Глава 34
В её голове билось одно: Егор там один, и ему нужна помощь. Вся обида, все упрёки, вся манипуляция — всё это испарилось перед лицом реальной угрозы.
Она нашла небольшую брешь между секциями забора, пригнулась и, не раздумывая, начала карабкаться.
— Соня, стой! Давай поищем вход! Это опасно! — Данил пытался её остановить, но она была как одержимая.
— нет времени, Дань! Если они его держат... — она перемахнула через верх, приземлившись на жёсткую, мокрую землю с глухим ударом. Она почувствовала резкую боль в ладони — острый край забора поцарапал кожу, нога немного подвернулась, а новые джинсы порвались на коленке, но это было неважно. Она уже бежала к дому.
Данил, видя её решимость, и понимая, что в одиночку она не справится с возможной охраной, быстро последовал за ней, перемахнув через забор немного более аккуратно.
Они ворвались в дом через незапертую боковую дверь, которую, видимо, оставили открытой для ухода. Атмосфера внутри была отвратительной. Тяжелый, химический запах смешивался с удушливым жаром. Музыка резала слух, но играла уже медленнее, словно фоном для разложения.
Повсюду виднелись тела: кто-то лежал на полу, кто-то безвольно сидел, уставившись в пустоту. Две девушки в углу едва держались на ногах. Это была не вечеринка, это была ловушка, замаскированная под гедонизм.
— Егор! — крикнула Соня, её голос прозвучал чужеродно в этой мёртвой атмосфере.
Она увидела его на массивном кожаном диване. Он не спал. Его глаза были открыты, но совершенно пусты, зрачки расширены до предела. Он тяжело дышал, пытался что-то сказать, но из горла вырывался лишь хрип.
— Егор! — Она подбежала к нему, игнорируя отвращение к обстановке, и упала на колени рядом с диваном. — Не закрывай глаза! Пожалуйста, Егор, смотри на меня!
Слезы, которые она сдерживала весь вечер, прорвались фонтаном. Она видела его беспомощность, его полную потерю контроля, и это было страшно.
— Соня, не трогай его, — холодный, деловой голос Данила прозвучал как спасательный круг. Он пробрался через толпу, оценивая обстановку.
Даня быстро оценил ситуацию, увидел в глазах Егора искру узнавания, но понял — мужчина не в себе. Он не стал спорить с Соней, которая уже начала истерично рыдать, пытаясь удержать Егора за руку.
— отдай его мне! — Данил, сильный и трезвый, одним движением подхватил друга. — ты можешь помочь.
Соня очнулась от ступора. Она помогла Данилу, придерживая Егора за спину, пока они пробирались обратно к выходу. Её руки были в слезах.
Они вывели Егора через ту же грязную калитку. Соня сама села на заднее сиденье, прижимаясь к Егору, который всё ещё был в полусознании.
— в больницу, Даня. Срочно.
Пока Данил вёл машину, лавируя по ночной Москве, Соня гладила Егора по лицу, пытаясь говорить с ним, чтобы он не закрыл глаза. Она не знала, что будет дальше, как они будут объясняться перед Евой, как он будет давить на неё после этого. Но сейчас было одно: человек, который причинял ей невыносимую боль, был на волосок от гибели. И она, несмотря ни на что, спасла его.
В больнице врачи среагировали довольно быстро, доставили егора в нужную палату и вкололи ему капельницу. Мужчина что-то невольно промычал, а потом закрыл глаза.
— у него передоз, но с ним будет всё в порядке. Оставим в больнице на несколько дней, чтобы пришёл в себя. Вы сильно не переживайте, всё с ним будет хорошо, — сказал врач Соне и Егору.
— можно остаться с ним? — Соня посмотрела на врача влажными глазами.
— к сожалению, девушка, посещение ночью запрещено. Приходите завтра. А сейчас мужчине нужен покой. Пойдёмте, — сказал врач.
Соня с Даней вышли из больницы. На улице был сильный снегопад. Соня обняла себя двумя руками и подняла голову вверх. На её куртке остался ещё неприятный запах алкоголя и других примесей, которые были в Егоре.
— не волнуйся, с ним все будет в порядке.
— Дань, ты запомнил адрес? — повернулась к нему Соня.
— да... а зачем тебе?
— скажи, пожалуйста, — Соня достала из сумку свой телефон и позвонила в полицию, что стало огромной ошибкой...
Свет в палате реанимации был резким и безжалостным, высвечивая каждую черточку усталости на лице Сони.
Ну следующее утро она сидела в неудобном пластиковом кресле, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать остатки тепла. Рядом с ней, на кушетке для посетителей, дремал Данил, чей вид был не лучше: опухшие глаза, помятая одежда.
Егор был под капельницей. Ядовитая смесь, которой его накачали, требовала времени, чтобы выйти из организма.
Соня не могла перестать дрожать. Это была реальная, физическая угроза его жизни, и она, Соня, была единственной, кто откликнулся на его отчаянный зов.
К ней подошла дежурный врач, женщина с усталым, но профессиональным лицом.
— София? Вам нужно немного успокоиться.
— Как он? — голос Сони был сиплым.
— угрозы жизни нет. Это сильный стимулятор, смешанный с чем-то ещё. Мы откачиваем его, но он будет слаб ещё день-два. Главное, что вы привезли его вовремя.
— а что будет дальше?
Врач вздохнула.
— дальше? Он будет спать. А вы... вам пора домой. Вы сами не выглядите здоровой. Вы его спасли, и это главное.
Убеждения врачей, обещания, что с ним всё будет хорошо, медленно пробивались сквозь пелену паники. Данил, наконец, проснулся и мягко, но настойчиво увёл Соню из палаты. Они оформили документы и еле выпросили Соню уйти, пообещав связаться с ней после обеда.
Поездка домой прошла в тишине, прерываемой лишь бормотанием Данила о том, что он больше никогда не пойдёт в эти места. Соня смотрела в окно на первые лучи серого рассвета, чувствуя невероятную опустошенность. Она спасла его.
Егор Кораблин никогда не был фанатом стационарного лечения. Больничная палата была для него клеткой. Как только действие сильных препаратов начало ослабевать, а глаза начали фокусироваться, он начал действовать.
К девяти утра, настойчиво, с тем же ледяным тоном, который он использовал для Сони, но теперь обращенным к перепуганному медперсоналу, он убедил их, что «срочные проблемы в бизнесе» требуют его немедленного присутствия. Он даже умудрился достать свой телефон, который врачи пытались конфисковать.
Он ушел из больницы, едва прикрыв за собой дверь, оставив после себя сбитых с толку медсестер и чистый счет за услуги.
Его первой мыслью было не вернуться домой к Еве, а вернуться туда, где всё началось — в тот самый клуб. Ему нужно было наказать тех, кто посмел его подставить, и восстановить свой статус. А потом... потом он поедет к Соне.
Соня ждала до вечера, боясь звонить ему раньше, чтобы не показаться слишком навязчивой, или, наоборот, слишком требующей. Она надеялась, что он хотя бы останется в стационаре, чтобы прийти в себя.
В половине шестого она позвонила в больницу.
— Пациент Кораблин, палата 304?
— Простите, — ответил регистратор. — Гражданин Кораблин покинул стационар ещё утром.
Мир Сони снова рухнул. Он сбежал. Он бросил себя в эту грязь, когда она изо всех сил старалась его спасти. Он даже не удосужился сообщить ей.
Она набрала его личный номер. Гудки. Сброс. Снова. На пятый раз он взял трубку.
— что, Соня? — Его голос был низким, но в нём не было слабости. Он звучал устало, но твёрдо. Он уже перешёл в режим «решения проблем».
— Что?! Что, Егор?! Ты... ты в больнице?! — Голос Сони дрожал от ярости, которая вытеснила страх. — ты почему уехал? Тебе нужно пройти лечение, а таблетки? Ты купил?
— не кричи, — ровно отрезал он. — у меня дела. Ты же знаешь, я не могу долго отсутствовать.
— дела? Ты чуть не умер от наркоты! Какого чёрта ты делал с этими людьми?! Ты думаешь, это шутки? Вроде бы уже не маленький, должен понимать.
— успокойся, — тяжело вздохнул Егор. — я уже еду домой. Сейчас. Приедешь ко мне?
— я с Евой, — сказала Соня, смотря на дочь, которая играла с куклами на диване.
— приезжайте вдвоём. Я соскучился. И... что-то голова раскалывается. Я никакие лекарства не покупал.
— я все сама купила, думала, привезу их тебе в больницу. Ладно, я приеду.
— спасибо, а то не знаю, кто ещё может помочь.
Его слова, сказанные с внезапной, болезненной искренностью, мгновенно подействовали на неё. Она не могла злиться вечно. Он был беспомощен, а она — единственная, кто может его поддержать, хотя он всегда это использовал против неё.