easy.
Джисон ласково перебирает пальцами чужие волосы, периодически немного оттягивая их назад. Пряди густые и мягкие — очень приятные на ощупь. Глаза напротив такие красивые, а самое главное смотрят с такой любовью и нежностью, что утонуть в них можно, хочется и вот ну совсем ни капельки не жалко. Чужая рука на собственной талии ощущается правильно, невероятно чувственно. Лежать так можно вечно. Ощущая чужое дыхание на собственном лице, Джисону становится немного щекотно и он смешно морщит нос. Минхо мог бы растаять лишь от этого, но лучше он просто полюбуется на самого любимого человека в его жизни.
—Вы, честное слово, так достали уже, — фыркает Хенджин как только заходит в, между прочим, и его комнату тоже, замечая этих двоих на кровати.
— А ты не смотри, — с хрипотцой отвечает ему Джисон, не отрывая взгляда от Минхо ни на секунду.
— Если бы это было возможно — не смотрел бы, уж поверь, — Хван что-то ищет в тумбе и, найдя нужную вещь, демонстративно задирает голову вверх так, что кажется носом может люстру снести, выходит из комнаты и хлопает дверью, из-за которой слышится недовольное «трахунчики». Джисон с Минхо тут смехом заливаются, да так сильно, что даже пыхтение Хенджина не слышат, а оно очень громкое. Возможно, такое слово к ним, конечно, применить можно, но это немного не то.
Их отношениям вот уже чуть больше полугода, а оба все ещё нарадоваться не могут. Вся эта близость, что между ними происходит, несомненно прекрасна. Жаркие ночи, когда все мемберы сбегаются в дальнюю комнату в выходные или вообще сваливают — кто куда, лишь бы не быть в радиусе по меньшей мере метров десяти от минсонов. Это все отлично. Но ещё лучше, когда так, как сейчас: чужая ладонь в своей руке, объятия самые обычные, но самые необходимые, тишина, потому что даже слова не важны. Всё это такая идиллия, что она может граничить с самой настоящей утопией для двух влюблённых парней.
— Мы их сильно достали, — отсмеявшись, делает умозаключение Джисон.
— Слушай, ну мы уж точно не хуже, чем Феликс с Чанбином. Ты вообще этих неразлучников видел? Дай им волю, они тут каждый угол за долю секунды облюбуют и всех радугой блевать заставят.
Джисон активно кивает головой и губы кусает. Хочется целоваться так сильно, что губы покалывает от нетерпения. Он смотрит так хитро и Минхо знает, чего Хан хочет. Старший сминает чужие губы осторожно, медленно, словно пробуя в первый раз, хотя зацелованы они были тысячами, если не миллионами, поцелуев. Им нравится так — аккуратно и неторопливо, смакуя каждую секунду.
Носы неловко стукаются друг об друга, когда парни решают поменять позу на более удобную. И вот уже Джисон сидит на крепких бёдрах старшего, что в одних домашних шортах. Он выпрямляет спину и смотрит сверху вниз на парня своей мечты, все ещё не веря, что они вместе. Вроде как уже и времени достаточно прошло, чтобы осознать, что да, все это взаправду и наяву, но всё равно боязно, что это сон и Хан сейчас проснётся. Тёплые пальцы, что проникают под подол домашней футболки, отрезвляют и заставляют покрыться тело мурашками, когда поглаживают бока и останавливаются на талии. Джисон голову на бок склоняет, ухмыляется пошло и одними губами произносит на выдохе «хочешь? прямо сейчас?». Конечно хочет. Всегда. И сейчас совершенно ни разу не исключение.
Джисон тут же стягивает с себя футболку, оставаясь в одних боксерах. Минхо взглядом проходится по джисоновой коже, замечая на груди алое пятно, что оставил там пару дней назад. Смотрится оно довольно красиво и аккуратно, словно дополняя Хана. Взгляд опускается ниже, к ногам, переходит к стройным крепким бедрам и стремится к самому интересному.
— Ты опять спёр мои трусы, — даже не спрашивает, а утверждает Минхо, выгибая одну бровь. — пора бы уже от этой привычки избавляться. Хоть бы постыдился.
— Было бы чего, — Джисон говорит уверенно и Минхо бы ему даже поверил, если бы младший не сидел красный и губы не дул. — Ты всё равно их не носишь, чего добру-то пропадать.
На этот выпад даже отвечать не хочется, потому что Джисон ловко по бедрам ладонями пробегает, что сразу под тканью шорт оказываются, проверяя свои слова на достоверность. Трусов под домашней одеждой старшего не оказалось. Минхо приподнимается на локтях, устраиваясь в положении полусидя, чтобы удобнее было, и младшего к себе прижимает, тут же в поцелуй затягивает.
Джисон стонет в чужой рот, когда ладони Минхо с поясницы на ягодицы опускаются и с силой сжимают их. Он воспринимает это как вызов и ёрзает на бёдрах Ли, своим возбуждением чужое задевает, хитро улыбаясь в поцелуй. Рука младшего опускается на шею Минхо и указательным пальчиком так аккуратно поглаживает место за ухом, слегка, совсем чуть-чуть, надавливает, а по коже старшего уже сотни электронных разрядов прошлось.
— Джисон, — тон Минхо требовательный и не обещает ничего хорошего, однако от этого младшему становится только забавнее.
— Если ты выбрал себе в парни придурка, то ты придурок, — выдаёт буквально гениальное изречение Джисон и улыбается так счастливо, в тёплых объятиях Минхо сжимая.
— Я так люблю тебя, ты просто не представляешь.
— О, ещё как представляю.
Они обнимаются так уютно и тепло, зарываясь лицом в шеи друг друга. Минхо слегка отстраняется лишь для того, чтобы дунуть в ушко Джисона и услышать недовольный писк. В ответ же младший начинает слюнявить щеку Минхо обильным количеством слюны, из-за чего становится как-то даже сильно мокро.
— Фе, я встречаюсь с собакой, — Минхо нос морщит и пытается пострадавшее от слюны место тут же вытереть об хозяина этой жидкости.
— Наверное это такой удар по твоему бедному сердцу кошатника, — драматично прислонив тыльную сторону ладони ко лбу и сделав страдальческое выражение лица, Джисон откинул голову назад.
— Ещё слово и отдам тебя Хенджину, он-то псин обожает.
— Ужас какой, пощади помилуй милостивый государь, — джисоново бы актёрское мастерство да в какое-нибудь полезное русло.
— Оно же меня сожрёт.
— Нет, Хани, сожру тебя я, так что не расслабляйся.
В одно мгновение Минхо опрокидывает Джисона на лопатки и прижимает всем телом к кровати. Младший слегка ошарашен тем, что его приступ дурости так резко оборвали и слегка дует губы, которые тут же получают поцелуй. Такой расклад намного приятнее. Хан обвивает талию Минхо своими ногами для удобства и отпускать, кажется, вообще не собирается. Джисоновы руки чужие волосы с силой оттягивают назад, отчего Минхо шипит.
— Моя киса, моя шипучка, — Джисон назло старшему тянет эту «ш» так, что мурашки по спине бегут до самой задницы и только в этот момент Минхо ощущает, что почти не дышит. Джисон сжал его так, что тут даже пальцем не пошевелить, не то что вдох сделать. Ещё и за шипучку отомстить хочется. Поэтому Минхо решает стать кусачкой и вцепляется зубами в ключицу Хана, прекрасно помня, что это, вообще-то, его эрогенная зона.
Зато после этого и дышать получилось и Хана можно всего себе захапать так, чтобы было самому удобно. Зубы, кстати, разжимать он ещё некоторое время не планирует, потому что Джисон хнычет так красиво, что можно и поиздеваться. Не одному же Минхо страдать, правильно? В момент, когда зубы всё же разжимаются, от Джисона словно мокрое место осталось. Весь такой расслабленный, а в глазах полнейший нечитаемый бред. Минхо невольно залюбовался. Джисон — самое настоящее чудо. Его, Минхо, чудо. Весь такой забавный, красивый, умненький и с некой припиздиночкой в голове, которую Ли ну просто обожает больше всего на свете. Ну как не крути — идеален.
Покрутить, кстати, уже тоже надо, а то давно некрученый.
Прикосновения такие мягкие и дурманящие, что Джисон плавится от них. Мало того, что до этого он уже готов был не то что просто кончить, но и в целом умереть, то сейчас он весь как оголенный провод. Минхо знает где его лучше погладить, где слегка ногтем поддеть мягкую кожу, а где ущипнуть. То, что они досконально изучили друг друга не делает их отношения хуже, а наоборот, добавляет в них изюминку. Просто изюм не все любят, а вот Джисон с Минхо даже черносливу радуются.
Джисон старается сильно не шуметь, когда старший стягивает с него трусы и неаккуратно и без того изнывающий от боли член задевает. Вырывается какой-то спутанный скулеж и Минхо буквально смехом давится, но старается держать себя в руках. Ещё пара таких моментов и Джисон скажет ему держать себя в себе или в туалете, а ещё лучше в прихожей на коврике, где грязные чанбиновские берцы стоят, что он не мыл со времен девятого дистрикта. Но этот козырь Джисон оставит на крайний случай.
Минхо в знак извинения худую коленку целует, запрокинув джисонову ногу тут же себе на плечо. Хан вторую ногу в колене сгибает и слегка в сторону отставляет, чтобы его хену было удобнее, да и ему самому тоже. А Минхо уже пальцами вокруг колечка мышц проходится. Смазка как-то далеко лежит и идти за ней впадлу, но всё же нога Джисона у своего собственного лица то ещё грозное оружие массового поражения, которое его носитель, увы и ах, не побоится применить в действии. Поэтому приходится пересиливать себя и проделать путь в целый один метр и попытаться не развалиться на части как старому больному деду.
Хан смеётся тихонько, но старшего подгоняет, потому что все кто не дома — скоро вернутся, а те кто дома — ну психике их можно сказать бай-бай. Сами знали с кем остаются, честное слово.
Два пальца в Джисона проникают хорошо, плавно так и сразу на всю длину. Парень охает сначала, но тут же расслабляется и быстро привыкает. Растяжка проходит быстро и эффективно, поэтому Минхо предпочитает не медлить и входит сразу на всю длину, прекрасно зная, что его Хани уже привык и может спокойно в себя принять его так, как старшему вздумается.
Джисон хмурится немного, губы кусает и брови вместе сводит, но это ненадолго, потому что как только он слегка приподнял бедра, то от толчков Минхо, что рвано двигался в нем, начал получать всё удовольствие, на которое они только были способны.
Секс с Минхо всегда что-то необычное, до одури приятное. И расслабляет лучше, чем тишина после работы в клубе. Старший всегда чувствует, как сделать лучше и как-то интуитивно следует всем желаниям Хана, которые даже озвучивать не нужно. Именно поэтому Джисона придавливают телом и за талию сжимают сильно. Он губы кусает в кровь, потому что закричать охота, но нельзя, потому что услышат и голос сорвать не хочется, но ой как хочется. Смятые простыни скомканы до невозможности джисоновыми руками, впитывают в себя все капли пота, что стекают по обнаженным телам из-за сильного жара.
Поцелуи хаотичные — куда попадётся, по всему телу. Зубы оставляют следы там, где им хочется, но всё же нужно не переусердствовать, поэтому кусают без должного нажима. Джисон мстит и кусает Минхо за мочку уха, перекатывая во рту серёжку. В ответ прилетает звонкий шлепок по ляжке и из-за вырвавшегося «ойой» приходится рот открыть и серьгу выпустить, досадно выдохнув и надув губы.
Это было бы даже супер мило и старший бы поумилялся, если бы его член сейчас не вколачивался в Хана со всей дуростью, на которую Минхо способен. Обоим стонать хочется пиздецки, до сумасшествия, потому что приятно охренительно, очень горячо и правильно, но Ли приходится лицом в подушку утыкаться, а Джисону в его плечо, поэтому звуки выходят супер странными, можно сказать отпугивающими. С одной стороны это правильно, пусть отпугивают от комнаты всех, у кого уши слишком большие, с другой — забавно нереально, ржать хочется капец как, да процесс мешает.
— Давай меняться, — с придыханием произносит Джисон, царапаясь и затылок в подушку вжимая.
Минхо на смену согласен безоговорочно и вот уже Хан сидит на бёдрах старшего, упираясь ладошками в его грудь, быстро вскидывая и опуская таз. Наездница из Джисона отличная. Он даже как-то обмолвился, что конным спортом увлекался. Не сложилось, конечно, но скакать научился и очень даже не зря. Минхо даже согласен быть жеребцом на постоянной основе, но Джисону об этом не скажет, а то ещё на шею сядет и ножки свесит.
— Ох, — вот это джисоново «ох» значит очень дохуя на самом деле. — Ещё чуть-чуть, Хани, — Минхо хмурится, потому что понимает, что Джисон кончить готов вот прямо сейчас, а ему осталось ну совсем немного для того, чтобы догнать его и получить совместный оргазм от которого ощущений в сто раз больше, чем от раздельного.
Джисон держится из последних сил, пальцы правой руки закусывает, потому что скулеж сдержать уже не может, головой интенсивно кивает и бедра вскидывает активнее. Минхо ему помогает, двигая тазом в такт движениям младшего, вколачивается сильно и руку на ягодицу опускает. Вторую ладонь кладёт на член Хана и тот, издав непонятный писк, кончает в эту же секунду. Он так сжимается весь, трясётся, что Минхо настигает оргазм буквально через секунду и это так офигенно, что словами не передать.
Его Хани невероятный, самый лучший, наверное, во всём мире.
— Ты потный, слезь с меня, — фыркает Минхо.
— Дед старый, — хмурится Джисон, вытирает послеоргазменные слезы, к которым Минхо привыкнуть смог лишь недавно, и со старшего сползает прямиком на пол, чтобы вещи найти.
Надо бы в душ сходить, но сначала одеться. Перед ребятами уже не неловко, потому что они должны были привыкнуть за всё это время к подобным сценам. Один правда Хенджин не привык, сидя и драматично сморкаясь в платочек, что любезно одолжил Сынмин, потому что «ну только бы не на моей кровати, пожалуйста, я же спать не смогу».
В эту ночь он спит у Сынмина, не возвращаясь в комнату даже за полотенцем. Психика снова травмирована, а знать ещё что-то большее вообще не хочется — не переживёт.
the end.😇