Бог в лесу

«Чаща» хорошо себя зарекомендовала в своё время. Ночной клуб хитро прятался в лабиринте переулков, куда слабо доходил свет фонарей и редко забредали случайные горожане. Вход странным образом возникал только к вечеру. Людей сюда пускали только в компании нелюдей. Где нужно - тихо, в остальном - грохот колонок, шум толпы или его отголосок. Темный угол в залитой светом комнате, вызывающий доверие у многих неравнодушных. Вернее будет сказать, что доверие было у конкретных личностей, и не к зданию, а к вечно спокойному хозяину этого места.

Кому-то не было до него дела. Кто-то знал, но сомневался дать ему точное описание. Зато многие знали прозвище - Лесник. По крайней мере, так он представлялся тем, с кем разговаривал. Этот человек уже давно полюбился «нелюдским» кланам и общинам. Просто потому, что они предпочитали выбирать нейтральную территорию для сделок или переговоров. Чопорники.

До появления клуба это могли быть лес, ночная улица или заброшенный склад, но с комфортом, как оказалось, тем думалось значительно лучше. И теперь встречи частенько проводили в «Чаще», зная о способностях Лесника.

В общем, если имелось желание отгородиться от чужих глаз, лишних ушей и вредоносных чар.

С просьбой о проведении подобного мероприятия ему и написали сегодня утром. Правда, с кровати Нертус поднялся только к вечеру. Просьба знакомая, номер тоже. Вот только его смутила деталь, дополняющая стандартный текст. Пришлось дожидаться начала смены, чтобы поймать администратора. Ей точно такой запрос будет по силам, как и обычно. Он кратко ввёл Мэй в курс дела и указал на то самое сообщение, тыкнув пальцем в экран.

— Найдешь кого-нибудь?

— Угу, а конкретика? — Тифлинг смотрела в зеркало, подкрашивая губы с самым будничным выражением лица. Вовсе не собиралась смотреть в телефон, опираясь только на слова Туса.

Голубую кожу, изогнутые рожки и белое каре всегда подчеркивали броским макияжем. Администратора частенько путали с танцовщицей, что не сильно мешало ей отделываться от навязчивых поклонников столь же броскими словами.

— Они хотят чего-то необычного - стандартного эскорта им мало. Чтобы их занять. — Колдун на секунду замер, прогнал в голове всё ещё раз, согласился сам с собой и продолжил. — Чем обаятельнее выступающая, тем меньше вероятность проблем. Засмотрятся и подобреют.

Меньше неприятностей ему и охране. Лишний раз фонить магией не хотелось, и, закономерно, Нертусу выгоднее мирное завершение вечера. Да и не только ему.

Их короткая пауза заполнилась вибрацией от колонок с нижнего этажа. Девушка с глухим щелчком закрыла помаду и повернулась к нему.

— Хорошо, милый. Нам нужен кто-то на один вечер, правильно? — Легким жестом потребовав телефон, Мэй всучила ему помаду, поменяв предметы местами.

— Да, к следующей неделе. К субботе. — Мужчина повертел футляр в руке и положил на стол.

— Ммм… Ватир, опять? Ладно. — Она недовольно поморщилась, разглядев контакт. — Я тебя услышала, будет ему «экзотичное».

Не глядя, она вернула устройство и зашагала к выходу из гримерки. Но не успела ладонь лечь на дверную ручку, как Мэй застыла.

— Они зачастили со встречами. Кто-то мутит воду? — Тень беспокойства легла на демонское личико.

Лесник же был спокойным, будто отрешенным. Как человек, который не тратил силы, чтобы лишний раз реагировать на мелочи.

— Не знаю. Ничего необычного пока не слышал. — Глаза у него тёмные, глубокие — смотрели на всех слишком пристально. И слишком честно, чтобы выдумывать ложь.

Демон согласно покачала головой с какой-то каплей печали и тут же вернула привычную ухмылку.

— Не думаю, что на тебя кто-то осмелится лезть, милый. Да и вообще, пора работать. — Словно успокоив саму себя, девушка распахивает дверь, впуская музыку. Без стеснения шагнув навстречу.

Воздух внутри был густым, пропитанным чем-то, помимо запаха алкоголя и сладкого дыма. И то, эту завесу улавливал не каждый. Защита, которую он возвел, не пропускала непрошенных гостей внутрь и звук наружу.

На танцполе смешивались самые разные существа, и людей там почти не было. Кто-то двигался слишком плавно, почти невесомо, кто-то, наоборот, резко и ломано, словно подчиняясь древним, забытым ритуалам. На общем фоне в глаза бросалась охрана, стоящая у стен. Привлекала внимание своей неподвижностью. Казалось, у них двигались только головы, увенчанные темными очками. Несменная барменша наливала напитки с таким спокойствием и дружелюбием, будто видела посетителей насквозь. Как раз рядом с ней уже возникла Мэй. 

Свет здесь жил своей жизнью: неоновые всполохи скользили по стенам, яркие ленты тянулись вдоль стен и потолка, переливаясь. В полумраке он ограничивал пространство: подчеркивал контуры мебели, выделял танцпол, намекая на реальность места.

Нертус оперся на перила, глядя на знакомую картину со второго этажа. Закурил. Басы отзывались в груди, подстраивались под сердцебиение, забивая голову, словно клуб сам выбирал ритм. Мысли затухли, чувства притупились, оставив ему только функцию наблюдения. За спиной иногда проходили посетители. Редко, благо на втором уровне только столы. Тус не слишком-то и выделялся среди всех, поэтому и внимания не привлекал. Да и узнать его мог только немногочисленный персонал.

Иногда до него доносились сплетни. Его называли колдуном. В самом жутком смысле этого слова. И даже не в шутку, а с тем напускным пафосом, с которым обычно травили старые городские страшилки. Чародеев извели очень давно. А большинство волшебников работали в СМК. Под волшебника Тус не подходил - уж больно много умел. Вот и получалось, что Лесник — или чудом уцелевший чародей, или покорный раб темной хтони. Говорили, что именно он решает, кто попадет в клуб. Не охрана - сам Лесник. И что клуб - не его собственность. Это он принадлежит месту.

И слушать всё это всегда было уморительно. Как из Нертуса слепили куклу, ставшую коварным кукловодом. Монстра, истребляющего людей, меняющего маски как перчатки. Меньше, чем крупица правды - пересказанная множество раз, перемолотая и изуродованная. И что-то поправить уже нельзя было. Оставалось только смеяться или удивляться каждой новой детали в его образе, который, вероятно, начинал привлекать ненужное внимание со стороны.

Хотя он, по сути, лишь построил себе крепость, в которой удобно было работать. И теперь каждую ночь он делал одно и то же: стерег и наблюдал.