла не заметить какой-то подвох. Ну не могла Карианна просто так разрешить, да ещё и Павла уговорить.

— Леночка! Дорогая моя!

Чарская, услышав до боли знакомый голос, встрепенулась и подняла глаза вверх.

— Чернышев! Ты что ли? — на её лице тут же появилась ослепительная улыбка, которая была способна вместо солнца освещать планету.

— Ну а кто же ещё! Ты думала, что я на письмо любимой подруги не отреагирую и на её день рождения не приеду? Плоховатого ты обо мне мнения, Чарская!

Елена тут же рассмеялась и накинулась на парня со своими объятиями, пренебрегая всеми правилами этикета. Радовало лишь то, что Лена сидела в той части зала, где особо не было гостей.

Чернышев тоже не отстал и сразу же подхватил девушку, пару раз крутясь с ней вокруг своей оси и только после этого поставив на землю.

— Вот это ты вымахал, конечно, за то время, что я тебя не видела! — как только парень отлип от девушки, она приподнялась на носочках и потрепала Чернышева по светлым волосам. — Ну Вы и шпала, Николай Станиславович!

— Ну не всем же, как ты, в карапетах всегда ходить! — засмеялся Коля, глядя на Лену сверху вниз.

— Эй! — Чарская чуть толкнула парня в плечо. — Вообще-то для девушки у меня даже достаточно высокий рост! Так что цыц!

Смех Николая стал ещё громче, привлекая тем самым других гостей:

— Ну-ну! Елена Павловна, верю! — тот получил ещё один удар, только уже в другое плечо.

Пока было время, Лена окинула взглядом Николаса, дабы узнать, что ещё изменилось в нем за те три года, что они не виделись. Всё та же немного неряшливая копна блондинистых волос, белоснежная улыбка во всю ширь, сверкающие темно-синие глаза, отражающие звездное небо, которое можно было увидеть сквозь стеклянный потолок. Безусловно, Николай изменился в чертах лица — повзрослел, но для Лены он был все тем же озорным мальчиком, который вместе с ней по субботам лазил по деревьям и воровал чужие яблоки. Просто так. Лене это было не по статусу, да и Николас в этом не нуждался, но убегать от разъяренных соседей в маскировке было в сто раз веселее, чем сидеть во дворце и устраивать спокойные чаепития.

— Прекрасно выглядите, Феодора, — Коля чуть наклонился, дабы никто не смог расслышать, как парень назвал Лену.

— Благодарю, но вы уже тридцать второй, кто говорит мне это.

Чарская чуть хмыкнула и прокрутилась, показывая Николасу платье со всех сторон. Платье было выполнено в готическом стиле с элементами викторианской моды. Оно было насыщенного бордового цвета с черными акцентами, что придавало ему элегантность. Высокий воротник с изысканным кружевом и вышивкой. Лиф, украшенный декоративными элементами, которые добавили роскоши. Пышные рукава с объемными манжетами, что подчеркивали утонченность образа. Многослойная юбка с оборками и драпировками. На ней — цветочные узоры, напоминающие розы.

— Всего лишь тридцать второй? — Николай явно погрустнел. — Раньше чуть ли не до трехсот доходило, а сейчас...

— Елена сегодня мало с кем общается, — Коля не успел договорить из-за голоса справа от него, после которого последовали громкие удары каблуов об пол. Даже в громкой музыке их было отчетливо слышно. — Мы, кажется, не знакомы? Я Феликс Павлович Чарский, сводный брат и по совместительству будущий жених Елены. Я же не должен объяснять, как это работает?

— Николай Чернышев, старый друг Елены Павловны. Рад знакомству с вами, — Коля ответил на рукопожатие и почтительно склонил голову. — Если вас не затруднит, я бы все же послушал рассказ о том, как сводные брат с сестрой стали невестой и женихом. Не сочтите за грубость.

— Давайте, Николай... как вас по батюшке?

— Станиславович.

— Давайте, Николай Станиславович, перейдем в более удобное место для разговора, — Феликс натянул свою повседневную вежливую улыбку. — Беседка в саду. Отличное место, — Лена хотела было двинуться за ними, но Фел тут же остановил её. — Елена Павловна, вас искал Федор Владиславович. Сказал, что очень важно.

То, с каким взглядом Лена смотрела на Феликса в этот момент, нельзя описать словами. В нем смешались беспокойство за Николая — неясно, что Фел с ним удумает сделать; ненависть на самого Феликса, ведь он так безжалостно сорвал встречу с её другом детства, а самое малозаметное, но сильное — чувство беспомощности. Елена в этот момент не могла сделать ровным счётом ничего. Трепещущее чувство в сердце говорило бросить всё, остановить Феликса и увести Колю как можно дальше, но здравый рассудок твердил о том, что Николай сможет за себя постоять, а сама Елена сейчас нужна Фёдору — тем более неясно зачем, но это срочно.

Ход первый.

— Елена Павловна, не беспокойтесь, — Николай ободряюще улыбнулся. — Мы взрослые люди, — после чего он чуть наклонился и тихо проговорил, дабы Феликс не смог его услышать. Но Елена знала, у её жениха очень чуткий слух. — Ну не убьёт же он меня. Дрыщатина такая.

— Ник, я бы так не говорила. Он может всё, — Лена с комом в горле еле дышала.

Когда Николай отошел от девушки на расстояние двух метров, к Елене подошел Феликс и аккуратным, плавным движением одним пальцем убрал с её лица белоснежный локон, а после оставил на щеке легкий поцелуй.

— Федор Владиславович Вас заждался, — Феликс встал на расстоянии вытянутой руки. Прядь волос тут же упала обратно на законное место. — Мы быстро, Meine Seele. Вы не успеете заскучать.

Елена кивнула и дальше молча смотрела на удаляющуюся пару мужчин, чьё напряжение в диалогах чувствовалось даже на расстоянии. Её сердце пропустило удар.

Девушка знала, насколько сильно Феликс собственник и не воспринимает кого-либо незнакомого. Ему нужно узнать того ближе, чтобы понять его цели и узнать, опасен ли он. Но Николай не был опасностью. Он был старым другом Лены, и на этом всё. У него не было плохих намерений или чего-то ещё подобного. Просто друг.

— Кир, не видел Федю? — Елена, заметив недалеко от колонны Павлова, тут же к нему подошла и слегка дернула его за край пиджака. — Фел сказал, что он меня искал.

Кирилло вздрогнул, как от холода, а взгляд забегал по лицу Лены. В нем читалась какая-то непонятная озабоченность и, вероятнее всего, беспокойство, присущее всем матерям, когда их ребенок улетает из-под их крыла.

— Всё в порядке? — Елена не то чтоб переживала, но проигнорировать странное состояние товарища не могла. Вдруг даже помочь сможет.

— Ааа.? — Кирилло, будто оттаяв от остолбенения, вновь вздрогнул, но на этот раз после этого закинул руку за голову и быстро затрепетал. — Всё нормально! Просто задумался... А ты чего Федьку-то ищешь! А! Ну да... Фел сказал. Ааа... ну так... Федька на втором этаже был. В крыле с комнатами. Слушай! А может, не пойдешь? Нужно будет — сам придет. А ты пока веселись!

Елена сощурилась.

— Нет, я пойду. Он же меня звал. Спасибо, что сказал! — Лена улыбнулась и направилась к лестнице, что вела на второй этаж. Кирилло провожал её тяжелым взглядом, что граничил с неким скрытым облегчением.

Ход второй.

Поднимаясь по лестнице, Елена раздумывала, что же хотел от неё Федя, что сам не мог спуститься. Пару плохих мыслей пролетели в голове Чарской, но она тут же постаралась откинуть их. С Федором же точно ничего не случилось, ведь иначе ему уже бы помог Феликс, с которым они очевидно точно разговаривали.

На втором этаже было темно. Лена даже на секунду успела пожалеть, что не обладает и магией света, как Феликс, и не может сейчас с помощью щелчка зажечь пару свечей. Двинувшись по коридору в полной темноте, Елена вытянула руку и вела ею по стене — дабы не упасть.

Совершенно внезапно дверь одной из комнаты открылась, и черный силуэт с силой затащил девушку вовнутрь. Лена и вскрикнуть не успела, как дверь за ней закрылась на щеколду, а неизвестный ей человек, бросив на кровать лицом вниз, натянул подол её платья кверху и принялся за панталоны. Как бы не сопротивлялась Лена, сбросить человека с себя ей не удавалось. Щеки покрылись солеными неприятными слезами, оставляя на них жгучие следы.

— Прошу, не надо! Я вас умоляю, прекратите!

— Расслабься, Фео, — вдруг раздалось над её ухом, и Елена замерла, не веря своему слуху. Этот голос она ни с кем не могла спутать.

— Федя...?

* * *

В этом месте ничего не болело, но Чарская всё ещё лежала, чувствуя под собой щекочущую траву вперемешку с сеном, чей сухой аромат смешивался с запахом полевых ромашек и нагретой солнцем земли. Воздух дрожал от зноя, а где-то вдалеке звенела стрекоза, будто пытаясь нарушить тишину, что окутала это место словно бархатный полог. Здесь было слишком хорошо, чтобы открыть глаза и оказаться в суровой реальности, которая Лену не щадила никогда. Тиран-отец, мёртвая мать с лицом, жених по расчету, убийство невинных за всё тех же невинных... А самое обидное — друг, которого Лена считала лучиком солнца в их до боли мрачном мире, оказался насильником. Его смех, когда-то звонкий и беззаботный, теперь звучал в её памяти как скрежет ножа по стеклу.

А здесь была тишина, покой и уют, нарушаемые лишь шепотом ветра, игравшего с её белоснежными прядями. Солнце слегка пригревало Лену, оставляя на коже еле заметный загар — золотистые блики на фарфоровой бледности, словно кто-то рассыпал по ней песчинки света. Чарская не сомневалась, что из-за её альбинизма на теле будет один сплошной ожог, но это гораздо лучше, чем быть изнасилованной. Её руки инстинктивно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы — напоминание о том, что она всё ещё жива.

Не хотелось ни о чём думать, но сами мысли, как назойливые осы, возвращали девушку к моменту с Фёдором. Его пальцы, впивающиеся в её запястья, его дыхание, пахнущее мятой и ложью... А сейчас они зацепились за мелкую деталь о магии Лены в этот момент. Она будто бы отказывалась действовать, затаилась где-то в глубине, боясь показаться наружу, словно испуганный зверёк в клетке. Лена ненавидела себя за слабость. За то, что даже её собственная сила, дарованная кровью древних колдунов, предала её в самый страшный миг.

— Это сложно пережить, Феодора, но я верю в тебя, — нежный бархатистый голос раздался откуда-то сверху, словно рождаясь из самого воздуха. Греющее солнце закрыла чья-то тень — не густая и тяжёлая, а лёгкая, как дымка, но от этого не менее внушительная. Елена не могла не открыть глаза.

— Кто вы? — Елена приподнялась на локтях, медленно оглядывая фигуру.

Незнакомка стояла, слегка склонив голову, а её силуэт мерцал, будто соткан из тысяч частиц теней. Её рука, протянутая к Лене, была удивительно человеческой — изящные пальцы, тонкие запястья, но под кожей словно пульсировали звёзды, оставляя на мгновение светящиеся следы.

Достаточно высокая и статная девушка, на вид которой было не больше лет так двадцати от роду. Милое бледное личико с вздёрнутым носиком и совсем чёрными, но какими-то печальными глазами, напоминающими бездонные колодцы, обрамляли такие же чёрные волосы. Волосы не просто струились, они казались живыми. Они переливались темно-синим цветом, как крылья ворона, и местами блестели серебром, как будто в них отражался лунный свет. Каждый волосок будто тянулся к невидимому источнику света, создавая вокруг головы девушки мерцающий ореол. Одета она была в самые мрачные одежды — даже тёмные маги одевались не так, подметила про себя Лена. Чёрное платье, сшитое из ткани, которая поглощала свет, как чёрная дыра, поверх которого была накинута мантия, расшитая узорами, напоминающими созвездия. Вставки из чёрного золота изображали спирали галактик и падающих ангелов с обожжёнными крыльями.

Тут Лена спохватилась, и её глаза распахнулись, показывая незнакомке тёмную зелень леса. В груди что-то ёкнуло — не страх, а скорее благоговение, смешанное с детским любопытством.

— Вы — Богиня Тьмы? — выдала Лена и принялась её повторно рассматривать, замечая мельчайшие детали: крошечную родинку под левым глазом, едва заметную сеть морщинок у губ — следы улыбок, которых было слишком мало. — Вы та, про которую пишут баллады и слагают легенды! В которую верят и говорят, что Богиня Тьма придёт и всё исправит! Вы существуете?!

Божество тихо рассмеялось, еле дотрагиваясь до плеча Лены. Её прикосновение было холодным, как зимний ветер, но за этим холодом сквозила странная теплота — словно где-то в глубине этой сущности пылал неугасимый огонь. Лена вздрогнула, отстранённо ступив назад, и тут же почувствовала, как трава под её босыми ногами замерзает, покрываясь инеем, который тут же таял, превращаясь в росу.

— Не нужно меня так восхвалять, — по-доброму улыбнулась девушка, и её губы на миг вспыхнули алым, будто коснулись крови. — И бояться тоже. Своим детям я не в праве что-либо сделать. Но и не вправе вмешиваться в события, — голос Богини поник, а печаль в глазах усилилась, отражая целые эпохи скорби. — Я редко так разговариваю со своими детьми, но, увидя твой жизненный путь, я хотела бы тебя поддержать и всё объяснить. Прости, что так произошло...

— Прошу Вас, не извиняйтесь! — Лена неожиданно резко подняла руку, пытаясь отгородиться от этих слов. Её собственный голос прозвучал хрипло — горло сжалось от нахлынувших эмоций.

— Феодора, выслушай меня, — Божество остановило рукой Лену, и в воздухе запахло озоном, как перед грозой. — Я имею отношение к твоим трудностям, но не могу их изменить. Я у тебя в долгу за все те беды, но объяснить всё я не могу. Чтобы тебе было легче, я буду помогать. Прости меня ещё раз, но я знаю, ты сильная, ты со всем справишься. — Её слова вибрировали в воздухе.

Чарская встала в ступор, не зная, как остановить Божество. Она не была зла на Богиню — это просто невозможно, сердиться на того, кто тебя почти что создал. Она уважала Богиню Тьмы и свято верила в неё, но верить и встретиться лично — не одно и то же. Её взгляд упал на собственную руку — ту самую, что только что коснулась божества. Кожа на ладони мерцала, как будто присыпанная звёздной пылью.

— Можно задать вопрос? — Богиня чуть приподняла брови, как бы давая согласие на слова Елены. — Как Вас зовут? — вдруг поняв тупость спрошенного, Лена быстро опомнилась и поспешила уточнить. — Я имею в виду, есть ли у Вас человеческое имя? Или Вас просто называть «Богиня Тьмы»?

Богиня вновь тихонько рассмеялась, будто бы даже ожидая именно этого вопроса. Её смех напоминал звон хрустальных колокольчиков, но где-то в глубине слышался рокот далёкой грозы. На лице Лены сама собой расцвела улыбка, и в этот миг она почувствовала, как что-то тёплое и тягучее разливается по её груди, смывая часть боли.

— Ария. Так меня обычно зовут, когда я нахожусь среди людей. — Она сделала шаг вперёд, и тени вокруг неё зашевелились, приняв формы крыльев, когтей, протянутых рук... но через мгновение всё исчезло. — А ещё... — её глаза сверкнули, как лезвия, — меня зовут Надеждой. Для тех, кто готов её принять.

————————-

Тгк: https://t.me/arifischer