River and Forest

С самого самого раннего утра этот непростой и очень тяжелый день не заладился для девочки совершенно и абсолютно. Феодосия обратила на это внимание ещё тогда, когда вместо нежной и заботливой матушки её разбудила горничная, которая, кажется, была не в настроении — на её лице ясно читалась усталость и некое раздражение.

Для горничных такое поведение было непристойным, но Феодосия закрыла на это глаза. Мало ли какое горе у человека. Поэтому Фео ничего и никому не сказала.

Однако в тот момент, когда надежды на более позитивный исход дня ещё не умирали, внезапно раздался неожиданный и неприятный треск: порвалось её любимое светло-голубое платье в пол с длинными рукавами, которое она так старалась беречь. Оно сверкало своим нежным цветом и будто само притягивало к себе людей. Но, скорее всего, так оно выглядело только на Фео.

Косички, которые блаженно обрамляли её лицо, пришлось заплетать самостоятельно, что оказалось нелегкой задачей. Поскольку все были заняты своими важными делами, девочка заплетала косы, не видя совершенно ничего. После этой процедуры на полу остались клочки белых волос.

Завтрак, который по всей логике должен был быть радостным и сытным началом дня, оказался не только невкусным, что, конечно, стало большим разочарованием, но и проходил в полном одиночестве — ни отец, ни мать не вышли к нему, оставив Феодосию наедине с самой собой. Даже вечно снующие слуги, которые обычно шумели и суетились, не смогли развеять её скуку и гнетущее неведение, оставив её в компании лишь своих печальных мыслей.

— Анна! Анна!

После завтрака Феодосия, поискав родных, блуждала по коридорам величественного замка в надежде хоть что-то узнать о своих родителях, которые, казалось, просто исчезли. И тут, совершенно внезапно, ей на глаза попалась главная заведующая с явным нервным выражением на лице.

— Вы не знаете, где сейчас мои отец и мать? — искренне и наивно спросила Феодосия, полагая, что главная заведующая точно должна знать все ответы на все её вопросы.

Анна выглядела растерянной и раздосадованной, ее лицо отражало внутреннюю борьбу. Что ответить молодой барыне, заведующая не нашла, лишь прохрипела невнятное «не знаю», полное бессилия и печали. Извинившись и оправдавшись невероятной спешкой, заведующая поспешила удалиться с глаз Фео, неуклюже шаркая мысочками своих светлых потрепанных балеток по гладкому мраморному полу, которые Феодора неоднократно просила поменять на аккуратные и изящные туфли.

Однако Феодора была неглупой девочкой, напротив, её ум и проницательность были на высоте. Она сразу уловила неискренность в неуверенных словах Анны. Заведующая что-то знала и, возможно, только что вышла из кабинета отца Фео, с которым явно произошло что-то непредвиденное и ужасное.

Девочка, полная решимости, уверенной походкой направилась в сторону кабинета, надеясь, что там она найдёт ответы на все свои вопросы. Лишь единственное обстоятельство заставляло её сомневаться — наворачивающиеся на глазах Аннушки слезы, которые, казалось, грозят вырваться из её глаз, как будто они сами не могли сдержать ту бурю эмоций, которая бушевала внутри. Что могло так разбить эту девушку? Феодора могла делать только предположения, засматриваясь на её страдания.

— Доброе утро, отец! — как и полагается наследнице трона, с нотками детской непосредственности, вежливо произнесла она, постучав в дверь своим маленьким кулачком, и вошла в кабинет, почтительно поклонившись, как её научила гувернантка.

Отец, который сидел в своём большом и солидном кресле, подперев рукой лоб и с явной горечью, кинул мимолетный взгляд на свою дочь. Белки его глаз были красные, как у человека, который не спал всю неделю, а на лице не играла дневная улыбка и абсолютная уверенность, что тоже никак не внушало девочке спокойствия.

— Твоя мать мертва.

До этого момента, до оборванной фразы, Фео и не знала, что слова так могут ранить и разрушать, словно острые лезвия, разрывая душу на части. Глаза сначала распахнулись от шокирующей внезапности, а после из них ливнем стали капать бесконечные, как морская буря, слезы. Сердце, маленькое и хрупкое, забилось словно в клетке, а руки и ноги задрожали. Не выдержав, Феодора упала на колени, ощущая ими холодный и жесткий пол. Отец никогда не шутил столь дурацкими и несмешными шутками. Сегодня он выглядел слишком серьезно.

Маленькая Фео всё отдала бы, чтобы это оказалось неуместным розыгрышем, которые так любил устраивать её отец. Но отец на это всё ещё никак не отреагировал. Его мрачный взгляд остался прикованным к столу, а его мысли были далеко от реальности.

* * *

С того самого дня Фео начала носить имя своей уже покойной матери. Она стала Еленой Павловной Чарской. Отец к этому привык быстро, хотя Лена видела, как сложно ему порой называть свою дочь именем покойницы-жены. Слуги тоже привыкли сразу. Им как не прикажи, с младшей Чарской они общались не прям чтоб изредко, но точно реже, чем со взрослыми.

Из доброй, наивной, покладистой и совершенно беззаботной Феодоры, которая была почти ребёнком, внезапно появилась мрачная, хитрая и своевольная Елена. Она была словно цветок, распустившийся в полнолуние, полный страсти и неожиданностей.

Для белой Феодора была прошлым, а Елена представляла собой настоящее и будущее.

Эта девушка, несмотря на свою относительную молодость, была умна не по годам и в считанные мгновения, ослепляясь от жажды правды, начала собирать информацию о жестокой смерти своей матери. Она строила догадки, опрашивала всех, кого только могла, а также исследовала каждый её шаг, и вскоре составила полную картину этого происшедшего. По началу Лена не хотела верить этому, но её теория оказалась совсем реальной: такой же кровавой, мрачной и несправедливой, как и должна была быть.

Подтверждение её догадок не заставило себя долго ждать: как гром среди ясного неба, в замке появилась женщина с сыном, и Чарский, не без нотки самодовольства, объявил о своей свадьбе с молодой и очаровательной Керианной. Каждый из этих моментов, словно кусочек мозаики, складывался в нечто целое.

Лене не составило труда сложить дважды два, осознав, что Павел убил собственную жену, чтобы жениться на заморской принцессе Керианне из далёкого княжества Бранденбург, у которой был взрослый и яркий сын Феликс, старше самой Лены. Она была потрясена, но ей не давала покоя всё та же мысль — как можно было так поступить?

Елена собрала информацию о том, что княжество Чарских хотело сотрудничать с княжеством Бранденбург. Это было не случайно, и нить за нитью она тянула этот клубок лжи и хитрости, стараясь понять истинные намерения своего отца.

Но почему же, спрашивала она себя, Павел убил свою жену? И был ли это действительно он — её отец, которого она знала? Или под всем этим скрывался кто-то другой? Кто-то, кто был противником Чарских.

Лена выяснила это даже раньше, чем смогла понять истинную причину. В чай старшей Чарской был подмешан яд — смертельный мышьяк, который несёт в себе гибель и разрушение. Конечно, Павел не мог добавить его сам, а лишь дал приказ какой-нибудь служанке, заплатив ей тёмные монеты — чтобы она стала его орудием в этой нечестивой игре. Но это точно были не бояре, поскольку охрана не смогла бы сделать это без ведома князя, который всегда следил за каждым шагом.

Таким образом, выгодна смерть Елены старшей была выгодна только Павлу, разъедая её душу, и это было верхом цинизма.

Лена ненавидела своего отца, систему правления, которая позволяла себе безжалостно убивать крестьян, ненавидела Керианну с её сыном Феликсом, но больше всего она ненавидела саму себя. Она должна была заметить намерения отца отравить мать, остановить это ужасное безумие. Но вместо того, чтобы ожидать засады от ближнего, она валялась в нежностях и любви, как в сладком бреду, ничего не замечая.

Месть — это блюдо, которое подаётся холодным и в самый последний момент, как долгожданная победа, когда фигур на шахматной доске почти что нет, и именно тебе предстоит сделать единственный решающий ход.

* * *

— Елена! — внезапно окликнул Феликс девушку, когда она прогуливалась по вишнёвому саду, расположенному на заднем дворе дворца.

После свадьбы их родителей новоиспечённые брат и сестра ещё ни разу не разговаривали. Виделись они только за завтраком и ужином. На обед Лена никогда не ходила. Она не успевала проголодаться, поэтому когда все обедали, у неё было занятие по немецкому языку.

— Я, конечно, могу ошибаться и не имею права делать подобные предположения, — Феликс медлил, колеблясь, будто подбирая нужные слова. Было видно, что ему некомфортно, хотя он и держался сносно, но чуть ли не с лёгким смущением на лице.

— Вы не любите нашу систему правления, я прав? Крепостное право, убийство невинных граждан и тому подобное. На моей родине такое тоже практиковали, и мне это совершенно не нравилось. Да и сейчас, увы, ничего не изменилось, — с горечью произнес он. В голосе была слышна горечь. Напускная или нет — Лена не могла различить.

Феликс замолчал на пару секунд, что-то обдумывая, пока Лена стояла, как неподвижная статуя, с невозмутимым видом. Она, кажется, догадывалась, к чему ведёт её брат, хоть тот и сказал всего пару фраз.

— В общем, я создаю так называемый отряд по борьбе с системой. Скорее всего, это звучит глупо, но я действительно думаю, что с теми умными и талантливыми людьми, которых я уже позвал и зову до сих пор, это может оказаться продуктивно, — серьезно пояснил он, ловя её взгляд и чуть наклонив голову в бок. — И я предлагаю вам присоединиться. Вы кажетесь мне гениальной, — произносил он, наполняя свои слова искренним восхищением.

В его голосе звучала откровенная лесть, и Лена не могла этого не заметить, сама часто пользовалась обольщением в своих целях. Но за тот год, что она жила с ним под одной крышей, в этом замке, Чарская поняла, что Феликс умнее и хитрее, чем кажется на первый взгляд. Или он хочет казаться. Лена никогда не дооценивала своих ближних.

В сущности, было бы, по меньшей мере, неразумно полностью отказаться от этой идеи — это было бы равносильно тому, чтобы поставить крест на этой светлой надежде. Однако и сразу соглашаться также нельзя — это может привести к тому, что Лена станет врагом Чернейших, и тогда она полностью окунется в бездну.

— Могу ли я взглянуть на этих «умных»? Только тогда я смогу дать однозначный ответ, — с лёгкой ухмылкой произнесла она, наклоняя голову с интересом.

Феликс отвёл взгляд и одобряюще усмехнулся, лукаво прищуривая глаза. Он оценил её осторожность и, после этого, кивнул головой, словно соглашаясь с её предложением, и ответил:

— Завтра в шесть часов утра. Я буду ждать вас у ворот. Я уже собрал всех, кого хотел, но буду не против, если вы приведёте ещё кого-то достойного, — парень склонил голову, а после встал прямо. — А теперь позвольте откланяться. Был рад с вами пообщаться на эту значимую тему.

Чарская сделала лёгкий реверанс, когда Феликс уже развернулся и направился в сторону своей спальни, оставив за собой заинтересованную девушку.

Невольно Лена задержала взгляд на его необычных волосах: длина доходила до кончика уха, но самой необычной была их яркая расцветка. Сами волосы были чёрные, но с частыми белыми прядками. Такое бывало редко, лишь тогда, когда среди родственников были и маги тьмы, и маги света. И гены решили взять магию и тех, и тех.

Почему-то только в этот момент Лена начала осознавать, насколько красив сам парень. Редкой расцветки волосы, которыми играл ветерок, янтарные глаза, почти как солнышки, с нежным взглядом, который будто смотрел ей прямо в душу. Тело паренька было в меру подкачено — это было заметно даже сквозь толстые слои ткани рубашки, жилета и плаща, вызывая восхищение.

А пальцы рук были украшены тремя кольцами, сделанными из серебра — один на указательном пальце правой руки, как ранее смогла разглядеть Лена, с игровой картой масти крестей, другой на среднем пальце левой руки с изображением падающих звёзд. Третий — матушка Тьмой, таинственной покровительницей, из родовой книги Чарских. Видимо, отец успел подарить его сыну, и тот с гордостью носил его.

* * *

На следующий день в пять часов, когда весь мир казался окутанным нежными тенями, Лена была на ногах, планов на день было достаточно. Она сразу направилась из дворца в ближний лес, где любила проводить вечера, размышляя о насущих делах и мечтая о привычной свободе. Но сегодня там у неё была назначена встреча с человеком, который мог бы стать неплохой опорой в этой группе для Чарской. Она была уверена, что тот согласиться и не станет бросать её с психопатами вроде Феликса.

Проходя между стройными деревцами, Лена вдыхала запах свободы и спокойствия, которых ей так не хватало и которые были ей так близки. Пахло хвоей, смолой, мокрой от ночного дождя листвой и свежей травой — все это ассоциировалось с умиротворённостью и волей. Где-то вдали запели жаворонки, а в воздухе витала лёгкая мелодия, создавая атмосферу, полную спокойствия. За кустом пробежал некий рыжий зверь — возможно, это лиса рыщет себе пищу.

Лене показалось, что где-то поблизости раздался приглушённый и нежный голос. Она улыбнулась и стала идти аккуратнее, глядя себе под ноги, чтобы не нароком ни на что не наступить. Прислонившись к коре березки так, чтобы на поле её нельзя было увидеть, Чарская стала наблюдать за живописной картиной:

Рыжеволосый молодой парень сидел на пеньке, а напротив него разместились, поджав под себя лапки, совершенно разные животные: от пугливого зайца, до гордого оленя. Их нельзя было винить, голосом того парня невозможно было не заслушаться, да ещё и стихотворным текстом, который он с творческой натуры писал.

Когда рыжий закончил распевать стихотворение, Чарская громко зааплодировала, распугивая тем самым зверье, перескакивающее в поисках безопасного укрытия.

— А..? Фео! Прости! Я не заметил, когда ты пришла! — парень нервно взъерошил свои волосы, с неловкой улыбкой на лице.

Рыжий резко выпрямился по струнке и стал неотрывно глядеть в стороны девушки. Его голубые глаза забегали по силуэту белоснежной фигуры.

— А я и не хотела, Федь, — нежно улыбнулась Лена, проходя ближе к парню, как лёгкий ветерок, обнимающий облака. — Хотела предложить тебе одну авантюру, правду говоря, не знаю, насколько она правдивая, и вообще, действенная ли она.

— Я не против помочь! — Федор закивал головой, его выражение лица засияло, как ясное утро. — Что делать надо?

— Для начала, с ними не называй меня Феодорой. Только Леной, — рыжий замедленно прохрипел что-то похожее на "ага", словно осознал всю значимость фамильных уз.

— Все остальное объясню по пути. Пойдем.

* * *

Феликс встретил товарищей рядом в воротами во дворец. Вежливо поприветствовав путников, он не стал больше ничего говорить и повел по неизвестному для Лены направлению, как загадочный проводник, ведя их в непростое приключение.

— Вы точно не собираетесь нас там прибить? — уточнила Чарская с ироничной улыбкой, когда Феликс указал на заброшенное здание в середине проклятого леса, словно угрожающее им своей бывалой тенью.

Парень лишь неоднозначно пожал плечами, проходя в скрипучую калитку. Лена переглянулась с Федором, усмехнулась про себя и, собрав силы, зашла следом за Феликсом. Федя решительно пошёл за ней, и они вместе последовали за Феликсом плечом к плечу.

Чарская была убеждена в своём превосходстве: даже если новоявленный Чарский попытается атаковать их, он не сможет одержать верх — ведь волшебники, в чьих жилах текла не чистая магия, а смесь разных магических способностей, были значительно слабее тех, кто владел лишь одной. А волшебники, чья магия передавалась из поколения в поколение и была одинаковой, были сильнее остальных. Именно такой волшебницей была Лена.

Внутри старого замка пахло сыростью и плесенью, и Лена с неприязнью сморщилась, закрыв рукавом темно-бордового платья нос. Мебель, а точнее все, что осталось от неё, была хаотично расставлена по всем залам, будто после заброса замка её кто-то перетащил, вынеся остатки былой роскоши. На пропитанных влагой деревянных полах едва ли можно было заметить полосы от ножек мебели, что только подтвердило теорию Чарской о передвижении мебели.

— На втором этаже не так всё плохо, — бросил через плечо Феликс, с некой долей оптимизма, и стал подниматься по дряхлой лестнице с крутым заворотом.

Лене показалось, что ещё чуть-чуть и ступеньки обрушатся под ними одна за одной. Перекрестившись, девушка направилась за парнем, держа рядом с собой Федю, который в мрачной обстановке замка стал выглядеть хуже: веснушки не сияли, а голубые глаза не отражались теплом, словно затмение накрыло его душу.

— Фел, это ты? — кто-то с характерным отголоском услышал, что по лестнице взбирались вверх. Голос был женский.

— Да, — лаконично ответил Феликс, и все трое уже были на втором этаже.

Зайдя в нужную комнату, Елена заметила, что этот этаж и вправду выглядел лучше, уютнее. Свечи были зажжены по всей комнате, создавая тёплую атмосферу, диван с книжными шкафами выглядели новыми и ухоженными, а толстый ковер по середине помещения вписывался сюда как родной.

Ну а на самом диване ждали их таинственные "умники".

Девушка, чуть младше Чарской, была одета в простенькое деревенское платьице зеленого цвета, подпоясанное кушаком — необычно для девушки, ведь то был мужской элемент наряда. Черные волосы были заплетены в аккуратную косу, которая покоилась на её правом плече. Сама она была мила на лицо, словно отражение живописи. Нежные черты, в меру пухлые губы, загорелая кожа, а самое примечательное — родинка под левым глазом, привлекающая внимание.

Лене показалась она неплохой девушкой.

А вторым членом их не состоявшейся пока группы был парень, ровесник Чарской. Золотые кудри блестели, когда на них попадал свет огней. Зеленые глаза были светлее, чем у Лены, от этого парень казался спокойнее, седое спокойствие в бурном океане жизни. Глубокие темные глаза Чарской были наполнены каким-то сумасшедшим огоньком, чего нельзя было сказать о блондине, который был живее.

Одежда, как и у Федора с брюнеткой, была деревенская — простенькая белая рубаха и темно-коричневые брюки, на коленках которых были заплатки.

— Прошу знакомиться! Кирилло и Кристиана, — Феликс указал в сторону "умных", наклоня голову в бок. — Елена и Фёдор.

Лена сдержано кивнула, ограничившись этим. Федя доброжелательно улыбнулся и помахал рукой. В то время как деревенские жители постарались предстать перед наследницей Тьмы почтенно. Хотя их поклоны и выглядели неуклюже и нелепо, Лена, с внутренним смягчением, оценила их старания.

— Мне, конечно, приятно ваше уважение, но лучше не стоит совершать поклоны, если мы с вами будем союзниками, — произнесла она, улыбаюсь искренне, с сиянием взгляда.

Кирилло и Кристиана удивленно захлопали глазками. Когда Феликс предупредил их о новой личности в их группе по борьбе — причем не простой девчонке, а принцессе Лене! — деревенские рисовали образ статной девушки, которая в их сторону смотреть даже не станет. В их глазах Чарская всё ещё была гордой, но точно не напыщенной.

— Я бы хотела послушать о том, как вы хотите свергнуть систему, — продолжила Лена, смотря то на Кирилло, то на Кристиану. — Конкретно от вас. Не от Феликса.

Фёдор сзади Чарской произнес непонятный звук себе под нос, но на это никто не обратил внимания. Феликс рядом с Леной одобрительно улыбнулся.

Первым заговорил Кирилло:

— Как бы глупо ни звучал план, мы уверены в его действенности. Иерархическая система существует слишком давно, чтобы обычные люди смогли её на раз-два убрать. Но мы — необычные люди.

— Магам вроде нас, да ещё и с мозгами, — продолжила за него Кристиана. — Это сделать легче, но не на все сто процентов. Мы с вами, Елена Павловна, из разных слоев общества. Но вам не хуже нашего известно, как высшие обращаются к нижним. А сплотить всех может одна общая беда.

Брюнетка затихла. Молчание прерывалось лишь пением птиц, которое было слышно даже сквозь закрытое окно. Чарская поняла, что затеяли «умники» ещё до визита к ним, но хотела услышать это прямое заявление именно от них. Она не была уверенна, что Фёдор понял, к чему клонят деревенские во главе с заморским братом белой.

— И? — последовал тихий голос Чарской, но в тишине он раздался гулом. — Я предпочитаю слышать всё прямо.

Кирилло переглянулся с Кристианой. Феликс мог днями и ночами рассказывать о уме и расчетливости Елены, а тут она говорит "И?", когда уже абсолютно все понятно? Та ли это была девушка, о которой говорил Феликс? Но ни Кирилло, ни Кристиан не могли осуждать Лену, а тем более обвинять Феликса за выбор. Скорее всего это просто какая-нибудь проверка от принцессы.

— Мы станем этой проблемой, — подытожил Кирилло, обходя диван. — Мы станем препятствием и для тех, и для других, и в конце концов им не останется ничего иного, кроме как объединиться. Но нам придется стать врагами общества путем жестокости.

По комнате разнеслись звуки аплодисментов. Сначала они были медленными, почти неслышными, а затем стали громкими и резкими.

Чарская аплодировала стоя, и на её лице играла победная улыбка.

* * *

«Недруги Света» — это группа из пяти человек, поставившая перед собой цель упразднить иерархическую систему, используя радикальные методы. Объединив людей общей проблемой, они стремятся искоренить социальное неравенство и крепостное право.

Феликс Чарский. Именно он объединил всех для того, чтобы совместными усилиями решить их общие проблемы. Из-за того, что его дед по отцовской линии был женат на маге света, его собственная магия была нестабильной и значительно слабее, чем у обычных волшебников. Его отец избежал судьбы полукровки, и в нём текла только магия Тьмы, но Феликс получил ровно половину от обоих видов магии. Гены решили проявить себя именно в нём. Его сильные стороны — это стратегический ум и гениальность. Его слабость — это неподконтрольная ему магия.

Кирилло Павлов. Известный в боярских кругах под псевдонимом «Владимир», повстречал Феликса в тот момент, когда искал способы обеспечить себе пропитание. Феликс сразу обратил внимание на этого молодого человека. Кирилло обладал способностью управлять молниями и был наделён острым критическим мышлением и логикой. Слабости — хрупкое здоровье.

Кристиана Ветрова. Родственница Кирилло, известная в боярском дворе под псевдонимом Аделия, познакомилась с Феликсом через Павлова. Она обладает превосходной физической подготовкой и унаследовала от матери магическую способность управлять ветром. Однако, в отличие от своего кузена и Феликса, она не отличается выдающимися умственными способностями.

Фёдор Цветков — человек, который обитает среди природы и животных. Он наделён магией леса. Его нельзя назвать физически сильным или выдающимся умом, но он обладает удивительным даром — способностью очаровывать окружающих своей поэзией.

Елена Чарская, наследница престола Чарских, обладала магией тьмы, которая передавалась в её роду из поколения в поколение в первозданном виде. Она отличалась острым умом и способностью просчитывать несколько ходов наперёд. Несмотря на частые бессонницы и отсутствие аппетита, её здоровье было крепким. Слабости не известны.

* * *

— «Недруги Света» прожили недолго, всего два года. Произошли некие... — Лена опустила глаза в пол, подбирая нужное слово. — Разногласия. В их последствиях один из нас умер из-за другого. И мы в пух и прах разругались. Феликс стал моей главной ошибкой. Он никогда не был за меня, лишь против. А из-за его ума это создавало мне только больше проблем. Он пробыл в нашем, человеческом, мире ещё некоторое время после начала правления Морока с Принцессой Тьмы, а потом смылся сюда, в сказочный мир. За время своего прибывания в княжестве Чарских он успел совершить многое. Поубивал полцарской знати — саморучно и не ради нашей цели, казнил множество крестьян — опять же не ради объединения. Ну а под конец, совершив ещё несколько сотен пакостей в мою сторону и в сторону моей семьи, он убил мою подопечную.

Все затихли. Ещё как только девочки с мелкими узнали о том, что Чарская — Принцесса Тьмы, они не ожидали, что та была мягкой, пушистой и хорошей. Как можно быть хорошим человеком, когда ты захватил власть? Но то, что поведала Лена, было другой гранью. Запретной прежде. О таком никогда не расскажут в школе и не напишут в книге. Никто, кроме самой Лены и «Недругов Света», не знает об этом. Ну и теперь бывшего Морока, Павлова, мелких и патруля.

— И как же я вписался в это увлекательную историю? — обозленно кинул Влад. Его ненависть пропала ещё в начале рассказа Чарской, но он всеми силами пытался её вернуть.

— Ааа, ну да, — Лена грустно поджала губы. По сути дела, самое главное она и не рассказала. — По началу ты мне и вправду нужен был только чтобы захватить власть. Кристиана как раз и рассказала о тебе. О пареньке, что искал возможность взобраться повыше к трону. Мне показалось, это была отличная идея. Только Феликс оказался прав.

— Лен, я немного не поняла. Ч.Ф.П. из письма — это твой брат? Феликс? — уточнила Маша.

— Да, всё верно, — Лена кинула.

— Так в чем он был прав? — Варя хрустнула пальцами. Плохая привычка.

На мгновение Чарская погрузилась в раздумья о минувшем дне. Она и представить себе не могла, что когда-либо поделится хоть малой толикой сведений о прошлом с кем-либо из живущих ныне. Когда-то давно она поклялась, что даже под угрозой смерти не раскроет тайны своего прошлого.

— В том, что любовь плохо влияет на тех людей, которые хотят чего-то добиться.

Все резко затихли — даже Влад, у которого было много вопросов к Чарской. Лена вновь оглядела всех. Теперь на неё не смотрели так, как после прочтения письма. Она не рассказала им и половины, избегая многих важных моментов, но в целом выдала им полуправду, которой на первое время хватит. Когда Феликс появится на горизонте, Лена будет уже далеко. Чарская не хотела видеть брата ещё хоть раз — по крайней мере в этой жизни. Они найдет повелителя, Алёнкиных родителей, и Лена сразу уедет в Америку, а ещё лучше в Италию. Феликс терпеть её не может.

— В общем, всем нам надо отойти от этого всего, — Лена обвела руками вокруг, имея в виду и свой рассказ, и обращение Морока, и Повелителя с волколаками. — Так что гудбай! — отсалютировав двумя пальцами, Чарская исчезла за дверью.

* * *

— Прекрасный вечер с ещё больше распрекрасной девушкой — что может быть лучше! — Тео дружелюбно приветствовал Елену на входе в сверкающий ночной клуб "Русская Принцесса".

Чарская видела этот яркий, манящий клуб, когда они с Владом только по приходу в этот мир, спешили от волколаков и сразу же его заприметила. Это заведение, которое как будто светилось, притягивало к себе взгляды.

— Только хорошая водка в компании с зажигательной музыкой, — с лёгкой улыбкой на лице ответила Лена, и Тео, не удержавшись, засмеялся от её духа. В этот момент казалось, что жизнь полна ярких оттенков, и всё вокруг светилось радостью.

— Тогда я приглашаю вас внутрь, — без всяких сомнений произнёс Тео, как настоящий джентльмен.

Вышибалы, охраняющие вход с профессионализмом и вниманием, пропустили эту пару без очереди — даже не смотря на то, что очередь состояла из семи больших компаний, ожидающих своего шанса попасть внутрь. Тео объяснил это тем, что когда-то он работал в этом клубе барменом и прекрасно знаком с этими вышибалами на входе. Их взгляды пересеклись, и они с пониманием кивнули друг другу.

Здание, в котором находился этот клуб, было двухэтажным, а его фасад излучал дух ночной жизни.

Внутри, на первом этаже, располагался просторный танцпол, заполненный покачивающимися телами, а вокруг него находились небольшие столики, предназначенные для стаканов с разнообразными напитками. Прямо напротив танцпола находился диджей с его сложной аппаратурой, задающим ритм всему происходящему, а чуть левее возвышался бар.

На втором этаже стояли столики для приятных посиделок и роскошный вип-зал, где собирались самые избранные. Со второго этажа также можно было наблюдать, что происходит на первом, опираясь на перила.

Народа было довольно много, хотя не мудрено — сегодня была суббота, если, конечно, календарь на кухни мельницы не врал. В этот клуб пускали только магов. Волшебных существ по типу лешего, феечек или других подобных им здесь не было, и это создавало уникальную атмосферу. С трудом найдя уютный столик возле окна, Тео уверенно занял его, положив на стол сумку Лены, которую он нес с самого приветствия рядом со входом в клуб, а на диванчик откинул свою стильную кожаную куртку.

— Ты со мной к бармену? — спросил Тео, взглянув на Елену с игривой улыбкой. Чарская кивнула. Она знала Теодора всего лишь один день и не была уверена в том, что он не захочет ей чего-нибудь подмешать и изнасиловать, но всё же доверие к нему медленно, но верно росло.

— Здравствуйте, нам водку, и, ты что будешь? — спросил Тео у девушки.

— Нам обоим водку, — хоть мощная музыка и играла только на первом этаже, Чарской пришлось чуть ли не орать, чтобы бармен её услышал. От работника последовал кивок, и Тео с Леной присели за столик.

Пара начала дегустировать водку, просто с лёгкостью закидываясь ею, и изредка чем-то заедая. С каждым глотком холодная жидкость размягчала границы между ними, создавая чувство открытости и доверия.

— Ты какая-то не такая, что случилось? — Тео чуть придвинулся, чтобы девушка могла его лучше услышать. В этот момент он заметил, что её выражение лица стало более серьезным, а её глаза утонули в своих губительных мыслях.

— В плане "не такая"? Курильщик, ты меня знаешь всего один день, — Чарская нахмурилась, а после пристальным, ярким взглядом начала наблюдать за Теодором.

— Ну, во-первых, я не курю, — произнёс Тео, смеясь над её недоразумением. Брови Чарской на это заявление взлетели вверх. — Я продаю, но сам не курю и не парю. Так что курильщик здесь только ты, — Тео весело подмигнул Лене, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — Ну а во-вторых, хоть вчера ты и заигрывала со мной все время, ты другой была. Хммм... Я бы сказал более радостная и безмятежная. А сейчас что-то случилось, — Тео наклонил голову в бок.

— Продаёшь и не куришь... Я бы уже на твоём месте весь магазин скурила, — заметила Лена, нахмурившись ещё сильнее, чем в первый раз.

— А я только по этому и открыл эту лавку. Если бы курил, то всё сам бы выкурил, и дохода никакого не было бы, — произнёс Тео, заставляя её улыбнуться.

Чарская хмыкнула, и осушила ещё один стакан с водкой. Нужно было идти за новым, чтобы поднять настроение и освежить мысли.

— Сегодня просто один человек прислал мне письмо, и его содержание оказалось крайне интересным, — почему-то Лене захотелось поделиться с этим незнакомцем о случившемся. Скорее всего, это играла водка. Назвав патруль своих друзей, в Чарской что-то кольнуло в сердце. — А там была клевета на меня. Человек этот в прошлом у меня был, и я надеялась, что там и останется, как в неглубоком прошлом.

— Много дерьма тебе сделал? — дождавшись кивка от девушки, Тео аккуратно её приобнял, стараясь передать тепло и поддержку. Лена ответила тем же жестом.

Эти объятья не значили ничего больше, чем знак поддержки, искреннее желание помочь. Черской не было некомфортно в них, она не чувствовала желания Теодора о чем-то большем. Просто дружеский знак, который сделал знакомый.

— Спасибо, — едва слышно произнесла Лена, но Тео услышал даже сквозь мощную громкую музыку. Почему-то сегодня её голос вечно срывался до тихого.

— Ну всё, Лен, ты что-то расклеилась, а ну пошли танцевать, — не дав Чарской ответить ни словом, ни вздохом, Тео крепко взял её за руки и, полон уверенности, двинулся на танцпол.

В колонках заиграла какая-то ритмичная музыка, и пара начала как один повторять движения за друг другом. Из головы Чарской сразу пропали все мысли о Феликсе и Владе, а на её лице заиграла лучезарная улыбка.

Пожалуй, так она не улыбалась с того самого дня, как её настоящая мать ушла в мир иной, навсегда оставив её наедине с сокровенными страхами и признаками боли.

Лена наконец осознала, что больше не будет жить прошлым. Она выбрала быть верной лишь настоящему, и делать все, что в её силах, чтобы создать то сказочное будущее, о котором она даже никогда не мечтала.

___________

ВАЖНО! Елена не упоминала фамилий участников «Недругов Света», а так же не рассказывала о смене имени. Когда во флешбеке я, автор, говорила «Феодора», то Лена говорила про маленькую себя, то есть тоже «Лену». Никто не знает, что Лену раньше звали Фео.

Возможно, вы заметили, что после этой главы некоторые моменты в фанфике противоречивы. Не беспокойтесь. Так должно быть

https://t.me/ermakapp || worlds of Linella_owl