Идеальное соответствие

Чжэн Фейлуань всё понял.

Это не симптомы дисбаланса — это воспоминания.

Море хлынуло на берег, неся с приливом грязь и песок. Редкий аромат ландышей вернулся, а вместе с ним и боль, которая когда-то жила с ним бок о бок. Раньше она притупилась из-за замены половой железы, но теперь снова ожила.

В своих снах Хэ Ань был одиноким и уязвимым, поэтому Чжэн Фейлуань крепко обнял его и осторожно примостился рядом.

Все оставшиеся часы ночи Альфа сидел, прислонившись к изголовью, позволяя Хэ Аню спать, прижавшись к нему. Сначала Омега был крайне беспокойным: вероятно, шея сильно болела, его брови были нахмурены, а из-за борьбы двух типов феромонов в теле он то покрывался холодным потом, то становился горячим. Его дыхание дрожало, будто вот-вот прервётся.

Но пробудившиеся болезненные воспоминания не ограничивались периодом течки.

Те чувства, когда его принуждали и унижали, сейчас нашли выражение в тихих стонах, разрывающие сердце Чжэн Фейлуаня на куски. Он слышал, как Хэ Ань говорил «нет», «мне страшно», «больно», сжимался в уголке кровати, отчаянно пытаясь убежать, но из-за холода или чего-то ещё вынужден был униженно возвращаться.

Чжэн Фейлуань, чувствуя острую душевную боль, взял руку Хэ Аня и медленно выпустил успокаивающие феромоны.

Он знал, что Хэ Ань в них нуждается.

Юноша почти мгновенно расслабился: брови разгладились, плечи опустились, он погрузился в аромат Чжэн Фейлуаня и заснул, положив голову на край его одежды.

Известно, что феромоны Альфы — самое эффективное обезболивающее для Омеги, но дозировку было непросто контролировать. В таком особом случае, как у Хэ Аня, слишком мало феромонов не снимет боль, а слишком много взбудоражит естественную железу и усилит боль заживления. По словам доктора Цзи, если Чжэн Фейлуань будет хорошо ухаживать за пациентом, Хэ Ань выздоровеет за три дня. Если плохо — процесс не только затянется, но и могут остаться нестабильные последствия.

Чжэн Фейлуань не смел отвлекаться ни на минуту.

Он наблюдал за лицом юноши, отмечая малейшие изменения в выражении. Если тот покрывался потом, спал беспокойно или его тошнило, Чжэн Фейлуань выпускал больше феромонов. Если Хэ Ань во сне тянулся к шее, чтобы почесать её, Чжэн Фейлуань осторожно останавливал его и немного уменьшал количество феромонов.

Палата была на карантине, и санитары не могли заходить, так что мужчина стал здесь единственной сиделкой. Он поил Хэ Аня, когда тот хотел пить, кормил питательным раствором, когда тот был голоден, вытирал его тело влажным полотенцем и менял одежду.

После хлопотной ночи, за окном, наконец, занялся рассвет.

Альфа не спал почти сутки, но, сидя у кровати и глядя на мирно спящего Хэ Аня, он совсем не чувствовал усталости.

Эти долги он должен был вернуть.

Хэ Ань, уставший и ленивый, спал крепко и сладко. Ему снился весенний полдень. Солнце наполняло его ароматом свежей травы, водяных орехов, лесных ландышей и... чем-то ещё, щекочущим сердце.

Когда он проснулся, шторы были полуоткрыты, в окне тихо падал пушистый снег.

Снег?

Значит, сейчас не весна?

Хэ Ань вскочил с кровати, в тапочках подошёл к окну, встал на одно колено на подоконник и, прижав ладонь к стеклу, стал разглядывать первый снег этого года в Юаньцзяне. Стекло было холодным, и на нём быстро образовался след от тёплой руки.

Белые хлопья кружились между зданиями, и падали на землю. Улицы покрылись снегом. Люди под разноцветными зонтиками спешили по своим делам, а крыши низких домов уже побелели.

Как красиво.

Хэ Ань смотрел на пейзаж, когда за спиной вдруг раздался лёгкий звук поворачивающейся ручки. Юноша обернулся и увидел Чжэн Фейлуаня, выходящего из ванной — небритого, неопрятного, будто он несколько дней не следил за собой. Он был совсем не похож на прежнего кумира, походя, скорее, на грубого работягу.

Увидев Хэ Аня, Чжэн Фейлуань замер, а затем обрадовался:

- Хэ Ань, ты проснулся?!

- Я... Ах!

Не успев ответить, Хэ Ань оказался в крепких объятиях Альфы. Чжэн Фейлуань обнял его сзади, щекоча шею щетиной, и глупо улыбаясь:

- Я всего лишь отлучился на несколько минут почистить зубы и умыться, а ты уже встал? Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит?

Хэ Ань не понимал:

- А что со мной?

- Библиотека... — напомнил Чжэн Фейлуань.

- Би-библиотека?... Ах!

Только сейчас Хэ Ань вспомнил, как на него напала незнакомая девушка, угрожавшая разрушить его половую железу, чтобы разлучить его с Чжэн Фейлуанем. И что теперь с его железой?

Он машинально потянулся рукой к задней части шеи, но был остановлен.

— Не трогай, дай мне сначала посмотреть.

Чжэн Фейлуань раздвинул волосы Хэ Аня на затылке и убедился, что железа заживает. Жуткий шрам длиной в несколько сантиметров уже превратился в нежную розовую полоску новой кожи, пахнущей чистым и насыщенным ароматом ландыша — гораздо более сильным, чем когда-либо прежде.

Не в силах устоять, он наклонился и легонько поцеловал это место.

— М-м!

Хэ Ань почувствовал, как по его шее пробежала приятная дрожь, словно крошечная искра проскользнула вдоль позвоночника и взорвалась глубоко в животе, вызвав неописуемое ощущение сладкого онемения. Он не испытывал ничего подобного уже больше двух лет и, совершенно неподготовленный, невольно ослабел в ногах, едва не упав назад.

Чжэн Фейлуань, решив, что тому просто не хватает сил, крепко обнял его за спину, а затем подхватил под колени и уверенно поднял на руки.

— У окна холодно, так что давай вернёмся в постель и устроим себе гнездышко.

За окном кружился зимний снег, тихо скользя по стеклу.

На койке Хэ Ань прижался к груди Чжэн Фейлуаня, наслаждаясь теплом, и, подняв голову, спросил:

— Фейлуань, раз ты лежишь в моей кровати, стоит ли это расценивать как попытку меня потискать?

Чжэн Фейлуань улыбнулся и деликатно пояснил:

— Вообще-то, я уже три дня лежу в твоей кровати. Когда ты спал, ты был очень упрям — цеплялся за мой рукав и не отпускал.

— ...О, вот как.

Хэ Ань натянул одеяло повыше, спрятав половину лица.

Как неловко...

Чжэн Фейлуань снова усмехнулся:

— Если ты не хочешь меня видеть, я могу сейчас же уйти.

— Н-не надо.

На улице лютый холод, так что теплую «печку» лучше оставить рядом.

Юноша устроился поудобнее, обнял Чжэн Фейлуаня за талию и прижался к нему, лениво вытянув ноги. Температура тела Чжэн Фейлуаня была чуть выше обычной, а его аура — спокойной и надежной, излучающей непревзойдённое чувство безопасности.

Как хорошо!..

Хэ Ань почувствовал себя Шестьсот шестым и на столько расслабился, что не хотел даже шевелиться. Казалось, он может пролежать так всю зиму.

Немного согревшись под одеялом, Чжэн Фейлуань, играя прядями волос Хэ Аня, тихо спросил:

— Что ты думаешь о восстановлении железы? Не обижаешься?

Хэ Ань задумался, затем покачал головой:

— Нет.

— Вот как? Ты такой великодушный?

— Угу.

Чжэн Фейлуань мягко улыбнулся:

— Раньше ты никогда не говорил об обратной операции, и я думал, что ты не хочешь этого.

— Нет, не в этом дело. Просто... — Хэ Ань закрыл глаза и тихо проговорил: — Моя родная железа была со мной больше двадцати лет, в любом случае она лучше искусственной. Рано или поздно её пришлось бы вернуть. Просто... просто у меня остался осадок на душе. Её вырезали без моего согласия, и это немного печалит.

Он помолчал, затем пробормотал:

— Не знаю почему, но, кажется, в моей жизни никогда не было ничего, что сложилось бы так, как я хочу.

— Всё ещё будет. — Чжэн Фейлуань обнял его за плечи, согревая. — Тебе всего двадцать три, впереди ещё куча вещей, которые сложатся именно так, как ты хочешь, и заполнят всю твою оставшуюся жизнь.

— Например? — спросил Хэ Ань.

— Например... ты встретишь самого идеального Альфу на свете, и он будет баловать тебя так, что все вокруг позавидуют.

— Ты...

Хэ Ань не знал, смеяться ему или плакать. Он запрокинул голову и со всего маху стукнулся ею в грудь Чжэн Фейлуаня, будто молотом ударил. Мужчина аж крякнул, как будто получил смертельную травму:

— Самый идеальный Альфа на свете сейчас умрёт от твоего удара.

Хэ Ань изо всех сил старался не смеяться, но всё равно не сдержался.

— Серьёзно, Хэ Ань, теперь, когда железа вернулась, чувствуешь ли ты прилив любви и желание быть ближе ко мне? — спросил Чжэн Фейлуань с ожиданием в голосе.

Хэ Ань, лёжа у него на груди, внимательно посмотрел на мужчину возле него, несколько раз моргнул и ответил:

— Вроде нет.

— Совсем нет?

— Угу.

Разочарованный, Чжэн Фейлуань начал искать причины того, что влечение Омеги к нему так и не вернулось:

— Наверное, это потому, что я три дня не мылся, не брился и не причёсывался, так что моя внешность не слишком привлекательна. Хэ Ань, может, попробуем другой способ проверить?

— Какой ещё способ?

— Ну...

Чжэн Фейлуань ещё не набрался настолько смелости, чтобы сказать это прямо. Он замялся, их взгляды встретились, и воздух между ними постепенно наполнился напряжением.

Хэ Ань, будучи человеком крайне проницательным, тут же понял намёк, и в голове у него зазвенели тревожные звоночки:

— Нельзя!

— Совсем чуть-чуть, — взмолился Чжэн Фейлуань.

— Нет!

— Обещаю, как только у тебя появится хоть какая-то реакция, я сразу остановлюсь.

— Посмей только!

Хэ Ань быстро поднялся и, разозлённый, зажал ладонью рот Чжэн Фейлуаня, уставившись на него.

Так они и замерли: Хэ Ань сидел верхом на Чжэн Фейлуане, левая рука затыкала рот, правая — на плече, подбородок слегка приподнят, глаза горят от возмущения, свободная больничная пижама сползла, обнажив ключицу.

Чжэн Фейлуань даже не знал, куда смотреть.

Если смотреть в лицо — горячо. Смотреть на ключицу — ещё горячее. Он попытался глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но его рот закрыла ладонь Хэ Аня, и он чувствовал только нежный аромат ландыша, исходящий от его кожи.

И самое главное — Хэ Ань сидел прямо у него на пояснице: тёплый, мягкий, отделённый всего лишь тонким слоем ткани.

Чжэн Фейлуань отлично понимал, что сейчас, даже если бы грянул гром, ему нельзя было возбуждаться. Малейшая реакция — и это было бы открытым вызовом, усугубляющим вину.

Но одного понимания было мало — вся кровь в его теле упрямо стремилась вниз, даже та, что должна была оставаться в мозгу.

Чёрт возьми, вот же напасть!

Он смотрел на Хэ Аня, словно перед ним был грозный враг. Щёки Хэ Аня постепенно розовели, становясь всё ярче, явно выдавая его смущение. Вскоре его шея и губы тоже из белых превратились в розовые.

Это зрелище было слишком соблазнительным, слишком прекрасным, и тело Чжэн Фейлуана отреагировало, отвердев в определенном месте.

Он чувствовал, что должен немедленно что-то придумать, но прежде, чем он успел объясниться, произошло нечто ещё более неожиданное — он отчётливо ощутил, как его живота тоже коснулось что-то постепенно твердеющее.

Хэ... Хэ Ань?

В глубине души Чжэн Фейлуана вспыхнула дикая радость, но одновременно его охватила печаль, и он осознал, что, вероятно, сейчас всё пойдёт под откос. Однако он всё ещё цеплялся за последнюю надежду, и, отстранив руку Хэ Аня, попытался сказать что-то хорошее:

- Видишь, твои половые железы восстанавливаются. Все в порядке.

-......

Хэ Ань, вне себя от ярости и смущения, стиснул зубы, схватил подушку и ударил ею по лицу Чжэн Фейлуана.

Тот, получив взбучку, сбежал в ванную, где умылся, побрился, переоделся и в приподнятом настроении вышел, чтобы вызвать врача для осмотра юноши. Тот, ещё не остыв после приступа желания и злясь на себя, сидел на кровати, скрестив ноги и обнимая вторую подушку. Вдруг Хэ Ань заметил нечто странное — он остался собой, его изначальные половые железы тоже не изменились, но по сравнению с двумя годами ранее его чувства к Чжэн Фейлуану стали другими.

Луч света, падавший на Чжэн Фейлуана, исчез.

Тот луч когда-то затмевал весь мир, лишь чтобы выделить одного человека. Он любил его так безрассудно, что даже не разглядел настоящего Чжэн Фейлуана. А теперь этот человек сошёл с пьедестала, получив взбучку подушкой, и... стал реальным и милым.

Хэ Ань, подперев щёку, подумал, что это, наверное, первое, что в нынешних обстоятельствах его действительно порадовало.

..............................

Десять минут спустя Хэ Ань покорно сидел на кровати, позволяя медсестре взять кровь на анализ.

Цзи Чанхай в белом халате тщательно осмотрел его шею и, увидев, что все хорошо заживает, с улыбкой сделал запись в карточке и сказал:

- Альфа хорошо о вас заботится, всего за три дня вы почти восстановились. Обычно на это уходит дней пять, а если Альфа халтурит, то и семь — вне зависимости от того, как они ухаживают за Омегой во время течки, как только уровень гормонов падает, они чаще всего начинают проявлять безразличие. Есть какие-то жалобы?

Хэ Ань покачал головой и с улыбкой ответил:

- Нет, всё хорошо.

Цзи Чанхай сделал ещё несколько записей и спросил:

- Физиологические реакции в норме?

- Э-э... — Хэ Ань запнулся.

- Не пробовали? — Цзи Чанхай удивился. - Это важный показатель восстановления работы половых желёз, лучше проверить. Ладно, я позову господина Чжэна, попробуйте прямо сейчас. Только постарайтесь не терять контроль, ваша совместимость слишком высока, легко можно увлечься...

- Доктор Цзи, мы уже пробовали, всё в порядке.

Чжэн Фейлуан как раз вошёл в палату, прислонился к двери и спокойно ответил на вопрос врача.

Хэ Ань встретился с ним взглядом, его щёки запылали, он немного съехал вниз и снова прикрыл половину лица одеялом.

- А, уже пробовали? Тогда всё хорошо, операция прошла успешно, восстановление идёт отлично, осталось только дождаться результатов анализа крови и информации о работе феромонов. Если всё в порядке, скоро сможете выписаться.

Цзи Чанхай, сияя от радости, закрыл журнал, дал несколько советов по уходу и вышел вместе с медсестрой.

В палате остались только они двое: Хэ Ань у изголовья кровати и Чжэн Фейлуань у двери.

Без посторонних их феромоны смешались, быстро сплетаясь в невидимую верёвку, тянущую их друг к другу.

Чжэн Фейлуань подошёл к кровати, неся бумажный пакет, в котором был завтрак из больничной столовой. Он достал еду, расставил тарелки на тумбочке и, взглянув на покрасневшего Хэ Аня, пошутил:

- Сначала побил меня, а теперь жалеешь об этом?

Хэ Ань, сжимая одеяло, высокомерно фыркнул.

Чжэн Фейлуаню это нравилось. Он сел на край кровати, взял миску с супом из грибов и креветок, осторожно подул на ложку и начал кормить Хэ Аня. Когда ложка коснулась губ, юноша с отвращением отстранился и нахмурился:

- Я не хочу есть.

- Не голоден? — удивился Чжэн Фейлуань.

- Голоден.

- Тогда почему отказываешься есть?

- Нет аппетита. — Хэ Ань снова нахмурился, отворачиваясь от еды

Чжэн Фейлуань подумал, что после болезни его аппетит ещё не вернулся, и терпеливо начал уговаривать:

- Доктор Цзи только что сказал, что если ты восстановишься, скоро сможешь выписаться. Ты три дня нормально не ел, если сейчас не поешь, даже нашу Линлань не сможешь поднять.

Упоминание дочки всегда отличалось эффективностью.

Хэ Ань кивнул и заставил себя проглотить ложку супа, но в его горле будто что-то застряло, и он не мог это проглотить. Не в силах сдержать рвотные позывы, юноша сжал в руках несколько салфеток и все-таки блеванул.

- Хэ Ань?!

Чжэн Фэйлуан, увидев его бледность, встревожился, вытер Омеге рот и посмотрел на пакет с едой.

Там была наклейка «Полужидкая пища для чувствительных Омег». То есть, самый лёгкий вариант для переваривания из десятков возможных, подходящий даже в условиях течки.

Подождите, течка... ТЕЧКА?

Чжэн Фейлуань вдруг изменился в лице.