Глава 32
— но я же его люблю, — сказала Соня.
— это не любовь ко взрослому Егору, это любовь к образу, который был когда-то, — объяснила ей Светлана.
— тогда почему я его прощаю сейчас? Он сделал многое, но... я не могу его взять и легко отпустить.
— потому что твою ценность он когда-то разрушил, изменив, а теперь ты хочешь, чтобы он же эту ценность подтвердил. Это замкнутый круг, если выражаться проще. Человек, который ранил — это человек, у которого ты ищешь исцеления. Так и формируется травматическая зависимость.
— но она ушла от Дани, — хмыкнул Егор, подняв голову. — она выбрала меня.
— потому что Даня — безопасный. А безопасные отношения кажутся Соне недостаточно яркими, недостаточно сильными, не такими, как с Егором. Но это не потому, что Даня плохой. Это потому, что Соня привыкла, что любовь это адреналин.
Этот разговор длился долго. Егор всё больше открывался в глазах Сони, а Соня всё больше закрывалась сама в себе.
Они вышли из кабинета психолога спустя два часа беседы. Оба были напряжены.
Выйдя на улицу, они оба почувствовали разный спектр эмоций. Соня чувствовала облегчение. Ей наконец объяснили, что с ней не что-то не так. Боль, потому что пришлось признать, что Егор не тот, за кем она бежит. Растерянность, как жить дальше, если «вся её жизнь — это он»?
Она впервые смотрит на Егора не глазами влюблённой девочки, а глазами женщины, которой объяснили механизмы манипуляций и нарциссического цикла.
У Егора же после сеанса — смесь шока, агрессии, стыда и отрицания. Для него с таким типажом первый сеанс — как удар по эго, ведь ему сказали прямо, что он манипулировал, что он эмоционально небезопасен, что его ревность, обесценивание и давление — не «характер», а токсичность.
Внутри себя он чувствует шок. Его впервые профессионально разоблачили. Стыд. Он понимает, что где-то зашёл слишком далеко. Злость. На психолога, на Соню, на себя — всё смешано. Страх. Что Соня сейчас увидит правду. Паника. Что он потеряет контроль.
— Сонь, не думаю, что ей нужно верить. Она много не знает про нас, — сказал оправданно Егор. Девушка кивнула, хотя думала совсем иначе.
Соня была уверена, что психолог сказал все именно так, как и должно это быть. Как есть. Без прикрас. Только вот эта правда была для обоих тяжёлая, особенно для Сони.
Они вышли из кабинета не ссорясь, а совершенно молча. Соня посмотрела на Егора, но тот обратил свой взгляд лишь на свою машину, а после поспешно отправился к ней. Ничего не сказал Соне, не предложил её подвезти.
Подышав ещё немного свежим воздухом, Соня вызвала себе такси до квартиры.
Вечером, когда она сидела с Евой в детской и раскладывала игрушки вместе с дочерью, ей позвонил Егор. Она, не думая, подняла трубку.
— привет. Как ты после... сеанса? — спокойным голосом спросил Егор.
— привет. Нормально.
— хотел вечером приехать к тебе, но не успел. Тут у меня совещание... — хоть продолжить Егор, но Соня его скорее перебила.
— Егор, не нужно. Хочу побыть одна. Евы мне достаточно, — холодно ответила Соня, чем удивила Егора довольно сильно. Как это не нужно? Она всегда его ждала, и Кораблин об этом прекрасно знал.
— почему это? Это психолог на тебя так повлиял? Ну как я понял, твоё отношение ко мне резко изменилось.
— у меня нет настроения. Остался ещё осадок.
— если у тебя в голове твоей что-то не так, то это не значит, что не нужно ни с кем общаться и так отвечать равнодушно.
— у меня все в порядке, — вздохнула Соня.
— я про «проблему» эту твою, которая вообще не пойми откуда взялась и нужно было поверить в этот бред.
— тебе всё объяснили про то, что я чувствую.
— мне её объяснения фиолетовы, — грубо сказал Егор. — потому что я сразу понял, что это какой-то бред вообще. А ты берешь и веришь, что у тебя всё именно так, хотя до этого таких мыслей нет.
— бред, потому что тебе сказали не то, что ты хотел? — усмехнулась Соня.
— я не про себя уже, а про тебя. Когда она о тебе говорила. Ну сказала она и про меня не то, что вообще есть на самом деле, да.
— а разве не похоже?
— в каком месте? Хоть один пример приведите обе, — начинал злиться Егор.
— ты и сам все понимаешь, — вздохнула Соня.
— нет. Не удивлялся бы так в кабинете, — остро ответил Егор.
— если говорить обо мне, то всё, что я чувствую, это действительно неправильно и с этим мне нужно что-то делать, — призналась София. Она была полностью согласна с каждый словом, сказанным психологом.
— да это же полный бред, — возмущённо усмехнулся Кораблин. — чувства у тебя ко мне настоящему. Причём тут вообще прошлое? Как будто нельзя влюбиться было. Просто ты сейчас так пытаешься это скрыть снова.
— зачем мне это скрывать? Не скрываю. Но тебе ведь это всё совершенно не нужно.
— я признался тебе, что ты мне важна, интересна. У меня тоже есть к тебе чувства. Ты мне не безразлична.
— и что дальше?
— ну они есть... не наоборот же, — замялся на месте мужчина.
— я к тому, что дальше это не зайдет. Ты не готов к отношениям, — спокойно сказала Соня.
— я? Это тебе тоже эта дура сказала? — удивился Егор.
— какая разница кто.
— такая, что до психологу ты даже не думала о таком. Тебя все устраивало. А сейчас вдруг что-то резко изменилось. Что же? Не знаешь?!
— она мне открыла глаза на многое. На то она и психолог, что должна помочь увидеть то, что мы не видим просто так.
— бред она несет, какой она там психолог. Ей лишь бы бабки срубить. Побольше сказать, чтобы заинтересовать.
— оправдывайся, — усмехнулась девушка.
— она не смогла сделать так, чтобы я принял ту позицию, о которой она сказала. А это минус ей как специалисту.
— нарциссов это бьет по больному, — ответила Соня. — а насчёт общения... я с тобой не хочу продолжать ничего, — резко сказала Соня.
— ну я предполагал, что ты так скажешь после этого психолога в кавычках. Я этой такие отзывы накатаю, что с репутацией, которая у нее образуется, нигде больше работать не сможет.
— делай, что хочешь, — равнодушно сказала Соня.
— Еву я тогда ненадолго заберу, пока ты себя жалеешь и по психологам ходишь.
— не нужно меня шантажировать, — девушка сразу же напряглась. Он снова и снова бил по самому больному. Он знал, что тема ребёнка для Сони была самой важной и трепетной, и он с уверенностью бил в эту точку.
— предупреждаю просто.
— у нас расписание, — напомнила Соня.
— я пойду против него. И что ты мне сделаешь? Со своим расписанием никому ты будешь не нужна.
— Окей, — равнодушно сказала Соня.
— вот и прекрасно. Вещи положить Еве не забудь. Завтра за ней с утра заеду. И успокойся ты уже, — под конец сказал Егор.
— отвали. Я не желаю с тобой больше разговаривать, — всхлипнув, сказала Соня.
— твоё любимое, — усмехнулся Егор. — а ты не приедешь за мной? — вдруг сказал он совершенно спокойно, как будто до этого ничего и не было.
— нет.
— мне просто домой надо, а я не дома, — сказал Егор.
— счастливо, — махнув, сказала Соня и хотела уже сбросить.
— голова болит и кружится...
несколькими часами ранее...
Егор провёл неделю в режиме «работать и игнорировать». Ева была с ним, и он добросовестно выполнял отцовские обязанности, но внутри всё было выжжено дотла. Признание Сони, вырванное силой, не принесло облегчения, а лишь усилило ощущение, что он держит не живого человека, а хрупкую марионетку, которую вот-вот сломает.
Ему нужна была разрядка, и единственным известным ему способом сбросить напряжение была полная анестезия.
Вторник он списал на «важную сделку», которая внезапно потребовала ночного присутствия в центре. На самом деле, это был шикарный, но дублирующий клуб, где собирались люди, не слишком озабоченные сплетнями светской хроники, но очень заинтересованные в связях.
Егор сидел за угловым столиком, уже изрядно расслабленный дорогим виски. Его глаза вяло скользили по танцполу, ища знакомые лица, но вместо них он заметил группу, сидящую за столом напротив — слишком громких, слишком самоуверенных. Они были новыми, с хищным блеском в глазах.
— Кораблин, ты тут совсем скучаешь? — К нему подошел парень с золотым пирсингом и окинул его взглядом, полным расчёта. — Мы тут собираемся в одно место. Тихое. Там и поговорить можно, и не скучно.