Приговор. Связанные прошлым

*рекомендованные саундтреки: Люби меня, DAKOOKA;.
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer

         Какую цену можно заплатить за месть? Месть, которая необходима. Которая жжет внутренности от желания торжества справедливости, которая каждую секунду заставляет помнить о себе. А как установить границы той же справедливости для все той же мести? Может ли она быть соизмерима утрате? Горю? Времени? Жизни? А что, если она будет неравноценна? Незначительна? Или, наоборот - сокрушительна? Как коснуться мировоззрения человека, которому предназначена расплата?

Готовые вопросы, которые крутятся в сознании и противоречат плацдарму безразличия. Нет точки опоры, нет соприкосновений. Бесцельное блуждание по изредка прерывающемуся потоку мыслей, кричащих, требующих паузы, покоя, остановки, чего угодно лишь бы собраться, перегрузиться, чтобы, наконец, выйти из вязкого безразличия и переплестись, срастись с идей мести. Вата растает и прояснится путь. И нет других целей, кроме одной, единственной, самостоятельной и такой далекой.

Предохранитель снят. Любая цена будет заплачена, мной.

Курок взведен. Я смету все границы, ведь для меня их больше нет, я их не вижу.

Цель на мушке. Моя вендетта будет сокрушительна, иного быть не может.

Выстрел. На арене останется лишь один. Одна. Я.

Оружие ловко ныряет за пояс моих брюк, и я самоуверенно отворачиваюсь от места преступления. Сквозь меня пролетают десятки многозначительных взглядов. Что их удивляет? Я женщина, которая против всех правил ведет сделки, напрямую касающиеся наркотрафика, алкотрафика и, конечно, оружия. Ах, точно, это их и удивляет...

- Можешь повторить, но будь уверен, следующий мой выстрел будет последним, - спокойно говорю, высокомерно обводя взглядом десяток амбалов, направляющих на меня оружие.

Белый платок впитывает в себя алую кровь, как только касается, простреленного мной, уха, шестерки крупнейшего дилера Техаса.

- Кого ты решил обмануть, Коди? - облокачиваюсь на капот внедорожника, маскируя страх, пренебрежением.

- Эванс нарушил сроки, это была неустойка, - отбрасывая красную ткань на землю, шипит он.

Усмехаюсь и бросаю взгляд на десяток солдат, людей, преданных Нью-Йоркской Фамильи, за моей спиной, которые в точности копируют, стоящих мужчин напротив, и направляют оружие на Коди Круза и его команду.

- Простреленное ухо дало осложнение на мозг? - тяжело вздыхаю и прищуриваюсь, - деньги, Круз.

Мужчина испепеляет меня взглядом с минуту и, в конце концов, дает знак и передо мной ставят кейс.

- Пересчитывать нужно?

- Передай мои извинения Эвансу.

Киваю ближайшему солдату, и он уносит деньги. Ухмыляюсь и снисходительно киваю худощавому мужчине напротив.

- Обязательно.

Смотрю вслед уезжающим внедорожникам и пресекаю желание растечься по земле от всплеска адреналина. Не сейчас.

- Мэм, - в непонимание смотрю на капитана, человека, стоящего по иерархии выше солдат, - Рик не одобрит подобную самодеятельность.

- Знаю, Арчи, знаю, - поджимаю губы и опускаю голову, - я не понимаю, что со мной происходит...

- Понимаете, мэм.

Обвожу взглядом траву под ногами и киваю. Конечно, понимаю.

- Я выстрелила в живого человека.

- Так и есть, - поднимаю голову и смотрю на смуглого мужчину, сорока лет, - это было эффектно, мэм. Но очень опасно, они могли начать стрелять.

- Я ждала.

Серые глаза мужчины опускаются на мою блузку, под которой нет бронежилета, который был одет каждым солдатом и им самим, перед выездом.

- Он лишился уха, Арчи, соизмерима ли эта потеря с его ошибкой?

- Зная вашу меткость, мэм, он должен быть счастлив, что отделался так просто. Теперь каждый раз, когда он захочет кого-то кинуть, будет помнить о том, что у него не так много попыток.

- Ты говоришь о справедливости, а соизмерима ли?

Капитан молчаливо смотрит мне в глаза, мы оба знаем, что ответ на мой вопрос неважен, он не нужен. Натягиваю улыбку и обвожу взглядом промышленный район, гниющий в сумерках ночи. Все неестественно, все фальшь.

Запахиваю пиджак и сажусь на переднее сидение машины. Арчи садится за руль и выезжает в сторону пригорода Нью-Йорка. Я будто в прострации, все действие происходит со стороны, сейчас моя жизнь - не моя. А когда она была моей?

Белая капсула касается языка, и я запиваю ее водой. Хаос сглаживает острые углы и растворяется в небытие. Рыхлая корка засохшей крови получает долю моего внимания, и я касаюсь ее, поглаживая локоть.

- Черт возьми, Рания! Что ты творишь?! - хлопая кулаком по столу, кричит Рик.

- Работаю, - снисходительно отвечаю.

Эванс втягивает воздух и жестом приказывает Арчи выйти из кабинета. Опускаю рукав блузки и встречаюсь с многозначительным взглядом Босса, с которым теперь осталась наедине.

- Я просил тебя быть в офисе.

Поджимаю губы и киваю. Так и было.

- Но ты проигнорировала мой приказ и поехала на сделку. Мало того, ты стала ее участницей! И прострелила ухо Крузу!

- Он назвал меня шлюхой.

- Рания, - Рик устало вздыхает и садится напротив, - я не раз говорил, в этом мире, женщины - предмет, вещь, они не могут вести дела, их удел - дети и их воспитание. Да, я согласен, это дискриминация, глупое заблуждение, но это правила, которым десятилетия. Я убежден, в том, что женщина может быть умнее десятка мужчин, вместе взятых. Ты - тому пример, но мы не можем это демонстрировать, поэтому ты работаешь в офисе.

- Для чего тогда я каждый день занимаюсь с Арчи? Учусь стрелять, драться, этот итальянский? Зачем, если я просто сижу в офисе?

Еще раз касаюсь раны на локте через ткань и ловлю взгляд Эванса.

- Никогда не знаешь, что может случиться. Это была твоя первая и последняя самодеятельность. Берешь на себя итальянцев, - передо мной оказывается папка и я открываю ее, - поставки техники формально, в действительности...

- Оружие.

- Да. Что делать, ты знаешь. И скоро придется съездить в Джорджию, - Рик отводит взгляд, - чуть позже посвящу в детали.

Поднимаюсь, надевая пиджак и беру в руки папку.

- Из-за меня будут проблемы?

- Ты прострелила ухо Круза, а не дилера, - Эванс усмехается и качает головой, - видимо, я должен поблагодарить судьбу за то, что Лиам не смог приехать сам.

Выхожу из кабинета и натыкаюсь на Арчи, который перебирает документы в руках. Облокачиваюсь на дверь, прижимая к себе папку.

- Что будет завтра?

- Меня не будет, мэм, поэтому самостоятельная программа, - поднимая серые глаза на меня, в своей манере отвечает капитан.

- Почему «мэм»?

Уголки губ мужчины поднимаются, и я повторяю за ним, слегка прищуриваясь.

- Уважение. Вы на два десятка младше, но при этом сильны духом больше чем любой, кого я знаю. Вы копия, своего брата, мэм.

Мой взгляд не опускается, а губы не поджимаются, не чувствую укола в сердце. Немые слова сочувствия, читающиеся в седых глазах, долетают лишь до сознания, они не долетают дальше, меркнут.

- Это не так, - шепчу и киваю на прощание.

Рик и Арчи - мужчины, вложившие в меня за полгода больше, чем кто-либо в моей жизни. Каждое утро начиналось в шесть утра с тренировки, под руководством капитана, и заканчивалось в одиннадцать лишь для того, чтобы меня под свой контроль взял Босс Нью-Йоркской семьи. Теперь я веду банковские дела Рика, занимаюсь партнерами, в целом являюсь представителем Эванса в легальном бизнесе и тайным помощником в незаконном. Смотрю в зеркало и не вижу, не нахожу себя.

- Почему меня это не беспокоит?