Глава 3. Рания
*рекомендованные саундтреки: I'm Alone, Olga Lukacheva & Igor Volkov;
Way down We Go, Kaleo
**Доп.информация: тг @RiaDias_writer
Просыпаюсь и чувствую ужасную сухость во рту, обхватываю свою огромную голову и тяжело вздыхаю. Кто заставлял меня столько пить? Бреду на кухню и выпиваю несколько стаканов воды. Щелкаю по выключателю чайника и выхожу на прохладный балкон.
Тяжело вздыхаю от появляющихся воспоминаний вчерашнего вечера. Оборачиваюсь и в зеркале гостиной вижу спящую Ханну. Неожиданная мелодия телефона заставляет вздрогнуть и быстро ответить на звонок.
- Приветствую, Рания, это Даниэль, помнишь такого?
- Хм, кажется, слышала о таком. Доброе утро, - прочищаю горло и ставлю чашку на подоконник.
- Действительно доброе? - откровенная усмешка бьет по моим вискам.
- Опустим детали, - хмыкаю, - на самом деле, голова немного болит.
- Это было ожидаемо. Пять? - прищуриваюсь в непонимании, - Да, пять коктейлей за шесть часов, это сильно, - констатирует парень, - ладно, ты права, опустим подробности вчерашнего вечера. Предлагаю встретиться, хм, сегодня в шесть, будет удобно?
Опускаю мобильный и смотрю на время:
- Да, хорошо, в шесть, где мы встретимся?
- Я скину координаты. В таком случае, до встречи, Рания Паркер, - сбрасываю вызов и хмыкая, откладываю телефон.
Сейчас перебираю в голове вчерашний вечер и понимаю, что высокомерия так такого и не было. А как бы я смотрела на не званных, незнакомых людей, которые приперлись на мой праздник? Да, я дура. Но мне все равно не нравится Даниэль, есть в нем что-то, хм, странное. Почему, если Шерил дружит с братьями Бенедетто, она не смогла за столько лет узнать все необходимое? Сложно.
Ханна, потягиваясь, входит на балкон, держа в руках чашку. Перевожу на нее ироничный взгляд и сдерживаю ухмылку: вчера элегантная подруга, сегодня очень даже не в ресурсе, собственно, как и я. Ее серые глаза прищуриваются и опускаются рядом со мной, стесняя меня в гамаке:
- Я жива, - шепчет она и закрывает глаза.
Усмехаюсь и делаю глоток кофе.
- Не помню, как мы попали домой, - добавляет Ханна.
- Как видишь - благополучно, - констатирую я, полностью понимая, о чем думает подруга.
- Ладно, я не в настроении продолжать этот интеллектуальный разговор. Просто помолчим, - предлагает она и сама себе кивает, и я бы посмеялась, но у меня гудит голова.
И все-таки сапфировые глаза возникают перед моими, вытесняя все здравые мысли из моей головы. Что особенного в них? Почему они так цепляются за мое сознание? Может быть, из-за того, что они цвета камня в моем кулоне?
- В шесть я встречаюсь с Даниэлем Бенедетто, - как бы случайно бросаю я, взглянув на часы, округляю глаза, - через два часа, черт! - под прищуренным взглядом подруги, подскакиваю и вылетаю с балкона, - мы что лежали пять часов? Черт!
Принимаю душ и сушу волосы, одновременно подкрашивая ресницы:
- Все, Хани, я пошла, - кричу и убираю тушь в косметичку.
Приезжаю в указанную точку и, озираясь, вхожу в кафе. Осматриваюсь и опускаю взгляд на часы, рано. Сажусь за столик у окна и безынтересно рассматриваю меню. Остается пять минут, когда в кафе входит вчерашний знакомый, который не успевает скрыть нотку удивления в голубых глазах. Откладываю меню, пытаясь оторвать взгляд от приближающийся мужской фигуры в черном классическом пальто.
- Не думал, что увижу тебя здесь раньше шести, - садясь напротив, произносит Даниэль, - и тем более, уже ждущей меня. Рад тебя видеть, - приподнимаю подбородок, пытаясь скрыть интерес.
- Взаимно. Итак, Даниэль, мне неловко оттого, что ты понял мои намеренья, но так даже лучше, - встречаюсь с голубыми глазами и ловлю себя на мысли, что итальянские черты ему идут.
- Ничего страшного, - снисходительно касаясь своей легкой щетины, отвечает он, - к делу? Много я не знаю, лишь сухие факты: мой отец близкий друг отца Шерил. Итак, мой отец, отец Шерил и твой отец знакомы, - на мгновенье опускаю взгляд, - насколько я знаю, они познакомились в Техасе еще детьми и были друзьями. Не знаю, что случилось потом и как они разъехались, но знаю итог: Рик и Уберто - мой отец, прекратили общение со Эриком, - сухо констатирует парень, - Адам... - ловлю задумчивый взгляд, будто он оценивает меня, - мы учились в одном университете, правда, на разных факультетах, но играли в одной баскетбольной команде, - спокойно объясняет Даниэль, - нас связывала Шерил, которая, как ты понимаешь - моя подруга, так он вошел в нашу компанию. Я знаю, что ни Рику, ни Эрику отношения детей не нравились.
Поджимаю губы и опускаю голову, обдумывая услышанное резюме:
- Эванс и папа... Эрик, - облизываю губы и неуверенно смотрю в голубые глаза, - они связаны с мафией?
Несколько мгновений парень внимательно смотрит мне в глаза, а затем, покачивая головой, опускает взгляд на руки, сложенные в замок.
- Да.
Вздрагиваю, от резкой боли в губе и последующего металлического привкуса на языке:
- Уже второй раз за несколько дней задаю один и тот же вопрос: почему ты рассказал мне это?
Почему я узнаю гадости о своем отце, не прилагая усилий? Почему я так просто узнаю, что мой отец связан с мафией? Почему я хочу чувствовать фальшь и ищу ее?
- Во-первых, Адам был близким человеком для Шерил, которая мне как сестра, во-вторых, в этом нет никакой тайны, в-третьих, - ловлю многозначительный взгляд, - у меня теперь есть твой номер.
Поджимаю губы и хмыкаю:
- А почему ты не рассказал этого Шерил?
- Шерил не спрашивала, но думаю, что она все это просто знала или предполагала, - жмет плечами Даниэль.
Зажмуриваюсь и нервно облизываю губы:
- По-твоему, мой брат мертв? - выпаливаю и задерживаю дыхание.
Мгновение длится вечность, и я уже жалею о заданном вопросе. Я не хочу знать ответа, не хочу знать правду. Пожалуйста, можно отмотать время назад?!
- Я думал об этом, но, - он приподнимает подбородок, - я привык опираться на факты: я не видел Адама живым и не видел мертвым.
Опускаю голову и, наконец, получаю порцию заветного кислорода.
- Спасибо, - с благодарностью смотрю в сапфировые глаза, изучающие мои карие.
От неловкости первая отвожу взгляд и слышу смешок, заставляющий вернуть внимание к собеседнику:
- Вчера ты была смелее.
- Вчера во мне был алкоголь.
- Тебе заказать коктейль?
Поджимаю губы и перевожу взгляд на улицу:
- Я лучше пойду, спасибо, что нашел для меня время, - быстро улыбаюсь и выскакиваю из-за столика.
Направляюсь к выходу, когда чье-то касание у предплечья останавливает меня, и я теряюсь. Сглатываю, когда перевожу взгляд на мужскую кисть, держащую меня. Зажмуриваюсь, борясь с подступающим комом в горле, неосознанно подгибаю колени и вжимаю шею в плечи, от пронзительного взгляда карих жестоких глаз.
Боль распространяется в предплечье и меня отшвыривает в стену. Удар. Колени подкашиваются, и я в ужасе открываю глаза:
- Не надо... пожалуйста...
Он хватает меня за волосы и бьет головой о каменную стену. Боль распространяется по телу, голова жужжит, и я слышу лишь бесконечный гул. Меня снова тянут за волосы, и мое лицо теперь находится ниже лица моего отца. Мое мокрое от слез, которые я не могу контролировать.
- Хватит ныть, - отец отпускает мои волосы, и я быстро вытираю слезы.
Опускаю голову и сжимаю ладони в кулаки, ногтями до боли впиваясь в кожу. Пульсация из головы распространяется по всему телу.
- Ты соврала, - жесткий голос отца эхом разлетается по комнате.
Я подделала отметку в отчете об успеваемости за седьмой класс. По английскому языку мне поставили «удовлетворительно», и я, испугавшись наказания отца, исправила ее на «хорошо». Чтобы не быть наказанной, мне нужно иметь по всем предметам, кроме одного «отлично», по одному предмету папа разрешил иметь «хорошо». Так сложилось, что с английским у меня совсем не выходит, ненавижу грамматику, ненавижу этот предмет, ненавижу!
- Прости, пожалуйста, - бубню я, сильнее вдавливая ногти в ладони.
Слышу приближающиеся шаги. Страх. Страх наполняет каждую клеточку моего тела. Пульсация не угасает, а ужас, застывший в моих глазах, заставит любого вздрогнуть. Надежды нет, Адам на тренировке, а мама на работе. Я вижу ноги отца. Он остановился и чего-то ждет, я не понимаю.
- Я больше так не буду, - эта фраза кажется фальшивой, она настолько приелась, что потеряла всякий смысл.
Отец хватает меня за щеку и сильно сжимает ее большим и указательным пальцем, медленно крутя. Это очень больно и унизительно, с губ срывается стон.
- Конечно, не будешь,- подтверждает он.
- Рания? - знакомый голос вырывает меня из пелены прошлого, неуверенно открываю глаза и нервно озираюсь по сторонам.
Я все еще в кафе, и передо мной стоит Даниэль Бенедетто с поднятыми руками. Паника, завладевшая моим сознанием, движет мной, заставляя закусить губу и сделать шаг назад. Взгляд мечется по помещению, судорожно ища его... Теряюсь и расфокусировано смотрю в прорывающиеся в мою душу, голубые глаза. Никогда. Никто не узнает, что в моей душе нет живых мест.
- Мне пора, - шепчу и выбегаю из кафе.
Горло дерет от бьющего по нему холодного воздуха. Останавливаюсь и пытаюсь восстановить дыхание. Осторожно отступающее от меня ненавистное чувство, уступает путь непониманию... Я в Центральном парке... Убираю выпавшие пряди за уши и ладонями провожу по влажной коже лица, делая шаг вперед, который гулом отзывается в моих ногах.
Шум города и бегущие за мной тени обещают укрытие. В суете и бесконечном шуме я нахожу свое убежище. Никому нет до меня дела, дела до человека с нестабильной психикой, и я нахожу в этом спасение. Мне не нужно внимание, беспокойство и тем более жалость, мне не нужна помощь - все это было нужно девочке-подростку, когда она в свой день рождения потеряла единственного человека, которому была важна. Та девочка еще не успела предать себя... Я не она.
Шелест деревьев взывает к безжалостной погоде, моля о тепле, также как я о скорейшем конце, неважно каком, важно скорее. Слегка дрожащие пальцы касаются лица, закрывая свет от стоящего в нескольких метрах фонаря. Слезы подступают, и я сдаюсь, я принимаю их, и в ответ они дарят мне тепло, разливающиеся по холодным бледным щекам.
- Как же мне не хватает тебя, Адам, - дрожащим голосом шепчу, и обреченные слезы с новой силой продолжают стекать вниз, в бездну горя.
Прохладный воздух обволакивает меня, и я поднимаю голову к мертвому небу. В нем нет ничего живого, оно безжалостно. Небо всегда знает правду, но стойко хранит врата истины от желающих ворваться, понять, найти покой.
Замечаю движение человека, приближающегося ко мне, и нервно вытираю дорожки от слез.
- Прости, но я не мог не пойти следом, - на мгновенье закрываю глаза и снова встречаюсь с ночной пеленой.
Чувствую на себе взгляд и теряюсь, мне не нравится эта ситуация и все, что я могу - это игнорировать... Попытаться спрятать истину, подобно небесам.
- Я не хотел тебя напугать, - борюсь с желаниями оправдаться и сбежать.
- Нет, - запинаюсь, пытаясь подобрать слова, - ты не напугал меня, - максимально убедительно говорю я, но, видимо, мои старания напрасны, потому что Даниэль только еле заметно кивает, будто соглашаясь со своими выводами.
- Ладно.
Поджимаю губы и киваю, благодаря за сомнительное согласие, хотя мы оба прекрасно понимаем, что я нелепо солгала. Да и плевать. Замечаю задумчивый взгляд парня, направленный на мою щеку, и неосознанно прикрываю ее ладонью, пряча несуществующий синяк. Задумчивость в голубых глазах сменяется заинтересованностью, и я сглатываю от осознания:
- Призраки прошлого, - зачем-то комментирую и убираю руку.
- Незнакомому человеку рассказать легче, обычный разговор может стать исповедью, которая сотрет часть очертаний этих призраков, - Даниэль с уверенностью смотрит мне в глаза, подбирая дальнейшие слова, - одиночество под пеленой страха - ужасно и болезненно, а в конечном счете можно проиграть.
- В каком учебнике прочитал? - голос выдает намек на иронию, которая, безусловно, улавливается всем Центральным парком.
- Психология, пятый класс. Это лишь констатация факта, решать тебе, - просто отвечает он.
Тут нечего объяснять - я слабая, вот и вся истина. Уверена, что у каждого человека есть своя боль, но они продолжают жить, а я подчиняюсь ей, она владеет мной, а не я ей...
- У меня бывают панические атаки, - усмехаюсь тому, как это прозвучало и поджимаю губы, - мои родители находят все эти психологические штуки смешными и не воспринимают их всерьез, поэтому я сама назвала такие моменты паническими атаками. Не знаю, действительно это они или нет, мне все равно, - безразлично пожимаю плечами и складываю руки в замок, - никто не знает о них, даже Ханна, мне было стыдно рассказать ей об этом, знал только... Адам, - встречаюсь с внимательным взглядом Даниэля, - я старалась их избегать, эм... Просто старалась не создавать для них предпосылок, то есть ни с кем не дружила, и, конечно, брат, он всегда был рядом. Я никогда ему не жаловалась, он просто всегда был рядом. Он всегда был рядом, - закрываю глаза, - был рядом... сейчас его нет.
Теплая рука ложится на мои, сжатые в кулак, ладони, и я неуверенно смотрю в сапфировые глаза, в которых отражается мой силуэт.
- Из-за чего они?
Ожидаемый вопрос, заданный голосом, плохо скрывающим напряжение.
- Кого, - поправляю.
Даниэль на мгновение замирает, и я вижу, как на его лице заиграли желваки. Он ошибается, чтобы он сейчас не подумал, уверена, он не прав.
- Из-за меня, - констатирую и замечаю еле заметное движение его бровей.
- Что ты имеешь в виду?
Поджимаю губы и еле заметно улыбаюсь, все так просто, так кристально чисто, что кажется таким до глупого смешным... Собираюсь ответить, но меня останавливает вибрирующий в кармане мобильный. Натягиваю улыбку и отвечаю на звонок Ханны:
- Да?
- Рани, у тебя все в порядке? Мне нужно уйти, Николас уже ждет меня, дверь закрыла, - выдыхая, говорит подруга.
- Да, все хорошо, увидимся завтра, - сбрасываю вызов и поворачиваюсь к задумчивой мужской фигуре.
- Спасибо, что выслушал, - встречаюсь с небесным взглядом и мягко киваю, - мне пора, - поднимаюсь и на мгновенье оборачиваюсь, сердце пропускает удар от неожиданности, когда я оказываюсь в миллиметрах от Даниэля, - и я должна поблагодарить за то, что нашел время и рассказал все, что знал... Спасибо.
Аромат лосьона после бритья окутывает и согревает меня, и я отталкиваю его, неловко отступая.
- Нет проблем, я обожаю слушать, - Даниэль на мгновенье отводит взгляд, - я вообще отличный слушатель, - констатирует он, и я улыбаюсь.
Я искренне улыбаюсь... Улыбаюсь практически незнакомому человеку, который почему-то поговорил со мной, выслушал... Неожиданно для себя и него, обнимаю его, и Даниэль спустя мгновенье обнимает меня в ответ. Смущенно отстраняюсь и дарю больше себе, чем ему, улыбку.