Глава 30
— ну я же вижу, что тебе было очень хорошо с тем мужиком. Можешь не пытаться что-то скрыть, ты ночью была тоже с ним? Как только я забрал Еву и у тебя сразу появилась возможность расслабиться, ты тут как тут. Да? — грубым, холодным голосом сказал Егор.
— Егор... это моё решение, даже если и что-то было. Я не должна перед тобой оправдываться, я думаю.
— Ты портишь мне картину. Я обеспечиваю стабильность для Евы, а ты ведёшь себя как капризная девочка, которой наскучило играть по правилам. Запомни. Ты либо ведёшь себя, как мать, достойная доверия опеки, либо я пересматриваю условия нашего соглашения, и ты увидишь Еву по расписанию видеозвонков. Тебе ясно?
Соня сжала телефон так, что побелели костяшки. Он не строил с ней отношения, он просто диктовал условия её содержания. Она была под замком, и ключ был у него. Её попытка отдохнуть обернулась демонстрацией её полного бессилия.
— Ясно, — выдавила она. Это было не согласие, а капитуляция перед неизбежным.
Егор удовлетворенно хмыкнул, и это был самый отвратительный звук, который она слышала за последние два дня.
— Отлично.
Его слова били точно в цель, высмеивая её маленькие бунты и принижая любые её попытки найти поддержку вне его мира.
Слезы защипали глаза. Она не чувствовала ничего к Антону, но боль от слов Егора была реальной.
— это всё, что ты хотел мне сказать? — недовольно произнесла в трубку Соня.
— вполне. Мне понятно твоё поведение. Ну на ревность просто так тоже не выводят... что-то чувствуешь? — усмехнулся мужчина. В его вопросе чувствовалась какая-то власть и контроль.
— нет. Мы с тобой общаемся месяц, к тому же, всего лишь спим. Что я ещё могу чувствовать? — напряглась Соня.
Внутри себя она знала, что те чувства, которые, казались, уже давно растворились, словно нахлынули вновь. Она не могла думать о том, что Егор в какой-то из вечеров может быть с какой-то другой девушкой, что он может не думать о Соне или вообще не рассматривать её в качестве кого-то будущего.
Соня этого и боялась. Боялась снова почувствовать это, стать зависимой от него, но бояться было поздно. Это уже наступило. Она хотела быть с ним. С новым, совершенно другим, не похожим на прошлого Кораблина.
— малыш, а то я тебя не знаю. Ты просто так никогда не будешь спать с каким-то парнем, если ты в нём не заинтересована, — с ухмылкой на лице сказал Егор.
— а может я в нем заинтересована, — сказала Соня.
— ты? Ты несколько минут назад мне говорила обратное. Просто скажи, что ты влюбилась, — голос Кораблина стал до невозможности довольным.
— нет! — воскликнула Соня.
— да, — спокойно повторил он.
— нет. Ты придумал себе непонятно что. И... я занята! Займись лучше Евой!
— просто скажи. В этом нет ничего плохого, если ты что-то чувствуешь. Наоборот, сердце снежной королевы растаяло...
Соня посмеялась.
И был это другой мужчина, она бы уже сказала об этом. Но она боялась, что если она признается, то снова её сломает. Второй раз починить будет сложнее...
— возможно... просто привязанность. Не более.
Кораблин на другом конце провода затих. Он добился своего. Она признала "привязанность". Он победил в этой схватке, вытащив на свет её самую уязвимую эмоцию.
— вот, — удовлетворенно произнес он, его голос вновь обретал контроль. — Вот это уже разговор.
Соня же слушала его триумфальный тон и понимала, что он не просто хотел её признания. Он хотел, чтобы она страдала, признаваясь. И она это сделала.
— и в этом нет ничего плохого, что ты призналась. Или есть? — удивлено спросил он.
— я... просто не хочу... я боюсь, что снова вновь все повторится.
— ты себя сама так настроила, не значит же, что всё будет так.
— я итак знаю, что может быть не так.
— ты не можешь знать всё, — уверенно говорил Егор. — может... тебе сходить к психологу? Ну просто, чтобы он тебя переубедил и ты не сомневалась в себе?
Для Сони это был как удар током. Он отправляет её к психологу? Он думает, что с ней что-то не так?
— ты шутишь? — горько усмехнулась Соня, не веря своим ушам. Что-что он только что сказал?
— почему? Нет, — мужчина лишь пожал плечами. — мне кажется, тебе так самой будет лучше. Это же не психиатр, а всего лишь психолог. Я думаю, тебе бы не мешало проработать с ним то, что ты так тщательно от меня и от всех скрываешь.
— со мной всё в порядке, — серьёзным тоном сказала Соня.
— а я и не спорю. Я не говорю, что ты больная. Алкаш тоже никогда не признает, что он алкаш. У него тоже всё в порядке будет, — сказал Егор, приводя, конечно, не очень удачный пример.
— спасибо за сравнение, — пробубнила девушка.
— ну Соня. Ты не больная, тебя такой никто не считает. Я тоже, если это так важно. Я же просто хочу тебе помочь. Сам этого сделать не могу, как видишь.
— вижу, — тихо сказала она в трубку. — но я никуда не пойду.
— а со мной?
— что? — удивилась Соня.
— ну... со мной пойдёшь? Вместе?
— не думаю, что нам вообще стоит туда идти. Откуда тебе это вообще в голову пришло?! — возмутилась она.
— ну ты боишься открываться, показывать мне свои чувства, он бы в этом помог.
— я не пойду, — спокойно повторила Соня ещё один раз.
— вместе давай? Разберём у него нашу проблему, в этом же нет ничего постыдного.
— нам он не поможет. Мы и сами можем справиться. Ну видишь же, что нет.
— ладно... — сдалась Соня, прежде тяжело вздохнув. — когда?
— можем в понедельник, после работы. Ты же как раз не отдала мне своё заявление, поэтому зайдёшь это сделать, после обеда вместе поедем. Договорились?
— хорошо. Тогда до понедельника, — сказала Соня и сбросила трубку.
Егор стоял у окна, тяжело дыша, его тело ломило от напряжения, хотя он даже не сдвинулся с места. Он получил желаемое. Но оно прозвучало как плевок, вырванный из сломленного человека. Его победа показалась ему пустой и холодной. Он не хотел её сломленной — он хотел вдохновлённой им же.
Он резко обернулся. Ева мирно сопела в своей комнате, видимо, уже успела успокоиться после утреннего хаоса и вернулась к своему обычному графику. Он наскоро оставил няне инструкции, даже не взглянув на неё, и накинул пальто.
Снег падал густо, как будто Москва решила заморозить всю драму, развернувшуюся в телефонных проводах. Егор вышел из подъезда, игнорируя снегопад. Холодный воздух ударил по лицу, смывая остатки напряжения, но оставляя после себя тяжелое, ноющее чувство вины, которое он всегда старался заглушить.
Он достал из кармана пачку дорогих сигарет. Его рука дрожала, когда он подносил зажигалку. Никотин обжёг горло, но это было приемлемо — лучше, чем то, что он почувствовал от её сломанного голоса. Он докурил, бросил окурок в сугроб и медленно пошел.
Он брел по идеальным аллеям своего элитного жилого комплекса. Каждая скамейка, каждый фонарь казались насмешкой. Он шел, пытаясь отвлечься цифрами, контрактами, планами на будущее, но мозг народно вспоминал Соню.
Соня выскочила из квартиры, даже не успев надеть нормальный шарф. Её единственным желанием было убежать от стен, которые только что замкнулись вокруг неё. Она не могла оставаться в этой тишине, которая теперь казалась тюремной камерой. Без смеха Евы тут было пусто.
Она нашла первую попавшуюся лавочку под старой елью, где снег ложился толще и чище. Она села, сжавшись, словно пытаясь стать меньше. Слезы, которые она сдерживала во время звонка, хлынули градом, смешиваясь с ледяными каплями снега на её щеках.
Она резко встала. Ей было всё равно, куда идти. Просто подальше от дома, подальше от стен, которые видели её слабость. Она начала идти по тротуару, спотыкаясь о собственные ноги, не разбирая дороги, ведомая только слепой необходимостью движения.
Они шли, каждый в своей части гигантского жилого комплекса, разделённые дорогами, искусственными прудами и охраняемыми въездами.
Егор, завернутый в дорогую куртку, сворачивал с широкого проспекта в переулок, чувствуя, что его злость немного утихла, сменившись странной, тянущей апатией. Он чувствовал себя опустошенным, как будто выкачал из неё всю энергию.
Соня, закутавшись в тонкий кардиган, шла по противоположной стороне улицы, чувствуя только ледяной холод в груди.