Глава 27. Даниэль
*рекомендованные саундтреки: Another Love, Tom Odell;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer
Смотрю на жидкость в бокале и не могу понять, что происходит. Поднимаю взгляд на сидящую напротив, Ранию, которая разговаривает с Шерил и моей мамой. Хотя «разговаривает» это громко сказано, она молча слушает их разговор, хотя и это тоже вряд ли, думаю, она просто делает вид, что слушает. Сейчас ее глаза пусты, в них нет эмоций с того момента, как мы вернулись из церкви. Я пытаюсь вспомнить каждую деталь, чтобы понять, что же случилось, но ничего. Осматриваю зал и натыкаюсь на отца, который наблюдает за ней, через несколько мгновений он переводит взгляд на собеседника, чокаясь с ним стаканом.
- Сынок, пригласи маму на танец, - я встречаюсь с теплой улыбкой мамы и веду ее на танцпол, - у тебя все в порядке?
- Да, - уверенно отвечаю и кладу руки на ее талию, - ты хотела поговорить?
- Даниэль, сегодня такой день... Твой брат женился, и я... Сынок, скорее всего, я ошибаюсь, но я очень хотела бы, чтобы это было не так...
- Миссис Бенедетто, я вас не узнаю, - улыбаюсь, вглядываясь в ее потупленные глаза.
- Ты прав. Я не лезла и не собираюсь лезть в твое личное пространство... Но, мне больно видеть тебя таким потерянным, сынок, - она на мгновенье опускает взгляд, - и ее тоже... Сколько лет уже?
Хочу прервать ее, но мама качает головой останавливая.
- На приеме... Три года назад, мне было все очевидно, я видела чувства в ваших глазах, они читаются и сейчас, несмотря на то, что вы оба старательно их скрываете. А зачем? Что может их стоить?
Тяжело вздыхаю и опускаю взгляд. Ничего не может стоить наших чувств.
- А если ты ошибаешься и у нее больше их нет?
Мама, улыбаясь, бросает взгляд через мое плечо:
- А сам ты как чувствуешь? - мама приседает в реверансе и подмигивая, уходит.
Подхожу к панорамному окну и вглядываюсь в горизонт: небо и океан соединяются в одной линии, которую невозможно увидеть, потому что цвета одного и другого сливаются воедино, создавая бескрайнее полотно. Вечное.
- Даниэль, - слышится рядом голос Ханны, я оборачиваюсь к невесте, - она никогда не согласится принять нашу помощь, несмотря на боль, которую испытывает, - я прищуриваюсь, - Рания рассказала вчера, ей очень плохо... Но поставь себя на ее место, принял бы ты ее помощь? Позволил бы ей быть рядом, когда сам ходишь по лезвию ножа? Да, она решила все за нас, но мы бы поступили так же...
Мне ли не знать.
- Она говорила что-нибудь еще? - Ханна, поджав губы, качает головой, - я не могу ее остановить точно так же, как и не могу оставить.
- Это твой выбор, как и она не успокоилась бы, если бы вы все-таки поменялись местами, - я удивленно смотрю на нее, - мы с тобой, Даниэль.
- Я рад, что ты теперь моя сестра, - я улыбаюсь ей в ответ, - не заметила, что у Рании изменилось поведение, вчера она вела себя иначе...
Ханна тяжело вздыхает и складывает ладони в замок:
- Да, ты прав. Я бы списала это на выпитый алкоголь, но, думаю, что все не так просто.
- Что непросто? - возникает Николас и притягивает к себе жену, - в чем дело?
Ханна снисходительно улыбается ему, запрокидывая голову:
- Все то же самое...
- Вот как, - Николас быстро целует ее в губы и смотрит на меня, - какой план?
Я рад видеть своего брата счастливым... Кто бы мог подумать, что мой несерьезный брат примет серьезное решение и женится. Оборачиваюсь к столу, где сидела Рания, но не вижу ее:
- А где она?
- Она уехала, - раздается голос Шерил за моей спиной, - папа попросил ее вернуться пораньше. Ты можешь успеть, ее борт уже готов, а она только уехала.
Я киваю Шерил и Ханне, жму руку Николасу:
- Забери мои вещи, - брат хлопает меня по плечу и подталкивает в сторону выхода, - еще раз поздравляю!
Выбегаю из отеля и прыгаю в арендованную машину. Хорошо, что после церкви я не отнес документы в номер. Нарушаю все возможные правила дорожного движения по дороге в аэропорт, надеясь успеть. Успеть догнать девушку, укравшую мое сердце. Руки сжимают руль, и я влетаю на стоянку. Бегу к зоне ожидания для частных самолетов и вижу ее, следующую за сотрудником аэропорта.
- Рания!
Девушка оборачивается и что-то говорит мужчине в форме. Подбегаю и притягиваю ее к себе, пульс гулко стучит в висках, и я чувствую облегчение. Меня окутывает запах лаванды, и я, тяжело дыша, улыбаюсь. Последние лучи заходящего солнца освещают взлетную полосу, а звук турбин взлетающих самолетов наполняет надеждой.
- Успел, - шепчу я.
- Успел, - подтверждает она, - а зачем? Зачем, Даниэль? - девушка толкает меня, и я вижу в ее глазах еле заметную горечь, - Зачем ты мучаешь меня? Зачем?!
- Я не отпущу тебя, мне все ровно, Рания, мне плевать на болото, мы переплывем его вместе, - я вижу слезинку, выпавшую из-под ее ресниц.
- Нет, Даниэль, нет! Я не хочу, чтобы ты был рядом, - сердце на мгновенье замирает, - услышь меня, пожалуйста, - я вижу вторую слезинку и боль в ее шоколадных глазах, - Даниэль, я не люблю тебя!
Все замирает. Солнце полностью скрывается за горизонтом, а сердце разрывается от признания, сказанного глядя в глаза. Воспоминания сыпятся песком сквозь мои пальцы, и я чувствую ужасное давление в груди, смотря на то, как она поднимается по трапу. Делаю неуверенный шаг вперед, еще один и поднимаюсь следом. Прохожу мимо стюардессы и иду по проходу, вижу сидящую ко мне спиной Ранию. Слезы катятся по ее щекам и падают на белую майку, она закрывает глаза и отворачивается от меня. Я вижу, как трясутся ее руки, и представляю, как ее рвет изнутри. Сажусь перед ней на колени и беру ее ладони в свои.
- Я... я соврала, - она падает с кресла на мои колени и прижимается ко мне, я чувствую влагу от ее слез на своей шее и обнимаю ее крепче.
- Принесите успокоительное! - кричу стюардессе.
- В сумочке, - дрожа шепчет Рания.
Я поднимаю ее и сажусь вместе с ней в кресло, рукой открываю сумку и ищу что-то похожее на лекарство. Нахожу контейнер и, не отпуская девушку, достаю таблетку. Стюардесса приносит воду, и я помогаю Рании выпить препарат.
- Дайте знать, когда мы вылетаем, - говорит стюардесса, забирая стакан.
- Давай останемся здесь и вылетим завтра? - спокойно спрашиваю я.
- Нет, надо лететь, через пару минут мне станет легче, - шепчет Рания, пытаясь скрыть дрожь.
Стюардесса кивает и скрывается за шторкой. Я притягиваю девушку ближе и глажу по волосам, вытирая ее слезы своей ладонью. Через пару минут ей действительно становится лучше, и я натыкаюсь на знакомые пустые глаза, они так близко, что я могу рассмотреть в них туман, застилающий зрачок. Мельком смотрю на название лекарства, пытаясь запомнить.
- Как давно ты пьешь это? - девушка настороженно смотрит мне в глаза и слезает с моих колен.
- Неважно, - заправляя пряди волос за уши и садясь напротив в кресло, отвечает она.
- Рания, судя по всему, это сильное психотропное вещество, как минимум притупляющее чувства и эмоции, - твердо говорю я, требуя ответа, - откуда это у тебя и как долго ты пьешь эти таблетки?
Она нервно облизывает губы и кивает стюардессе, давая понять, что можно взлетать.
- Хорошо, я обратилась к врачу, чтобы избавиться от панических атак, мне выписали этот препарат. Я удовлетворила твой интерес?
- Ты понимаешь, что несколько минут назад у тебя была истерика, а сейчас ты уже спокойна и язвишь?
Рания откидывается на спинку и прищурившись, смотрит мне в глаза:
- Что не так? По-моему, я для этого их и пью.
- Что с тобой происходит? Рания, ты сидишь на психотропном препарате, встречаешься с криминальными лидерами и ведешь незаконный образ жизни, ты осознаешь, что это перебор?
Я не узнаю девушку, сидящую передо мной. Самолет отрывается от земли, а мы, не отрываясь, смотрим друг на друга. Я осязаю огромную пропасть между нами, которой не было никогда прежде.
- Вот видишь, я по уши в дерьме. Зачем я тебе нужна? Не пачкай свою тройку и иди своей дорогой, - пустым голосом говорит она.
Что творится в ее голове? Тру переносицу и тяжело вздыхаю:
- Если ты сама не позволишь мне быть рядом, то я пойду к Рику и начну работать на него. Я влезу в это дерьмо сам и не выйду из него без тебя, - и это ложь, поскольку в действительности - я наследник Рика Эванса.
Рания сжимает губы и складывает руки под грудью:
- Я не стану причиной для риска твоей жизни! Почему ты не можешь понять, что я люблю тебя! Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал, Даниэль. Пожалуйста, - девушка с мольбой смотрит в мои глаза, - пожалуйста, оставь меня и живи дальше. Я не оставлю прошлое, пока не поставлю точку или...
- Закрой рот, Рания! - бью кулаком о стол, - Посчитай, сколько раз ты сказала «я»? Я не стану, я люблю, я не хочу! Почему ты решаешь за всех? Почему не думаешь о тех, кому дорога? Почему не понимаешь, что мы тоже испытываем боль, глядя на тебя? Почему ты все решила сама?
Повисает тишина, и я вижу понимание и борьбу в ее глазах.
- Ты бы позволил мне быть рядом, идти с тобой за руку в мире, где каждый встречный может тебя убить? - тихо спрашивает она.
Тут и оно. На мгновенье перевожу взгляд на иллюминатор, за которым мелькает дымка облаков.
- Нет. Я бы сделал все, чтобы обезопасить тебя, - я вижу иронию в ее взгляде, - я не ты, Рания. Когда я вижу твою боль, единственное, чего я хочу, это забрать ее себе, меня рвет на части от осознания, что я не могу помочь. И если ты хочешь идти до конца, я пойду с тобой рядом, но мы будем друг у друга, ты всегда можешь опереться на мое плечо, а не на разрушающие тебя, таблетки, - уверенно говорю я, - взгляни в зеркало, Рания, в твоих глазах нет ничего, кроме пелены, ты размываешь границы себя, своих чувств и эмоций, ты теряешь себя.
- Я потеряла себя на могиле брата, Даниэль. Меня больше нет. Я не та, кого ты полюбил, да ты и сам это понимаешь, - девушка обреченно опускает голову, - и меня это устраивает. Устраивало два с половиной года назад, устраивает и сейчас, и завтра, и через еще два с половиной года, - она поднимает на меня полный горечи взгляд, - уверен ли ты, что готов умереть рядом с человеком, который погиб два года назад? Какой в этом смысл?
Качаю головой, в конечном счете убеждаясь, что сейчас я говорю со стеной, а не с Ранией Паркер.
- Я не хочу принимать этот бред, ты сама решаешь, кто ты, жива или мертва, все зависит от тебя. А я все сказал: или ты сама позволишь мне быть рядом или я пойду за тобой сам.
Я закрываю глаза, давая понять, что все решено. Однако в моей голове хаос, я знал, что все не так просто, но чтобы настолько... Как мне убедить ее в том, что она жива и имеет право на будущее? Дежавю.