95.
Т/и стояла перед панелью с дрожащими руками. За её спиной Пэйтон, сжимая простреленное плечо, пытался удерживать наступающих агентов Совета. Элиас отстреливался у бокового входа, а система всё ещё ожидала от Т/и выбора.
На экране ярко мигали два варианта:
1. Стереть.
2. Переписать.
Т/и вспомнила слова матери. Она не просто хотела уничтожить зло — она хотела изменить мир. Создать новый баланс.
Стереть — значило бы навсегда потерять всё, над чем работали её родители. Но переписать... это было рискованно. Это значило, что Совет может попытаться использовать защиту в своих целях.
Она зажмурила глаза и приложила руку к панели.
— Я доверяю тебе, мама. И себе.
Выбрано: Переписать.
Система задрожала. Потолок затрещал. Электричество ударило в центральный генератор, и по всей лаборатории загорелись синие контуры.
Голограмма матери обернулась к Т/и:
— Ты сделала правильный выбор. Ты дашь миру шанс на защиту. Но будь готова — теперь ты главная цель Совета.
⸻
Лаборатория начала закрываться. Входы блокировались, система перемещала "Пламя Лакруа" — теперь программу защиты — в защищённую капсулу. Т/и подбежала к Пэйтону, помогая ему подняться.
— Надо уходить! Сейчас всё рухнет!
— Куда? — спросил он, морщась от боли.
Элиас сбросил карту на стол:
— Есть выход через шахту связи. Ведёт в метро. Двигаемся!
⸻
Они покидали лабораторию под грохот взрывов и падающих конструкций. Когда выбрались на улицу, за их спиной полыхнуло синее пламя — система защиты "Пламени" активировалась.
Пока город спал, в его глубинах рождалась новая эра.
И у Совета был повод для страха.
⸻
Позже, в квартире Майры, Пэйтону обработали рану. Фэйт, прижавшись к нему, не хотела отходить ни на шаг.
Т/и сидела у окна. Небо начинало светлеть.
— Мы активировали щит. Теперь надо распространить его. Передать в руки тех, кому можно доверять.
— А кому доверять? — тихо спросил Пэйтон. — После всего, что мы видели?
Она взглянула на него.
— Нам. Себе. Тем, кто выбирает любовь, а не власть. Я готова сражаться дальше.
Но больше — не как беглянка. А как лидер.
⸻
Совет тем временем собирался в последнем, теневом зале. Лицо человека в чёрной маске застыло:
— Она выбрала щит. Значит, она станет нашим врагом. Главным. С этого момента — приговорена.
— Кто займётся этим? — спросил один из старейшин.
— Я сам, — ответил он. — Потому что она — моя дочь.
И тишина, упавшая в зале, была ледяной.